Архитекторы конструктивизма: Конструктивизм | Архитектура и Проектирование

Возвращение ростовского конструктивизма

В Ростове-на-Дону готовится к изданию первая монография-путеводитель, посвященная архитектуре конструктивизма — короткой, но очень насыщенной странице архитектурной истории города. Достаточно сказать, что театр имени Горького — самый знаменитый памятник ростовского конструктивизма — признан шедевром во всем мире, а всего в Ростове несколько десятков памятников той эпохи. К сожалению, многие из них, такие как жилые комплексы архитектора Михаила Кондратьева в центре города, сегодня находятся в плачевном состоянии, хотя обладают высокой ценностью и как архитектурное наследие, и как образец качественных градостроительных решений.

Для автора монографии-путеводителя — доцента Института архитектуры и искусств ЮФУ Артура Токарева — работа над книгой стала продолжением его кандидатской диссертации «Преемственность в архитектуре и градостроительстве Ростова-на-Дону 1920-1930-х годов». Артур Токарев известен и как популяризатор конструктивистского наследия: он был организатором ряда экскурсий по памятникам этой эпохи, и человеком, немало сделавшим для признания их объектами, охраняемыми государством.

По его мнению, наследие ростовского конструктивизма может быть востребовано и сегодня, хотя прежде всего необходимо, чтобы и городские власти, и жители увидели в этой архитектуре градостроительную ценность.


Комплекс жилых зданий возле ликеро-водочного завода
на углу пр. Буденновского и ул. Лермонтовской

— Какова была основная причина, из-за которой вы взялись за книгу о ростовском конструктивизме?

— Одна из задач книги — повернуть горожан лицом к архитектуре этого периода. Классическую архитектуру ростовчане — во многом благодаря исследователям-краеведам — знают и любят, а советская архитектура не только практически не исследована, она еще чаще всего не воспринимается горожанами как ценность. Даже такие шедевры, как театр Горького,

признанные памятниками мирового уровня, у обычных людей зачастую вызывают недоумение. Что говорить о рядовой архитектуре двадцатых, которая к тому же часто не очень высокого качества.

— Какие основные меры необходимо, на ваш взгляд, предпринимать для сохранения памятников ранней советской архитектуры?

— Прежде всего нужно готовить экспертные заключения и ставить эти объекты на охрану — это единственное, что может их спасти. Но тут тоже возникают свои сложности, потому что областное министерство культуры иногда ведет двоякую политику — то очень жесткую, то очень мягкую. Кроме того, у них катастрофическая нехватка кадров для проведения необходимых работ. Но и это не дает гарантий, потому что выявленные объекты могут неожиданно исчезать из списка. К сожалению, зачастую отношение властей и девелоперов к этим памятникам таково: они мешают строить.

— С чем, на ваш взгляд, связано это пренебрежительное отношение к архитектуре конструктивизма?

— Оно появилось не сегодня, даже в период конструктивизма рядовую архитектуру того времени называли «коробчатой». Причины этого ясны: в годы индустриализации была тотальная экономия дефицитных материалов — цемента и металла. И форма здания была максимально упрощена, рациональна. Например, в районе Сельмаша на рубеже 20-30-х годов был построен большой жилой поселок, в довольно приличном состоянии сохранилось около 70 домов. Этот поселок имеет безусловную градостроительную ценность, а домам надо придать статус охраняемых государством. Но если мы возьмем конкретные объекты, то увидим плохое качество кладки, штукатурных работ. И здесь я с трудом представляю, какие нужны доказательства, чтобы убедить людей, что это памятник. Другое дело, что в советское время была определенная культура эксплуатации зданий. Теперь же по закону, если здание не является памятником, при капитальном ремонте с ним можно делать все что угодно, вплоть до полного изменения архитектурного облика, — и это порождает дикие ситуации. Например, несколько лет назад на ул. Пушкинской небольшой конструктивистский жилой дом был преобразован в «необарокко».



— Каковы основные угрозы для ростовской конструктивистской архитектуры?

— Они мало отличаются от того, что происходит с памятниками других эпох. Сплошь и рядом жильцы переделывают внешний вид зданий исходя из простых соображений: дом грязный, в плохом состоянии, что тут ценного? Если брать архитектуру конструктивизма, то очень многие здания были оштукатурены, хотя изначально использовался силикатный облицовочный кирпич, достаточно дорогой для своего времени материал. Добавьте к этому металлопластик, сплит-системы, балконы-скворечники — получится ужасающая картина. Возьмем для примера дом Михаила Кондратьева на углу Буденновского и Лермонтовской — выявленный объект культурного наследия, который специалисты давно признали шедевром. Он находится на охране, но это не мешает делать по его фасаду двухуровневые пристройки. В таком же состоянии находится комплекс «Новый быт» на Суворова/Соколова. Давайте посмотрим и на театр Горького — он тоже в ужасающем состоянии.

Зеленый театр разломали, заменили остекление пилонов на алюминий, полностью изменив рисунок профилей, поставили тонированное стекло — архитектура перестала «дышать». Тут ведь есть еще и этический вопрос: все это делают известные архитекторы, имеющие лицензии на работу с памятниками.

— Сколько зданий конструктивистской эпохи в Ростове уже признано архитектурными памятниками?

— 10-15 объектов, не более. Это прежде всего театр им. Горького — памятник федерального значения, Лендворец, два «дома-гиганта» — на Профсоюзной и в квартале Соколова — Красноармейская — Ворошиловский, в Ленгородке, два дома Михаила Кондратьева — на Буденновском и Суворова. Также подавались документы на очень интересный дом архитектора Эберга по Ворошиловскому, 8. Но можно совершенно смело вносить в список охраняемых десятки зданий, хотя и здесь, конечно, есть свой предел, потому что чрезмерные охранные функции мешают развиваться городу как сложной среде.

— Не могли бы вы привести примеры того, с какими сложностями вы сталкивались при постановке памятников конструктивизма «на охрану»?

— Наиболее показательный пример — комплекс зданий ЦГБ. Его автором является Пантелеймон Голосов, один из ведущих московских архитекторов своего времени.
У нас была настоящая битва за этот памятник, который оказался в плачевном состоянии и снаружи, и внутри. Администрация больницы вместе с городом заказали проект реконструкции, который не учитывал того, что это выявленный объект культурного наследия, после чего началась их тяжба с министерством культуры области. Эта битва шла до тех пор, пока мы не сделали экспертное заключение — первое за всю историю Ростовской области. Экспертизу пришлось заказывать мне лично, и только так удалось спасти памятник. К счастью, экспертом выступил выпускник нашего института, поэтому она обошлась бесплатно, но вообще это очень дорогое удовольствие. Хотя даже экспертное заключение и внесение в реестр в наше время ничего не гарантируют.

— Какие интересные для изучения архитектурной истории Ростова факты вы обнаружили во время работы над книгой?

— Готовя материалы для книги, я общался с жильцами домов, построенных в двадцатые годы; меня интересовало, чем жил тот или иной дом в те времена. К сожалению, об этом периоде сейчас существует много стереотипов — мы пытаемся зачеркнуть все положительное, что было тогда. Одна из основных задач, которая ставилась в 20-е годы, — это улучшение бытовых условий жителей, обобществление быта. Но причины были не только идеологические — были и сугубо практические соображения, потому что надо было создавать прачечные, детские сады, библиотеки, клубы и прочие места коллективного пользования. Это освобождало людей, прежде всего женщин, для культурной и производственной деятельности. Кроме того, отсутствие частной собственности на землю давало прекрасные возможности для создания благоприятной городской среды. Многие западные архитекторы сегодня говорят, что тогда было время уникальных возможностей, потому что отсутствие частной собственности на землю позволяло решать крупные градостроительные задачи, вплоть до строительства новых городов. Сравните конструктивистские жилые комплексы с дореволюционными доходными домами с дворами-колодцами, сейчас ведь происходит то же самое: застройщики стремятся вырвать кусок земли и воткнуть в него «свечку».

Кроме того, уже тогда были жесткие строительные нормы, в том числе по инсоляции, строительство контролировал Донской отдел здравоохранения. Например, первый проект «Нового быта» на Соколова/Суворова был изменен только по той причине, что часть квартир получила северную ориентацию. Поэтому жизненная среда формировалась совершенно своеобразно: архитекторы создавали такое пространство, которое стимулировало социальные контакты. Общение было очень плотным: дворовое пространство играло роль клуба, парка культуры и отдыха, а летом, когда было жарко, жители даже выносили из квартир матрасы и спали во дворах. На Западе сейчас как раз пытаются создавать такую архитектуру, которая снимала бы барьеры и стимулировала коллективное общение.

— Как наследие конструктивизма может быть использовано — или уже используется — современными ростовскими архитекторами?

— Философ Анри Лефевр говорил, что всякое общество производит собственное пространство. Наша архитектура того периода отличалась от западной своей социальной направленностью, это были типы зданий, которых не было нигде в мире. Сейчас мы встроены в совершенно другой социальный формат — у нас продолжается период дикого капитализма. Но с точки зрения эстетики, наследие конструктивистов может быть востребовано. Например, такие ростовские архитекторы, как Александр Стадник или Георгий Иванов, — это убежденные модернисты по своей стилистике, для них архитектура авангарда — это пример для подражания. Вместе с тем есть смысл обратить внимание и на принципы застройки, которые использованы, например, в домах Кондратьева или «домах-гигантах». Такая «тканевая» застройка при высотности 5-7 этажей дает такую же плотность, как многоэтажная, и это совершенно другое качество городской среды. Такой подход позволил бы сохранять в центре Ростова не только памятники, но и фоновую застройку, потому что точечное строительство в центре — это градостроительное преступление. Но такими проектами, увы, практически никто не занимается.

— В свое время вы организовывали экскурсии по памятникам ростовского конструктивизма. Получит ли продолжение этот проект?

— Да, экскурсии могут и должны иметь продолжение. Для этого пока есть все необходимое — конструктивизм в Ростове и интересующиеся этим горожане, правда, большинство из них — это архитекторы.

— Можно ли надеяться на создание музея ростовского авангарда, например в рамках сотрудничества с фондом «Русский авангард»?

— Очень интересная идея. С удовольствием подключился бы к ее реализации. Возможно, выход монографии-путеводителя будет первым шагом к этому.

Конструктивизм в архитектуре


Конструктивизм в архитектуре (начало – середина XX века):

Конструктивизм — художественное направление 1920-х годов ХХ века в архитектуре, оформительском, и театрально-декорационном искусстве, в дизайне.

Век бурно развивающейся промышленности и новых технологий многократно ускорил ход времени. Художники первыми почувствовали необходимость полностью изменить мир вокруг себя. Новый человек ХХ века должен был жить в мире ясных геометрических форм; мире, свободном от прошлых изобразительных традиций. У человека работающего, активно участвующего в общественной жизни, уже не оставалось времени на неспешное созерцание. На первое место вышли скорость и технологичность. Здания, мебель, предметы быта должны были быть удобны не только для потребителя, но и для машин, их производящих. Главным критерием в жизни и искусстве стала универсальность. Человеческая личность оказалась подчинена жестким общественным интересам. Предметы, окружающие человека, тоже потеряли свою уникальность.

Дом – машина для жилья. В этом высказывании Ле Корбюзье предельно четко формулирует цели и задачи конструктивизма. Сторонники конструктивизма, выдвинув задачу «конструирования» окружающей среды, активно направляющей жизненные процессы, стремились осмыслить возможности новой техники, а также эстетические возможности таких материалов, как металл, стекло, дерево. Показной роскоши конструктивисты стремились противопоставить простоту и подчёркнутый утилитаризм новых предметных форм, в чём они видели овеществление демократичности и новых отношений между людьми.

Особое место конструктивизм занимает в русском искусстве. Уникальная политическая ситуация, победа революции, строительство нового мира полностью совпадали с задачами конструктивизма.

В архитектуре принципы конструктивизма были сформулированы в теоретических выступлениях А. А. Веснина и М. Я. Гинзбурга. В 1924 году была создана творческая организация конструктивистов — ОСА, представители которой разработали так называемый функциональный метод проектирования, основанный на научном анализе особенностей функционирования зданий, сооружений, градостроительных комплексов.

Наряду с другими группами советских архитекторов конструктивисты (братья Веснины, Гинзбург, И. А. Голосов, И. И. Леонидов, А. С. Никольский, М. О. Барщ, В. Н. Владимиров и другие) вели поиски новых принципов планировки населённых мест. Они выдвигали проекты переустройства быта, разрабатывали новые типы общественных зданий (Дворцы труда, Дома советов, рабочие клубы, фабрики-кухни и т. д.). Вместе с тем в своей теоретической и практической деятельности конструктивисты допустили ряд ошибок (отношение к квартире как к «материальной форме», схематизм в организации быта в некоторых проектах домов-коммун, недоучёт природно-климатических условий, недооценка роли крупных городов под влиянием идей дезурбанизма).

Эстетика конструктивизма во многом способствовала становлению современного художественного конструирования. На основе разработок конструктивистов (А. М. Родченко, А. М. Гана и других) создавались удобные в пользовании и рассчитанные на массовое производство новые типы посуды, арматуры, мебели; художники разрабатывали рисунки для тканей (В. Ф. Степанова, Л. С. Попова) и практичные модели рабочей одежды (Степанова, В. Е. Татлин).

Можно смело утверждать, что наивысшего расцвета конструктивизм достиг именно в России 1920-х гг. В европейской архитектуре идеи конструктивизма в жизнь проводили такие мастера как Ле Корбюзье, Мис Ван дер Роэ, Гропиуса. Опоры, сады на крышах, свободная планировка, ленточное остекление, фасады без украшений — такие принципы сформулировал Ле Корбюзье для новой архитектуры. Железобетон позволил решить многие конструктивные проблемы, архитекторы получили больше свободы и возможности для фантазии.

Очень интересны работы архитекторов в малых формах. Одним из любимых материалов в дизайне становятся металлические трубки. Знаменитая кушетка Ле Корбюзье действительно универсальна. Ее можно поставить у бассейна, на открытой веранде, в гостиной, спальне. Людвиг Мис Ван дер Роэ относился к мебели как к математическим объектам. Он утверждал, что решает форму очередного предмета как уравнение. Но главное, мебель, спроектированная в те далекие годы, очень популярна и сегодня.

Некоторые идеи конструктивизма были воплощены в западноевропейском (В. Баумейстер, О. Шлеммер и др.) изобразительном искусстве. Применительно к зарубежному искусству термин «конструктивизм» в значительной мере условен: в архитектуре он обозначает течение внутри функционализма, стремившееся подчеркнуть экспрессию современных конструкций, в живописи и скульптуре – одно из направлений авангардизма, использовавшее некоторые формальные поиски раннего конструктивизма (скульпторы И. Габо, А. Певзнер).

Информация:

Город конструктивизма

0

– Почему Екатеринбург стал следующей точкой в твоем фотографическом путешествии по отечественным памятникам авангарда и модернизма?

– Вполне случайно. Свердловская железная дорога, подразделение РЖД, мне заказала съемку построек своего главного архитектора – Константина Трофимовича Бабыкина, работавшего и в Екатеринбурге, и в других уральских городах: в этому году со дня его рождения исполняется 135 лет. Также он основатель екатеринбургской архитектурной школы. Бабыкин начинал еще до революции, с неоклассики, а потом по велению времени повернулся к авангарду: одной из его главных конструктивистских построек стал клуб «Железнодорожник». Но этот клуб – с отзвуками классики, причем там есть и целое крыло с колоннадой (хотя ее строил уже не он). А потом он вновь вернулся к классическим формам, яркий пример – здание Уральского политехнического института 1930-х годов.

«Белая башня». Водонапорная башня завода «Уралмаш». 1929. Архитектор М.В. Рейшер © Денис Есаков

Дворец культуры железнодорожников с северным блоком. 1930-е годы. Архитектор К.Т. Бабыкин © Денис Есаков


 Параллельно я познакомился с Эдуардом Кубенским, который в это время готовил свой путеводитель по конструктивистским домам, по авангарду Свердловска-Екатеринбурга, который должен выйти в свет в этом ноябре. И я поснимал также для этого издания, причем Эдуард меня снабдил картой, где было отмечено множество объектов.
 

Русско-Азиатский банк. 1913 и 1928 годы. Архитектор К.Т. Бабыкин © Денис Есаков

Я ходил по городу и фотографировал здания для РЖД, а по пути снимал авангард, что было не сложно, потому что там куда ни глянь, везде он. Очень повезло с погодой, поэтому я снимал очень много, от рассвета до заката. Екатеринбург – очень интересный город в плане авангарда, потому что его действительно много, и он разнообразный. Причем он в достаточно хорошем состоянии, в Москве постройки Мельникова кое-где в худшем состоянии встречаются, чем там – массовая застройка конструктивизма.

– А чем это объясняется?

– Как я понимаю, в Екатеринбурге есть активное архитектурное сообщество, которое любит и ценит авангард. К тому же там находится издательство «Татлин» – центр пропаганды архитектуры. Видимо, это и сказывается.

Научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества (НИИ ОММ). 1929–1930 © Денис Есаков

– То есть горожане ценят это конструктивистское наследие.

– По сути, да. И если сравнивать, я снимал и в Зеленограде, и в Санкт-Петербурге, и в других городах. В Москве снимать трудней всего, потому что людям не важно, что ты снимаешь и зачем, они лишь считают, что от этого могут возникнуть проблемы. Например, в Зеленограде случилась более типичная для собственно Москвы история, когда я зашел в промзону, где стоят недостроенные остовы будущего наукоемкого производства. Там охрана испугалась, что пришел какой-то «блогер», который причинит их объекту какой-то вред. Это меня поразило: люди, далекие от интернета в силу возраста и других причин, боятся блогеров. Я пытался с ними пообщаться, задавать вопросы, но наш разговор закончился тем, что я оказался в участке, где ко мне приехали следователь и представитель зеленоградского управления ФСБ. Поговорили со мной, узнали, когда я родился, сколько у меня детей, где работает моя жена и как я с ней познакомился. И где-то через полтора часа, так как ко мне не было никаких претензий, и никакой истории взаимоотношений с органами у меня тоже нет, они меня отпустили.

Это очень московская история, так как здесь каждый охранник боится человека с фотокамерой и сразу запрещает снимать, но не может объяснить, почему нельзя это делать. Когда я снимал «Центросоюз», из здания напротив, к которому я стоял спиной, вышел охранник и заявил: «Не вздумайте снимать наше здание!» А в Екатеринбурге или в Санкт-Петербурге к тебе подходят люди, которым интересно, что ты делаешь, они задают вопросы, предлагают заглянуть за угол, где тоже есть интересное здание. Предлагают убрать свою припаркованную машину, чтобы не портила кадр. Это радикально отличается от Москвы.

Здание главпочтамта. 1934. Архитектор Соломонов © Денис Есаков

Возвращаясь к Екатеринбургу, там люди ценят архитектурное наследие, значительная часть которого – именно эпохи авангарда. Современная застройка там весьма спорная, классической и эклектической – осталось не так много. То есть авангард – главное архитектурное явление города.

Дом Облисполкома. 1932. Архитекторы С.Е. Захаров, А.К. Макаров, И.Ф. Нейман © Денис Есаков

– Какие постройки ты бы выделил из тех, что ты снимал? Что произвело большее впечатление?

– Городок чекистов и замыкающий его «серп» бывшей гостиницы «Исеть». Это, безусловно, очень интересная постройка. Арендатор, эта гостиница, съехал, и это здание, все девять этажей, использовали в этом году под художественную биеннале. Пока неизвестно, что с ним дальше будет: новые арендаторы пока не нашлись. А через дорогу находится ДК «Строитель». Это здание сначала было рабочим клубом, ДК, потом кинофабрикой, сейчас это торговый центр. Владелец – государство. Так как это памятник архитектуры, там частичная аренда с жесткими условиями. Это было единственное место в Екатеринбурге, где охранник не разрешил снимать без разрешения руководства ТЦ, которое и объяснило мне причину такой осторожности. Они сняли здание у государства, а оно полгода назад подняло арендную ставку по всему городу в полтора–два раза. В итоге, часть зданий стоят пустые, так как арендаторам пришлось съехать – не хватило денег – и власти сами вынуждены оплачивать коммунальные услуги на этих объектах – очень большие суммы, так как постройки эти не маленькие, и занимаются их поддержанием в хорошем состоянии, вместо того, чтобы получать миллионы за аренду.
 

«Городок чекистов». 1932–1934. Архитекторы И.П.Антонов, В.Д.Соколов. Гостиница «Исеть» – бывшее общежитие молодых сотрудников НКВД © Денис Есаков

«Городок чекистов». 1932–1934. Архитекторы И.П.Антонов, В.Д.Соколов. Гостиница «Исеть» – бывшее общежитие молодых сотрудников НКВД © Денис Есаков

«Городок чекистов». 1932–1934. Архитекторы И.П.Антонов, В.Д.Соколов. Гостиница «Исеть» – бывшее общежитие молодых сотрудников НКВД © Денис Есаков

«Городок чекистов». 1932–1934. Архитекторы И.П.Антонов, В.Д.Соколов © Денис Есаков


А арендаторы «Строителя» подали в суд: в Екатеринбурге – проиграли, подали апелляцию выше и все-таки выиграли. Властям предписали оставить старые ставки, потому что повышение было необоснованным. Но, в итоге, обстановка напряженная, городская администрация ищет, к чему бы придраться, и такой зацепкой может стать то, что они недостаточно берегут памятник архитектуры. В ближайшее время в издательстве «Татлин» выйдет книга о ДК «Строитель» с моими фотографиями. Макет уже готов.
 

Клуб строителей. 1929. Архитектор Я.А. Корнфельд © Денис Есаков


Клуб «Строитель» – очень фактурный, кубический, конструктивистский, с интересными находками. Например, «колоннады» на крыше выше человеческого роста. Или полукруглая лестница. И историческая «столярка» на лестницах там хорошо сохранилась.
 

Клуб строителей. 1929. Архитектор Я.А. Корнфельд © Денис Есаков

– Кроме Эдуарда Кубенского, тебя кто-нибудь направлял в поисках интересных памятников?

– Эдуард познакомил меня с Людмилой Ивановной Токмениновой, историком архитектуры из Музея архитектуры и дизайна УралГАХА. Она мне очень много рассказала про конкретные здания, помогла расставить акценты. Посоветовала сходить в областную больницу на улице Большакова – она заброшена, и это любимое место досуга школьников и студентов. Там брошенные лифтовые шахты, есть подвалы, куда они ходят с фонариками.
 

Комплекс зданий клинической больницы скорой помощи. 1938. Архитекторы А.И.Югов, Г.А.Голубев © Денис Есаков


Это постконструктивизм: вроде бы еще и строгий, но с «рюшечками», итальянскими аркадами. Почему оно стоит заброшенным и медленно разрушается – не знаю, может быть, потому что оно далеко от центра и никому не интересно. Хотя одно крыло все же недавно покрасили и чуть отреставрировали: там теперь частное медицинское учреждение.
 

Комплекс зданий клинической больницы скорой помощи. 1938. Архитекторы А.И.Югов, Г.А.Голубев © Денис Есаков

Комплекс зданий клинической больницы скорой помощи. 1938. Архитекторы А.И.Югов, Г.А.Голубев © Денис Есаков

Спортивный комплекс «Динамо». 1929. Архитектор В.Д. Соколов © Денис Есаков


Очень интересный дворец спорта-корабль «Динамо», который плывет в светлое будущее. Он мне напоминает авангардный жилой дом с юношеским клубом в Кронштадте – тоже есть нос. У «Динамо» еще есть палуба, рубка, капитанский мостик, он стоит на берегу пруда и прямо врезается в этот пруд. Отсюда там эта водная тема.
 

Спортивный комплекс «Динамо». 1929. Архитектор В.Д. Соколов © Денис Есаков

Спортивный комплекс «Динамо». 1929. Архитектор В.Д. Соколов © Денис Есаков

Дома Уралоблсовета. 1931–1933. Архитекторы М.Я. Гинзбург и А.К. Пастернак, инженер С.В. Прохоров © Денис Есаков


Еще – дома переходного типа Моисея Гинзбурга. У них есть мостик на крышу, где устроен солярий, чтобы люди принимали там солнечные ванны. В одном корпусе люди работают, а во время рабочего дня выходят на крышу, загорают там, а в другом корпусе живут. Сейчас там везде квартиры, и в административной части тоже. Там есть ужасное граффити Юрия Гагарина, которое заглядывает людям в окно. Ужасное потому, что лицо Гагарина художнику совсем не удалось, оно получилось неприятное, с маленькими злыми глазками.
 

Дома Уралоблсовета. 1931–1933. Архитекторы М.Я. Гинзбург и А.К. Пастернак, инженер С.В. Прохоров © Денис Есаков

Дома Уралоблсовета. 1931–1933. Архитекторы М.Я. Гинзбург и А.К. Пастернак, инженер С.В. Прохоров © Денис Есаков

Городок юстиции. Жилой дом. 1920-е годы. Архитектор Сергей Захаров © Денис Есаков


Отдельная история – Городок юстиции и детский сад-улитка там. Часть его рассыпается, а в «хвосте» идет жизнь: видимо, там офисы, потому что стоят пластиковые окна. В городке по-прежнему находятся суды, а еще там довольно страшно, потому что вокруг них – настоящая зона, которая разрастается и поглощает конструктивистские постройки, все затянуто колючей проволокой. Впрочем, рядом – стадион, который сейчас ломают, чтобы к чемпионату мира по футболу построить на его месте новый. Поэтому, как я понимаю, что к 2018 эту зону куда-то перенесут.
 

Городок юстиции. 1920-е годы. «Дом-улитка», бывший детский сад © Денис Есаков

Городок юстиции. 1932. Здание юридического института. Архитектор Сергей Захаров © Денис Есаков

– Екатеринбург на твоих фотографиях выглядит очень привлекательно. Он тебе понравился?

– Да, общее впечатление у меня очень хорошее: там столько интересных зданий, что, когда идешь по городу, камеру почти не прячешь – постоянно есть, что снимать. Объектов легко хватило на проведенную там неделю, причем мой изначальный план значительно расширился. Но, безусловно, туда надо ехать еще, потому что я многое не охватил.

Дом Облисполкома. 1932. Архитекторы С.Е. Захаров, А.К. Макаров, И.Ф. Нейман © Денис Есаков

Дом промышленности. 1931–1937. Архитектор Фридман © Денис Есаков

Дом промышленности. 1931–1937. Архитектор Фридман © Денис Есаков

Дома Госпромурала. 1931–1933. Архитекторы Г.П. Валенков, Е.Н. Коротков © Денис Есаков

Дома Госпромурала. 1931–1933. Архитекторы Г.П. Валенков, Е.Н. Коротков © Денис Есаков

Дом Горсовета №5 («Дом-коммуна). Вайнера ул., 9а. 1930-е годы. Архитектор В.А. Дубровин © Денис Есаков

Здание типографии издательства «Уральский рабочий». 1930. Архитектор Г.А. Голубев © Денис Есаков

Дом контор. 1929. Архитекторы Г.П. Валенков, В.И. Смирнов © Денис Есаков

Химический институт УПИ © Денис Есаков

Комплекс зданий ДОСААФ «Дом обороны». 1930-е годы. Архитектор Г.П. Валенков © Денис Есаков

Конструктивизм в Казани: Мергасовский, Дом печати на Баумана, архитектура 1930-х годов

Теоретические основы советского конструктивизма разрабатывала московская группа ОСА (Объединение современных архитекторов), куда вошли Моисей Гинзбург (автор дома Наркомфина в Москве и многих других знаковых зданий 1920−1930-х годов), братья Веснины, Яков Корнфельд (его авторству принадлежат ДК им. Горбунова, клуб строителей в Свердловске) и другие. Их последователями в Казани были члены возникшего в 1927 году Объединения молодых архитекторов (ОМА). Организация занималась разработкой общих проблем развития социалистического города и созданием нового типа жилища для трудящихся. В стилевом отношении это были поиски «коммунального быта» в русле советского конструктивизма, формально повторяющего стилевые находки американского индустриального стиля.

Массовое жилищное строительство в Казани развернулось лишь во второй половине 1920-х годов. Первым сооружением в стиле конструктивизм стал построенный в 1928 году Мергасовский дом (ул. Дзержинского, 19). После появляются общежитие на Маломосковской, здание бани № 3 (Большая Красная, 34), здание профтехучилища (Тукая, 114), ДК имени Кирова (утрачен), пожарная часть (Мало-Московская, 19). Еще раньше конструктивизм проявился в малых архитектурных формах: самый яркий пример в Казани — лестница в Ленинском саду, возведенная в 1924 году (архитектор — Ф. Гаврилов).

Конструктивистские здания характеризуются простыми геометрическими объемами, отсутствием декоративных элементов, плоскими оштукатуренными стенами и широкими оконными проемами. Стены ритмически членятся параллельными горизонтальными рядами выступающих ризалитов, ограждениями лоджий и галерей, рядами окон, зачастую объединенных в стеклянную ленту (как, например, в Доме печати на Баумана). Этот ритмический ряд обычно пересекается акцентированными вертикалями выступающих объемов лестничных клеток, порой остекленных по всей высоте здания.

Архитекторы конструктивизма использовали функциональный метод, основанный на анализе особенностей предназначения зданий. По их мнению, идейно-художественные и утилитарно-практические задачи должны рассматриваться в совокупности, то есть форма соответствовать функции, а не наоборот. Лидеры ОСА заявляли, что конструктивизм — не архитектурный стиль, а метод, и выступали против любых попыток чисто внешнего подражания новому направлению.

Классический конструктивизм отрицает локальные мотивы, но уже к концу 1920-х годов появляется так называемый постконструктивизм — региональная и / или национальная трактовка стиля. Если конструктивизм был мечтой о создании единого интернационального стиля, то постконструктивизм, напротив, характеризуется движением к разнообразию, которое, тем не менее, базируется на общих принципах и идеях. Формы постконструктивистских зданий в целом повторяли объемную пластику конструктивистских сооружений. Их своеобразие проявлялось в употреблении декоративных деталей, оживляющих фасады. Обычно это были несложные геометрические мотивы, заимствованные из арсенала дореволюционного кирпичного стиля.

Конструктивизм в архитектуре. Стиль, рожденный в СССР

Родиной конструктивизма по праву считается Советский Союз. Именно здесь исторически сложились идеальные условия для воплощения художественных принципов и приемов этого авангардного направления мирового искусства ХХ столетия.
Конструктивизм в архитектуре появился в 20-е годы, когда Советская страна начала восстанавливаться после революционных бурь и разрушений Гражданской войны. В 1925 году в Москве группа архитекторов, вдохновленных светлой идеей создания нового «пролетарского» зодчества, организовали Объединение современных архитекторов (ОСА). Его возглавили братья Веснины. К ним примкнули сторонники: М.Гинзбург, В. Владимиров, М. Барщ, А. Буров, И. Леонидов, Г.Орлов.
Деятельность объединения строилась на принципах утилитарности искусства. Изяществу и роскоши предшествующих стилей русской архитектуры они противопоставили функциональность и эстетику простых геометрических форм. По мнению новаторов стиля, необходимо было создать современную городскую среду, максимально отвечающую потребностям граждан Советской страны. Коммунистические идеи, диктовавшие равенство для всех, ассоциировались у молодых архитекторов с простым и понятным народу обликом зданий, быстровозводимыми и крепкими конструкциями, новейшими строительными материалами и максимальным удобством внутреннего пространства. В терминологию приверженцев нового стиля прочно вошло понятие «конструирование пространства».
Окончательно термин «конструктивизм» закрепился после появления в 1925 году одноименной книги А.Гана, ставшей своего рода манифестом. В ней провозглашался приоритет «индустриальной культуры», основанной на «тектонике, конструкции и фактуре». Подобные принципы звучали в манифестах футуризма, кубизма, супрематизма и других направлений искусства авангарда.
К раннему конструктивизму относилось творчество братьев Весниных. Их проект Дворца Труда в Москве (1923 г.) представлял образец стиля и отвечал всем требованиям «индустриального искусства». Монументальность, лаконизм геометрии, простая и гармоничная эстетка форм, конструкции из новейшего для того времени материала — железобетона призваны были отразить грандиозность замысла авторов. Став первым воплощением идей конструктивизма в архитектуре, проект, к сожалению, не получил воплощения.
Тем временем появлялись новые объекты авангардного зодчества, формировались и совершенствовались новаторские приемы. Несмотря на внешнюю изоляцию страны идеи советского индустриального искусства проникли на Запад. В 20-е годы в Россию приезжал французский архитектор Ле Корбюзье. Он увлеченно и плодотворно сотрудничал с членами ОСА. В дальнейшем его идеи были частично использованы братьями Весниными при создании Дворца культуры Пролетарского района Москвы (ныне Дом культуры ЗиЛ).
К концу 20-х годов конструктивизм стал главным направлением советской архитектуры. Его смелые методы использовали зодчие, не относившие себя к конструктивистам. Примером может служить Мавзолей В.И. Ленина, работа знаменитого Алексея Щусева, отвечающая всем канонам стиля.
В 1929 году по проекту архитектора Константина Мельникова был построен Клуб коммунальщиков им. Русакова. Впервые в мире здесь применялась идея выноса части зрительного зала (балконов) за пределы основного контура здания в виде габаритных внешних выступов в стене. При этом внутреннее пространство максимально высвобождалось. В результате появлялась возможность трансформировать, разделять или совмещать отдельные части зала. Благодаря такому архитектурному решению здание выглядело необычно, внешне напоминая деталь огромного механизма.
Не менее известна и другая постройка Мельникова — его собственный дом. Удивительно, что здание, возведенное в 1929 году, выглядит настолько современно, что вопрос стиля, в котором оно создано, отходит на второй план.
Отдельная тема в конструктивизме – дома-коммуны. По поручению государства члены ОСА разработали концепцию жилых комплексов, отражавших пролетарскую идею «обобществления быта». Наряду с жилой частью, в таких домах располагались учреждения коммунальной сферы (бани, душевые, прачечные, фабрика-кухня), а также красные уголки, залы заседаний, детские сады. Предлагалось немало вариантов жилищных коммун, многие из которых успели воплотиться в жизнь. Однако к концу 30-х годов их строительство было практически прекращено.
Конструктивисты всегда активно отзывались на призывы Советского государства, создавая проекты домов отдыха, типографий, фабрик, гидроэлектростанций. Вместе с ОСА они основали журнал «Современная архитектура», проводили съезды, занимались организацией выставок. В 1932 году объединение вошло в состав Союза архитекторов СССР.

время компромиссов :: Город :: Статьи

По экономическим причинам качество строительства домов в 1920–1930-е серьезно страдало. Тем не менее, существуют объекты высокого класса, которые вошли в копилку мировой архитектуры, и их нужно сохранять, считает главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов.

«В любую эпоху строились как шедевры архитектуры, так и утилитарные, не имеющие архитектурной и градостроительной ценности здания», – отмечает Сергей Кузнецов. 

 

 

Дом культуры имени Зуева. Архитектор И. Голосов

 

По словам главного архитектора, конструктивизм решал конкретные задачи своей эпохи: экономические – быстрое расселение растущего числа рабочих, дешевизна возведения, идеологические – построение нового коммунистического общества. Все это стало причиной того, что в строительстве стали использовать камышит (смесь камыша и бетона) для стен. Это непрочный и недолговечный материал, по вине которого сегодня многие дома находится под угрозой разрушения.

 

 

Квартал «Погодинская» в районе Хамовники. 1920-е гг.

 

«И камышит, и десятки лет эксплуатации сделали свое дело. По оценкам технических специалистов, износ этих зданий может составлять 60-100%, и в результате реставрации мы все равно получим новодел. Москва – глобальный город, который реагирует на современные технологии в дизайне, в строительстве. Кроме того, есть утвержденные стандарты жилья, которые нельзя игнорировать. Думаю, стоит расселить часть конструктивистских домов, отреставрировать по мере возможности, и наделить какими-то общественными функциями, но заставлять людей дальше жить в полуразрушенным домах не имеет смысла», – рассказывает Сергей Кузнецов. 

 

 

 Дом Моссельпрома. Архитектор Д. Коган

 

На данный момент в Москве находится около 30–40 жилых зданий, выполненных в стиле конструктивизма. Этот стиль характеризуется строгостью, геометризмом, лаконичностью форм и монолитностью внешнего облика, и является признанным достижением советской архитектуры.

 

 

Гараж ВАО «Интурист». Архитектор К. Мельников

 

Недавно завершилась реставрация памятника архитектурного наследия «Дома-коммуны» на улице Орджоникидзе, которую начали еще в 1997 году. В архитектурном проекте была реализована идея так называемого города будущего глазами молодых строителей советских лет – это территории с озелененными площадями, плоскими крышами и четким разделением бытовых помещений по корпусам. На его первых обитателях – студентах Текстильного института – планировалось проверить, как отразится на строителях социализма механизация жизненного уклада. 

 

«Дом-коммуна» на улице Орджоникидзе. Архитектор И. Николаев

Здание общежития было новаторским не только по своему внутреннему устройству. Одна из главных инноваций Дома-коммуны невооруженным глазом не видна. Спальный блок машины для жилья строили на стальном каркасе. Металлические балки, скрытые в стенах здания, позволяют производить практически любую перепланировку и делать это в короткие сроки. Это архитектурное решение не раз помогало перестраивать корпус и в 60-е годы, и во время текущей реконструкции. 

 

 

 

«Дом-коммуна» на улице Орджоникидзе. Архитектор И. Николаев

 

Архитекторы постарались восстановить максимальное количество важных элементов в доме. Благодаря этому на фасаде спального корпуса вновь появились ленточные окна оригинальной величины с деревянными рамами. Также в здании был установлен лифт, а в коридорах прибавилось ярких красок – одна из стен коридора на каждом этаже корпуса покрашена в свой цвет. Теперь в общежитии есть желтый, коралловый, зеленый, фисташковый, пурпурный и синий этажи. В настоящий момент подходят к завершению работы в дневном учебном корпусе – блоке В. В будущем здесь будут жить студенты.

 

 

ГУП «Мосгортранс». Архитекторы К. Мельников и В. Шухов

 

Сергей Кузнецов: «Понятно, что существуют объекты высокого класса, которые вошли в копилку мировой архитектуры. Дом-коммуна Наркомфина архитектора Гинзбурга представляет собой прекрасный образец конструктивистской архитектуры с обилием света, свободной планировкой… Рядом с кварталом на Погодинской находится еще один замечательный объект – ДК «Каучук», спроектированный Контантином Мельниковым. Эти здания сейчас также находятся не в лучшем состоянии, и нужно приложить максимум усилий для их сохранения».

 

Дом Наркомфина по проекту А. М. Гинзбурга, как и положено коммуне, имел свою инфраструктуру в комплекте, включая свободный доступ на оборудованную для досуга крышу. Все квартиры делились на три типа — в зависимости от размера семьи, плюс венчавший здание пентхаус, который впоследствии занял нарком финансов. В коммунальном корпусе размещались кафе и детский сад. Жители не только дома Наркомфина, но и соседних домов приходили в это кафе и покупали еду на дом. Также был построен хозяйственный корпус с прачечной, снабженной самым современным для того времени оборудованием. При том, что на концептуальном уровне дом соответствовал высоким архитектурным и эстетическим качествам, как и многие другие здания периода первых пятилеток в Москве он был построен из очень некачественных материалов, быстро обветшал и с тех пор ни разу не реставрировался. 

Построенный архитектором К. С. Мельниковым Дом культуры завода «Каучук» составлен из нескольких простых геометрических объёмов. Ядром всей архитектурно-планировочной композиции являлся зрительный зал на 720 мест. Полукруглый в плане трехъярусный зал клуба предлагалось делить по вертикали, используя горизонтальный щит, который из партера должен был подниматься на высоту первого или второго балкона, отделяя верхнюю часть зала от нижней. Однако, задумка архитектора показалась слишком сложной и не была осуществлена. Зато нашлось место другому оригинальному приему: центральная открытая лестница начинается с парадных вокруг круглого вестибюля, а еще две лестницы находятся внутри здания. Это привело к автономному функционированию всех помещений, а также к возможности быстрой и безопасной эвакуации в случае пожара. «Каучук» сохранял свои функции многие годы. Потом из клуба он был перепрофилирован в театр, а через некоторое время в нем расположились китайский ресторан и арт-центр. Сейчас заканчивается реставрация здания, которое имеет статус объекта культурного наследия регионального значения.

Наследие Екатеринбурга

— Леонид Николаевич, какие основные особенности конструктивистских построек вы могли бы выделить?
— Конструктивизм — стиль бездекоративный — это его принципиальное отличие от других. Среди основных элементов стиля можно выделить ритм угловых балконов, огромные витражи, которые контрастируют с незастеклёнными поверхностями, выступающие эркеры лестничных клеток, плоские кровли, но самое главное — это социальная направленность стиля, в то время всё было направлено на развитие новых общественных отношений зарождающейся социалистической страны. Апологет и теоретик конструктивизма Моисей Гинзбург называл основные причины формирования стиля: во-первых, это социальные предпосылки — новый потребитель, новая психология, новые вкусы; во-вторых, экономические предпосылки — бедность страны, отсутствие строительных материалов; самое главное — стояла задача обеспечить новыми зданиями широкие массы трудящихся. За счёт нового стиля — конструктивизма — архитекторы помогали создавать новое советское общество, новые общественные отношения. В 1920-30- е годы появились новые типы зданий: соцгородки, фабрики-кухни, дома-коммуны, детские комбинаты, парки для трудящихся.
— Насколько авангардными и ценными с архитектурной точки зрения были идеи, заложенные в то время социально-политического слома в конструктивистские постройки?
— Социальные идеи и художественная направленность стиля в 1920-30-е годы повлияла на архитектурный облик многих городов, в том числе и на Екатеринбург. Чем он ценен? В первую очередь тем, что это был интернациональный стиль, причём второй в истории — первый был классицизм. В Екатеринбурге очень много конструктивистских построек: только на Главном проспекте более 30 зданий — примеров советского авангарда, которые подчёркивают одну из главных осей города — это и гостиница «Исеть», и «Сити-центр» (бывший клуб строителей), и Главпочтамт. До сих пор эти здания выполняют важную градостроительную роль, формируя облик центральной части Екатеринбурга.
— Известно, что из-за нехватки финансирования при строительстве конструктивистских построек использовались в основном дешёвые материалы. Каково на сегодняшний день состояние этих построек?
— Многие конструктивистские здания сейчас разрушаются. Реставраторы, министерство культуры, созданный нами клуб конструктивистов обращают огромное внимание на эту проблему. Многие отмечают, что если бы тогда здания создавались с использованием современных качественных материалов, они бы сегодня выглядели бы очень хорошо, они бы сохранили свой первоначальный облик.
— Давайте поговорим о шедеврах конструктивизма, причём признанных не только в России, но и за рубежом — о Белой Башне и о комплексе «Динамо». В чём уникальность этих зданий?
— Белая Башня — это памятник промышленной архитектуры. Её архитектор — Моисей Рейшер — создал шедевр архитектуры конструктивизма. Эта башня питала соцгородок Уралмаша, который тоже был новым словом в градостроительстве 1930-х годов. В то время башня доминировала над застройкой Уралмаша, сейчас же она утратила роль доминанты, затерялась в современной застройке. В настоящее время решается вопрос её дальнейшего использования. А «Динамо» украшает стрелку городского пруда, подчёркивает природную ось Екатеринбурга. Архитектору этого комплекса — Владимиру Соколову — удалось создать образный объект, он изображает корабль: треугольный застеклённый эркер — это нос корабля, террасы — палубы, полуовальный торец здания — корма, на фасаде, напоминающим корпус корабля, есть даже иллюминаторы. Так что и Белая Башня, и спортивный комплекс «Динамо» — уникальные объекты конструктивизма, выдающиеся памятники архитектуры.

Architects of Invention преобразили московское промышленное конструктивистское здание с Т-образным планом

«Архитекторы изобретений» обнародовали планы реконструкции бывшего индустриального конструктивистского здания Москвы в качестве новой достопримечательности под названием «Апартаменты Татлина». Строительные работы на объекте уже объявлены, и ожидается, что они будут завершены в середине 2019 года.

Расположенный к северо-востоку от центра Москвы на улице, наследие которой восходит к 17 веку, новый Т-образный комплекс будет включать в себя жилые блоки для апарт-отеля, торговую концепцию здания Телеком, рецепцию. , Автостоянка на 65 мест и парк скульптур.

«Первоначально улица Покровская, что означало освобождение Москвы поляками, в 1918 году она стала Бакунинской в ​​честь М.А. Бакунина (1814-1876). До наших дней сохранилось много исторических домов, в том числе 200- летний дом № 7-15. В 1886 г. архитектор И. Г. Кондратенко построил первое заводское здание по улице, на участках домов № 74-76. В 1885 г. архитектор П.П. Щеглов построил дом (№ 54). , отличающийся необычно богато украшенным фасадом: фронтон был украшен головой льва », — заявили Architects of Invention относительно контекста и истории города.

«В 1891 г. архитектор И. С. Кузнецов построил дом № 78 для фабриканта Денисова и в 1904 г. достроил № 94 для духовенства церквей Московской Покровской общины сестер милосердия», — добавила фирма.

Здание Телекома было построено инженером-строителем В. Патеком в 1927–1998 годах и представляет собой классический образец русского промышленного конструктивизма, одно из трех подобных зданий в Москве.

Четырехэтажное здание в генплане имеет форму буквы «Т».На его монументальном вылепленном фасаде есть надписи — «почта», «телефон», «телеграф».

В студии сохранился фасад здания, выходящий на Бакунинскую улицу, с восстановлением его первоначальной эстетики с помощью светло-серой штукатурки, а окна, двери и металлическая фурнитура выкрашены в темно-серый алюминий.

В исторической передней части здания разместятся магазины, кафе и ресторан с открытой террасой.Конфигурация задней части здания была изменена таким образом, чтобы на уровне цокольного этажа было оборудовано два больших вестибюля, размещенных в отдельных ядрах. Они открывают доступ к апарт-отелю и доступны через двойной вход в центре заднего фасада. На территории имеется одноуровневая подземная автостоянка на 65 машиномест.

Архитекторы создали новый независимый объем с поразительным треугольным консольным фасадом, который теперь возвышается над существующим историческим зданием. Контраст между старым и новым подчеркивается с помощью материалов — новое — это большая сетка из модульных металлических компонентов и витражей, а также с помощью драматических современных форм.Объемы соединены небесным садом, в каждой комнате есть балконы.

По своей структурной системе здания основаны на несущих бетонных стенах с отвесными стенами и двухслойной конструкции. Новые объемные консоли с юга и севера на 13 м и 7,5 м соответственно. Перенесенная плита под новый объем образует кессонную надстройку.

Факты о проекте

Статус: В стадии строительства

Местоположение: ул. Бакунинская, 5, Москва

GIA (Общая внутренняя площадь): 15000 м²

Стоимость строительства: 42 750 миллионов долларов США (2850 долларов США / м2)

Заказчик: Vesta Development

Истории: 12

Конструкция: Сталь / Бетон

Отделка Внешний вид: Верхний объем — алюминиевые панели, стекло; Нижний объем — лепнина

Программа: апарт-отель, рецепция, магазины, автостоянка, парк скульптур

Интерьер (общие зоны): Архитекторы изобретения

Консультанты: KB Konstrucktor (Structure & ME)

Используемое программное обеспечение САПР: Skecthup, AutoCad, Revit

Ведущая группа в Лондоне: Доминикас Даунис, Кам Диман, Карлос Уртадо де Мендоса, Георгий Нишнианидзе, Николоз Джапаридзе, Тео Кирн, Антон Хмельницкий, Вано Кс Серрано, Давид Цанава, Фабио Зампезе

Московская исполнительная команда: Иван Бабич, Ирина Браташова, Юлия Могилевцева, Никита Цымбал.

Все изображения любезно предоставлены Architects of Invention

> через Architects of Invention

Влияния конструктивизма и скандинавский дизайн встречаются в этой московской квартире

Чтобы отразить советское влияние в современном стиле, Александра поместила серебряные ручки на кухонные шкафы. Также она выбрала кружевные шторы, а также хромированную винтажную мебель. «Моя любимая комната — это основная жилая зона, поскольку она объединяет разные зоны в относительно ограниченном пространстве, что делает ее уютной», — говорит Александра.

Обеденный уголок обставлен столом Mezcla от Хайме Айона, который окружен тремя стульями Cesca от Марселя Брейера. Над ними висит кулон P376 от Kastholm & Fabricius. За кухонной стойкой стоят табуреты Pavilion от Anderssen & Voll.

«Я решила использовать один цвет — светло-серый как для стен, так и для потолка», — добавляет Александра. «Идея заключалась в том, чтобы сделать пространство ровным и гладким, а также сделать больший акцент на элементах дизайна, мебели и декоре.”

Сочетая скандинавские и конструктивистские мотивы, дизайнер создал уникальную индивидуальность для этой вневременной квартиры. «Это уникальное пространство, соединяющее времена прошлого и современности», — заключает она.

⚒ Сделай сам

Выберите один основной нейтральный цвет, чтобы создать цельный вид. В этой квартире основатель Workshop Studio выбрал светло-серый в качестве основной темы, добавив красочные акценты с помощью нескольких предметов мебели, таких как оранжевая кровать.

Добавьте несколько изгибов, чтобы добавить тепла. Александра Потапова спроектировала круглую дверную коробку между гостиной и спальней, чтобы смягчить очертания квартиры. Вы можете создать тот же эффект более простым способом, используя круглый коврик или сиденье, например кресло Roly Poly.

Освежите пространство растениями. Когда вы живете в городской среде, введение цветов и растений в ваш дом — это способ привнести немного природы внутрь для более живого и энергичного ощущения.

Круглая дверная коробка мягко отделяет гостиную от главной спальни.

🛍 Shop It Out

Все продукты, представленные в Architectural Digest , независимо отобраны нашими редакторами. Однако, когда вы покупаете что-либо через наши розничные ссылки, мы можем получать партнерскую комиссию.

Торшер Bellevue от Арне Якобсена от & Tradition, 1030 долларов, finnishdesignshop.com

Коврик с тафтинговым декором от Ferm Living, 359 долларов, fermliving.us

Кресло Roly Poly во плоти от Faye Toogood для Driade, 658 долларов, 1stdibs.com

Стул «Василий» Марселя Брейера, $ 2 893, knoll.com

Извилистая сага о реставрации Наркомфина, символа советского конструктивизма

Здание в центре Москвы, которое было пионером экспериментального общинного образа жизни, но впало в суровую погоду. аварийное состояние, было восстановлено благодаря потомству архитектора своего вдохновителя.

Главный фасад отреставрированного Дома Наркомфина, выходящий на восток, за последние десятилетия пожелтел. © Иван Мураенко

Если бы вы пять лет назад бродили по Новинскому бульвару в центре Москвы в поисках дома Наркомфина, вас бы встретило печальное зрелище.Наркомфин, , плакат для конструктивистской архитектуры, спроектированный Моисеем Гинзбургом и Игнатием Милинисом в 1928 году, постепенно приходил в запустение после того, как его не любили в течение 45 лет. Отслаивающаяся краска, крошащийся бетон и разбитые окна — не говоря уже о многочисленных непонятных переделках в многоквартирном доме, включая совершенно новый цокольный этаж.

Однако сегодня все изменилось. Стены Наркомфина сияют белым, пилоты открыты, первый этаж открыт, оконные рамы восстановлены из пластика до оригинального дерева — список уточняющих ходов можно продолжить.

«Нам пришлось убрать все части, которые были добавлены позже», — сказал Metropolis Алексей Гинзбург, внук Моисея и ведущий архитектор реконструкции. «[Он] очень близок к оригинальному дизайну. Мы изучили мельчайшие детали дома … пытаясь проследить за рассмотрением всех оригинальных частей, оставаясь таким образом, чтобы люди теперь могли прикоснуться к ним и увидеть их под защитным слоем, эти оставшиеся исторические части ».

Жилой дом возвышается на лопастях, что является визитной карточкой высокого модернизма.Внутренний мост соединяет это основное сооружение с вспомогательным зданием, которое изначально было спроектировано для размещения общественных пространств. © Иван Мураенко

Для Алексея проект походил на археологическое исследование. Каждую деталь здания, изначально спроектированную с учетом конкретной функции, его команде пришлось исследовать их первоначальное предназначение, используя старые фотографии и чертежи.

«Это выглядит очень просто снаружи, очень пуристично, очень минималистично», — продолжает Гинзбург.«Тем не менее, это невероятно сложно внутри. В то время он был построен на пределе технических возможностей, и это был не только образец современного образа жизни, но и образец самых современных строительных технологий ». Все эти особенности строения Гинзбург стремился проиллюстрировать на протяжении всей консервации.

«Остальную часть здания мы пытались сделать точными копиями в соответствии с оригинальными методами строительства, описанными [Моисеем] Гинзбургом в его книге« Дом ».”

Одна из 44 квартир в доме. Частные кухни постепенно добавлялись с момента открытия здания в 1930–1932 годах. © Иван Мураенко

Алексей вместе со своим отцом Владимиром, также архитектором, занимался поиском путей финансирования и реализации реставрации в течение 30 лет до 2016 года, когда фактически начались работы.

«Владимир пытался привлечь внимание различных государственных организаций в позднем Советском Союзе в середине 1980-х годов», — вспоминает Алексей.«Я начал ему помогать, когда изучал архитектуру в Москве. Проект не представлял интереса для государства [и] был сложен для частных компаний, которые также были заинтересованы ».

Первоначально предназначенный для размещения высокопоставленных членов Народного комиссариата финансов СССР, Наркомфин предоставил двухэтажные квартиры с жилыми помещениями, которые максимально используют вечерний свет, выходя на запад, а спальни выходят на восток, пропуская утреннее солнце — визитная карточка высокого модернизма. Наиболее важно то, что Наркомфин предоставил общие кухни, столовые, умывальники, кафе, тренажерный зал, библиотеку и детский сад, что соответствовало коммунистическим идеалам и имело феминистский характер, помогая освободить женщин от домашнего труда.Это было радикально и в то время сделало Наркомфин испытательным полигоном для нового образа жизни.

Общее пространство в подсобном строении, чей изогнутый застекленный фасад контрастирует с криволинейностью жилого квартала. © Иван Мураенко

Но такой образ жизни продлился недолго. К 1942 году прежние жильцы были эвакуированы, а новые жильцы и вернувшиеся разместили в своих квартирах незаконные кухни, а на крыше здания, изначально спроектированной как место для отдыха, стал пентхаус наркома финансов Николая Милютина.Более того, ранее, в 1932 году (год завершения строительства Наркомфина), официальная советская политика заключалась в том, чтобы отвергать конструктивизм, высмеивая его как «иностранный импорт». К 1980-м годам было занято менее половины здания.

«Идея коммунального жилого дома была жива только первое десятилетие, когда дом был открыт», — сказал Алексей. Социальные функции здания время от времени использовались, но позже были заброшены.

Совсем недавно Наркомфин был занят художниками, творческими людьми и т.п., которые были готовы мириться с пожелтевшей штукатуркой в ​​обмен на достаточно дешевую аренду в центре Москвы.

«В наши дни это больше привлекает хипстеров, чем историков», — сказала в 2015 году корреспонденту Guardian Наталья Меликова, московский фотограф и основатель проекта «Конструктивист».

Вид с крыши, на север, на Кудринскую площадь сталинской эпохи. Дом на левом фоне. © Иван Мураенко

Наркомфин, который теперь принадлежит застройщикам Лига Права, купившей здание на аукционе, станет домом для частных арендаторов. . В первоначальном проекте было 43 квартиры и четыре дополнительных временных жилья «общежития».Сейчас здесь 44 квартиры, все они были проданы до завершения работ, и два съемных «гостиничных номера», как их описывает Алексей. (Прежде чем люди смогут переехать, необходимо провести окончательные инженерные проверки.)

Что касается общих помещений, то все они были отремонтированы, включая солярий и террасу на крыше. Тем не менее, детский сад и кафе теперь будут «общественным центром», который новый владелец в настоящее время дорабатывает как место для проведения мероприятий и выставок. «Основная идея заключается в том, что здание будет открыто не только для жителей и сыграет важную роль в объяснении публике русской авангардной архитектуры», — добавил Алексей.

Внук Моисея стремится познакомить новых арендаторов с их окрестностями. «Я связался со всеми, пытаясь объяснить им значение здания и то, как его следует поддерживать в надлежащем состоянии», — сказал он. Он также стремится развеять дезинформацию об образе жизни, который способствовал Наркомфин: «Ходят слухи, что Наркомфин был коммуной, где после революции был предложен общинный образ жизни, такой как общежитие. Это неправда.»

Алексей описывает здание как «социально ориентированный многоквартирный дом.”

Наркомфин — не единственное реставрируемое здание в этом районе. Еще одно здание — бывшая прачечная неподалеку — отреставрировано теми же архитекторами. «Мы хотели показать не просто несколько отреставрированных построек, — говорит Алексей, — а кусочек города, городскую ткань того времени и то, чем могло бы быть это общественное пространство».

Вам также могут понравиться «Утопленные проемы и нетипичный вес, отличающие многоквартирный дом в Мехико»

Хотели бы вы прокомментировать эту статью? Отправляйте свои мысли по адресу: [адрес электронной почты защищен]


Зарегистрируйтесь здесь для участия в вебинарах Metropolis
Общайтесь с экспертами и лидерами в области дизайна для обсуждения наиболее важных вопросов дня.

Башня Chekist Village (городок чекистов) (конструктивистская архитектура 1930-х годов) (ныне гостиница «Исеть»), Екатеринбург, Россия — оригинал

Библиотека Конгресса не владеет правами на материалы в своих коллекциях. Следовательно, он не лицензирует и не взимает плату за разрешение на использование таких материалов и не может предоставить или отказать в разрешении на публикацию или иное распространение материала.

В конечном счете, исследователь обязан оценить авторские права или другие ограничения на использование и получить разрешение от третьих лиц, когда это необходимо, перед публикацией или иным распространением материалов, найденных в фондах Библиотеки.

Для получения информации о воспроизведении, публикации и цитировании материалов из этой коллекции, а также о доступе к оригинальным элементам см .: Коллекция фотографий Уильяма К. Брамфилда — Информация о правах и ограничениях

  • Консультации по правам : Нет известных ограничений на публикацию. Для получения информации см. «Коллекцию фотографий Брамфилда» https://hdl.loc.gov/loc.pnp/res.273.brum
  • Номер репродукции : LC-DIG-ppmsc-03208 (цифровой файл из оригинала)
  • Телефонный номер : LC-B05-00272
  • Консультации по доступу : [u’Используйте цифровое изображение: исходный слайд хранится в холодильнике для сохранения. ‘]

Получение копий

Если изображение отображается, вы можете скачать его самостоятельно.(Некоторые изображения отображаются только в виде эскизов за пределами Библиотеке Конгресса США из-за соображений прав человека, но у вас есть доступ к изображениям большего размера на сайт.)

Кроме того, вы можете приобрести копии различных типов через Услуги копирования Библиотеки Конгресса.

  1. Если отображается цифровое изображение: Качество цифрового изображения частично зависит от того, был ли он сделан из оригинала или промежуточного звена, такого как копия негатива или прозрачность.Если вышеприведенное поле «Номер воспроизведения» включает номер воспроизведения, который начинается с LC-DIG …, то есть цифровое изображение, сделанное прямо с оригинала и имеет достаточное разрешение для большинства публикационных целей.
  2. Если есть информация, указанная в поле «Номер репродукции» выше: Вы можете использовать номер репродукции, чтобы купить копию в Duplication Services. Это будет составлен из источника, указанного в скобках после номера.

    Если указаны только черно-белые («черно-белые») источники, и вы хотите, чтобы копия показывала цвет или оттенок (при условии, что они есть на оригинале), обычно вы можете приобрести качественную копию оригинал в цвете, указав номер телефона, указанный выше, и включив каталог запись («Об этом элементе») с вашим запросом.

  3. Если в поле «Номер репродукции» выше нет информации: Как правило, вы можете приобрести качественную копию через Службу тиражирования.Укажите номер телефона перечисленных выше, и включите запись каталога («Об этом элементе») в свой запрос.

Прайс-листы, контактная информация и формы заказа доступны на Веб-сайт службы дублирования.

Доступ к оригиналам

Выполните следующие действия, чтобы определить, нужно ли вам заполнять квитанцию ​​о звонках в Распечатках. и Читальный зал фотографий для просмотра оригинала (ов). В некоторых случаях суррогат (замещающее изображение) доступны, часто в виде цифрового изображения, копии или микрофильма.

  1. Оцифрован ли элемент? (Миниатюрное (маленькое) изображение будет видно слева.)

    • Да, товар оцифрован. Пожалуйста, используйте цифровое изображение вместо того, чтобы запрашивать оригинал. Все изображения могут быть смотреть в большом размере, когда вы находитесь в любом читальном зале Библиотеки Конгресса. В некоторых случаях доступны только эскизы (маленькие) изображения, когда вы находитесь за пределами библиотеки Конгресс, потому что права на товар ограничены или права на него не оценивались. ограничения.
      В качестве меры по сохранности мы обычно не обслуживаем оригинальный товар, когда цифровое изображение доступен. Если у вас есть веская причина посмотреть оригинал, проконсультируйтесь со ссылкой библиотекарь. (Иногда оригинал слишком хрупкий, чтобы его можно было использовать. Например, стекло и пленочные фотографические негативы особенно подвержены повреждению. Их также легче увидеть в Интернете, где они представлены в виде положительных изображений.)
    • Нет, товар не оцифрован. Перейдите к # 2.
  2. Указывают ли вышеприведенные поля с рекомендациями по доступу или Номер вызова, что существует нецифровой суррогат, типа микрофильмов или копий?

    • Да, существует еще один суррогат. Справочный персонал может направить вас к этому суррогат.
    • Нет, другого суррогата не существует. Перейдите к # 3.
  3. Если вы не видите миниатюру или ссылку на другого суррогата, заполните бланк звонка. Читальный зал эстампов и фотографий. Во многих случаях оригиналы могут быть доставлены в течение нескольких минут. Другие материалы требуют записи на более позднее в тот же день или в будущем. Справочный персонал может посоветуют вам как заполнить квитанцию ​​о звонках, так и когда товар может быть подан.

Чтобы связаться со справочным персоналом в Зале эстампов и фотографий, воспользуйтесь нашей Спросите библиотекаря или позвоните в читальный зал с 8:30 до 5:00 по телефону 202-707-6394 и нажмите 3.

Проект MUSE — Конструктивистская архитектура в СССР Анатоля Коппа (рецензия)

преуспел в этом, это очевидно в прошлом (Ville et rkvolution, Париж: размышления архитекторов-конструктивистов о красоте и мощи созданных им образов, сначала пастелью на холсте, а затем маслом.В таких названиях, как Wind and Clouds, Fog Horns и Througha Frosty Moon, простые формы, которые он изобрел, нарисованные в нескольких гармоничных цветах, надолго остаются в глазах зрителя. На самом деле, мне впервые понравились картины Дава, когда я увидел их в книге около 25 лет назад, Anthropos) и для его недавнего исследования сталинской архитектуры (L’architecturede la pkriode stalinienne, Гренобль: Press Universitaires, 1978). Копп, один из немногих западных специалистов, историк архитектуры, практикующий архитектор и знающий русский язык, теперь возвращается к периоду авангарда в Советской России и добавляет многое к Моисею Гинзбургу, Николаю Ладовскому и Ивану Леонидову.В этом смысле концентрацию Коппа на социально-политических изменениях 1917 года и впоследствии и их влияние на появление конструктивистской архитектуры необходимо дополнить ссылкой на эти дореволюционные прецеденты. В самом деле, несмотря на внешнюю аргументацию Коппа, этого могло быть, и этого было достаточно для меня, чтобы подумать о нашем растущем, но все еще неполном корпусе, предполагавшем, что конструктивизм сделает его одним из лучших американских художников. данных об экспериментальных движениях появились даже без политической силы. К сожалению, равнодушно напечатанные 20-е годы.Копп делит свою книгу на октябрь 1917 года. Черно-белые иллюстрации сопровождают восемь разделов, которые продвигают хронологию. Копп, однако, озабочен тем, что текст не может выявить красоту в отдельных случаях, если несколько спорадически, из конкретных расширений конструктивизма. как и достоинства этих работ. Однако с 1917 по начало 1930-х гг. Он хорошо обращается с теоретической базой, и здесь тщательные исследования Кона и изящное особое внимание к социальному контексту его опыт как архитектора приносят свои плоды.развитие идей больше, чем состоит из конструктивизма, а не чисто Его анализа ключевых проектов для этого недостатка. Здесь представлена ​​художественная критика в ее формальном анализе, которая многое делает для прояснения 1920-х годов, например, Дворец Труда лучше всего, без загадочных излияний позиций различных групп, а затем состава (записи Ильи Голосова, Ноя некоторых писателей об искусстве или бесплодных клинических исследований). связанные с современной советскойархитектурой, Троцким и др.), просветительские, особенно анализ др.Большая часть таких книг, как ASNOVA (Ассоциация новых в обсуждении стилистических прецедентов, книга посвящена источникам Dove’s Architects) и OSA (Society of Con- и предлагаемые строительные материалы (например, идеи. Возьмите спираль, например, временные архитекторы). железобетон для дворца формы, часто используемый художником, движение конструктивистов, основало лейборист). Коппимплицит, что форма конструктивизма, «наблюдаемая в туманностях формально в Москве в 1921 году, эволюционировала в сторону от таких утопических схем галактик, рога и когти животных, к сожалению, стали синонимами (утопия, потому что Советский Союз создавал мутовки…в оболочке всего комплекса художественных, а не материальных и технокамерных наутилусов ». Тем не менее, спираль — это архитектурные тенденции, и этот термин часто является логическим средством реализации столь амбициозной, а также увлекательной математической кривой, вольно используемой для описания любого артефакта, построенного в начале 1920-х годов, в сторону единственного артефакта, который «может увеличиваться в размерах и имеет сильную геометрическую композицию». Для более демократического применения — в направлении без изменения формы и ширины конструктивистов 1920-х годов, «социальный конденсатор», такой как дом, который возрождается в фиксированном отношении к своему движению, обладал особыми качествами: это была коммуна и дом на разделенном уровне F-типа.длина». Голубь пишет: «Будущее кажется прежде всего искусством трехмерности. Конструктивистское строительство, следовательно, переживается спиральной пружиной из конструкции, пространственное упражнение — следовательно, стало« своего рода механизмом для прошлого », идея, которую он извлек. от сильной ориентации конструктивистов на преобразование привычек, на преобразование мадам Блаватской, чьи теософские взгляды на архитектуру и дизайн. Копп — бывший мужчина »(с. 70). Но, поскольку труды Коппа сильно повлияли на право живописца идентифицировать раннее законное, объясняется в главе 5, проблема с более поздней жизнью.И снова Голубь проявляет свое собственное проявление конструктивизма, точнее говоря, дом-коммуна состоит в том, что в нем может быть человек, верный своему стремлению примирить искусство с архитектурой, а не с абстрактным, функционирующим только на основе совокупности его …

ABC | MIT Press

Ингберман раскрывает богатый массив исторической документации, впервые наглядно демонстрируя особый союз Эль Лисицкого с ABC и прослеживая влияние и развитие ABC, формальное, материальное, конструктивное и идеологическое.

Конструктивизм широко известен как российский феномен, но, как показывает Сима Ингберман в своем первом всестороннем исследовании архитектурной группы ABC, это было влиятельное международное движение.

Основанная в 1924 году группа ABC включала Марта Стам из Нидерландов, Эль Лисицкого из Советского Союза, а также швейцарских архитекторов Ганса Шмидта, Ханнеса Мейера, Ганса Виттвера, Пола Артария, Эмиля Рота и Вернера Мозера. Он стал ведущей конструктивистской сетью за пределами Советского Союза, создавая проекты для зданий в Швейцарии, Германии, Нидерландах, Чехословакии, Мексике и США.Некоторые из них, такие как фабрика Van Nelle и ресторан в аэропорту Галле, стали важными вехами современного движения.

Ингберман выявляет богатый массив исторической документации, впервые демонстрируя особый союз Лисицкого с ABC и прослеживая влияние и развитие ABC, формальное, материальное, конструктивное и идеологическое. Она серьезно рассматривает социалистические и коммунистические интересы таких архитекторов, как Стэм и Мейер, и описывает переход от амбициозных общественных проектов в первые годы движения (часто идеологических по мотивам) к более внутреннему масштабу среднего и позднего периода. 1930-е гг.

Также освещаются новаторские конструктивистские проекты Мейера и Виттвера, разработка серийных конструктивных форм Стама, Шмидта и Рота, концептуализация городского планирования ABC, графические и идеологические отношения между ABC, журналом и другими авангардными журналами, такими как Veshch и ГРАММ; и индивидуальные проекты архитекторов, связанных с группой ABC.

Художественные украшения, вдохновленные конструктивистской архитектурой — Museeum

Когда весь город превращен в музей, приготовьтесь увидеть в его сувенирных магазинах вещи, выходящие за рамки обязательных музейных памятных вещей.Анастасия Кандоба и Мария Чуркина — дизайнерский дуэт бренда Chu Ka — создают необычные аксессуары, вдохновленные конструктивистской архитектурой своего родного города. Дизайнеры «зданий, которые можно носить» воссоздают такие знаковые шедевры конструктивизма Екатеринбурга, как гостиница «Исеть», Белая башня и стадион «Динамо». Читайте дальше, чтобы узнать, как аксессуары бренда Chu Ka подорвали сувенирную индустрию Екатеринбурга, привнесли гламур в 3-ю Уральскую индустриальную биеннале современного искусства и попали в руки Яна Маккеллена.

Предоставлено ГЦСИ-Екатеринбург

1) Вы оба выросли в Екатеринбурге. Помимо того, что город является крупнейшим в мире музеем конструктивизма под открытым небом, он обладает грандиозным промышленным наследием и невероятной природой. Как вы думаете, почему вас вдохновила архитектура?

Мария: Идея аксессуаров в стиле конструктивизма пришла мне в голову во время учебы в Лондоне. Был этот класс, где нас учили искать новые идеи в искусстве и вещах вокруг нас, проводить исследования и использовать визуальные образы.Несмотря на то, что я жил в Лондоне, что само по себе является источником вдохновения, в своей работе я хотел рассказать историю своего родного города. Ежедневно в Екатеринбурге гуляют шедевры конструктивизма, как лондонцы проходят мимо Зданий Парламента и Букингемского дворца. Печально то, что нет толп туристов, фотографирующих екатеринбургскую гостиницу «Исеть» и Белую башню, а некоторые из этих исторических зданий ужасно обветшали.

Предоставлено Chu Ka Brand Предоставлено Chu Ka Brand

1) Есть ли что-нибудь особенно сложное в процессе создания «зданий, которые можно носить»?

Анастасия: Ювелирный иллюстратор Валерия Павлюк и специалист по САПР Ксения Сметанина помогли нам построить прототип.Что касается производства, то мы прошли несколько этапов: от 3D-печати до лазерной резки металла. Производственный процесс сложен, потому что все изделия вырезаются из стали на заводе. Лазерный резак оставляет оплавленные края и царапины на металле, поэтому обычно аксессуары требуют доработки в ювелирной мастерской. Со сталью труднее работать, чем с серебром, но она более прочная. Когда мы только начали экспериментировать с материалами, я сам полировал стальные украшения буфером дома. Мой парень подумал, что это весело: я работаю над изделием с очень громким полировщиком ювелирных изделий в рваных джинсах, защитных очках и маске для лица.Но для меня было очень важно получить личный опыт. Теперь я знаю процесс наизнанку и меня не пугает сложность производства — я могу организовать сложный производственный процесс, в котором задействованы разные цеха, и получить желаемый результат.

1) Как началось ваше сотрудничество с ГЦСИ-Екатеринбург?

Анастасия: Сначала мое сотрудничество с ГЦСИ-Екатеринбург никак не касалось украшений. Я в команде Уральской промышленной биеннале.Я искал действительно выдающиеся идеи подарков — не только обязательные пакеты и кружки, но ничего не мог придумать. Это было летом 2015 года. Маша только что вернулась из Лондона, и гостиница «Исеть» (серповидный шедевр конструктивизма и объект культурного наследия) стала главным местом проведения 3-й Уральской индустриальной биеннале. Маша поделилась своими мыслями об этих «строительных аксессуарах» и предложила сделать их вместе. Тогда все стало на свои места: биеннале, колье Исеть и моя работа для ГЦСИ.Через некоторое время мы запустили нашу первую коллекцию с нуля, и она прошла на удивление хорошо.

Предоставлено Chu Ka Brand Предоставлено Chu Ka Brand

1) После биеннале у вас было ощущение, что вы «проснулись знаменитым?»

Мария: Не могу сказать, что мы проснулись знаменитыми, но мы были приятно удивлены всем вниманием российских лидеров. Самое приятное, что местным пришлась по душе идея, и они охотно покупали наши украшения: как себе, так и в качестве сувениров с Урала.Я лично знаю мужчин, которые никогда не носили колец, но последние два года практически не снимали свои кольца с белой башней. У меня было подозрение, что они надевали его для наших встреч.

1) Любишь музеи? Есть ли фавориты в России или за рубежом?

Мария: В Москве я обычно хожу в МоМА на Остоженке, в Екатеринбурге люблю картинную галерею Ельцин Центра. Живя в Лондоне, я любил бродить по Национальной галерее, там нет очередей и вход бесплатный, так что вы можете просто зайти, когда у вас есть свободные полчаса.Анастасия: Я стараюсь как можно больше путешествовать и в основном по Европе. В каждом городе я стараюсь посещать как классические музеи, которые стоит посетить, так и небольшие необычные галереи. Каждый раз, когда я приезжаю в Париж, моя подруга Катя, которая там живет, показывает мне то, что я никогда не найду самостоятельно. Самый запоминающийся музейный опыт получил в реставрационной лаборатории Palais Galliera. Этот музей моды какое-то время был закрыт на реконструкцию, и я был в числе счастливчиков, которых пригласили на эксклюзивную экскурсию по галерее.Я был свидетелем процесса реставрации тканей — вспомнил эти причудливо прекрасные инструменты и лаборантов в белоснежных перчатках. Они показали нам прохладные тускло освещенные кладовые, в которых хранится одежда Марии-Антуанетты, Наполеона и Одри Хепберн. Хотелось бы, чтобы в Екатеринбурге было больше музеев. Конечно, у нас есть Ельцин-центр и ГЦСИ, где я не пропустил ни одного открытия выставки. Я провожу много времени в ГЦСИ-Екатеринбург и ценю каждую минуту, которую могу провести в его выставочном зале. Некоторое время назад была выставка фотографий Родченко, и я приходил туда, чтобы восстановить силы и поразмышлять над изображениями.

Предоставлено Chu Ka Brand

1) Есть ли какой-нибудь музейный магазин, который вам нравится?

Мария: Конечно, для меня это сувенирный магазин в Тейт Модерн, мне хочется остаться там навсегда. Я считаю, что люди, которые там работают, самые счастливые в мире. Анастасия: Не могу сказать, что у меня есть, но я никогда не выхожу из музея, не зайдя в сувенирный магазин. Мне понравились товары на Венецианской биеннале архитектуры. Также недавно я обнаружил в Варшаве отличный магазин с книгами и бумажными моделями зданий.

Предоставлено Chu Ka Brand Предоставлено Chu Ka Brand

1) Как вы относитесь к тому, что ваши аксессуары продаются на арт-площадках?

Мария: Когда ты дизайнер и продаешь свои работы в магазинах и бутиках — это здорово, но когда люди покупают твои аксессуары на арт-площадках, ты чувствуешь себя художником.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *