Архитектор домов – Дом Архитектора Санкт-Петербург: афиша 2020, расписание концертов и экскурсий, купить билеты в Дом Архитектора Особняк Половцова

Дом архитекторов (Москва) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Дом архитекторов (также Дом на Ростовской набережной) — жилой дом, расположенный в Москве на Ростовской набережной, 5. Построен архитектором Щусевым в стиле постконструктивизма в 1930-х годах. Здание является частью нереализованного проекта парадного ансамбля Смоленской и Ростовской набережных, задуманного Щусевым. Боковые крылья, облицованные бежевым кирпичом, достроены в начале 1960-х.

Предыстория[править | править код]

Вид на Ростовскую набережную и Благовещенскую церковь в Бережках (1891 год)[1] Проект дома архитекторов (1936)

Дом был построен на так называемом Ростовском подворье, где располагалась Церковь Благовещения Господня XVII века.

В 1930-х Союз Архитекторов СССР потребовал возвести новое жильё для постоянно увеличивающегося числа членов. Под строительство выдали участок земли у Ростовской набережной, на высоком берегу реки Москвы.

Проекты[править | править код]

В течение 1934—1935 годов А. В. Щусев работает над реконструкцией Ростовской и Смоленской набережных левого берега Москвы-реки. Было принято решение строить на набережных жилые дома 8—9-этажной высоты и лишь в некоторых местах, во избежание монотонности линии застройки, увеличивать высоту до 14 этажей

[2]. Проект застройки всего высокого берега реки зданиями со множеством портиков, стел, арок и других декоративных элементов в стиле сталинского монументализма и неоконструктивизма[источник не указан 974 дня]. Громадность строения сближала его с гостиницей «Москва», Госпромом и ансамблем площади Гагарина. Однако проект не был утверждён из-за очевидной дороговизны и чрезвычайной сложности предстоящих работ.

На смену грандиозному плану пришёл другой — более практичный и выгодный. Сократив площадь, занимаемую домом, Щусев оставил в проекте лишь полукруглое строение. Таким образом, дом должен был огибать церковь с двух сторон. В отличие от предыдущей задумки, здание сверху венчалось, а снизу подчёркивалось массивной колоннадой. Но и этому проекту не суждено было воплотиться. В результате был принят наиболее экономичный вариант без колоннады.

  • Строительство

  • Окончательный вариант

Строительство[править | править код]

Работы начались в 1934 году, первая очередь строительства была закончена в 1938 году. Из всей планировавшейся застройки на набережных сооружены были только несколько отдельных жилых домов, принадлежавших различным застройщикам, да и то ни один из них не был закончен полностью. На Ростовской набережной была возведена лишь небольшая часть полуциркульного в плане здания, которая 25 лет одиноко высилась среди окружавшей её малоэтажной застройки. В 1960-х здание было достроено с применением новых технологий. С двух сторон к дому были пристроены крылья из кирпича. Церковь Благовещения была снесена.

В Доме проживало немало архитекторов СССР и России, таких, как:

  • Д. Аркин,
  • Г. Орлов,
  • В. Кринский,
  • братья Веснины,
  • В. Кусаков,
  • А. Ополовников,
  • М. Бархин,
  • В. Шквариков,
  • В. Магидин,
  • А. Чалдымов,
  • Н. Былинкин,
  • Г. Гольц,
  • М. Гинзбург,
  • Н. Поляков,
  • М. Парусников,
  • Я. Корнфельд.

Также в доме жили:

  • Д. Э. Розенталь,
  • Д. Барщевский,
  • Б. Гурнов,
  • Г. Герасимов,
  • В. И. Казаков (1950—1968)
  • Л. Кислинская,
  • Т. Колесниченко,
  • Ю. Орса,
  • В. Пономарев,
  • Ю. Сдобнов,
  • Т. Бархина,
  • Н. Н. Тарасов,
  • Н. Г. Гольц,
  • М. В. Юдина[3],
  • Н. Н. Миротворцев,
  • В. Н. Старовский[4]
  • и другие.

Дом неоднократно был запечатлён в кинематографе. Возможно, причиной этому — необычная архитектура строения.[источник не указан 3413 дней]

Один из самых известных примеров — советский фильм «Три тополя на Плющихе».

Центральный дом архитектора — Википедия

Центральный дом архитектора (ЦДА) — штаб-квартира Союза Московских архитекторов, является площадкой для проведения культурно-просветительских мероприятий. Расположен в Москве по адресу: Гранатный переулок, дом 7, строение 1. Первое здание комплекса построено в 1896 году, второе — 1876 года постройки, третья часть возведена в 1975 году. С 1937-го основное здание принадлежит Союзу архитекторов.

Земельный участок, часть которого в настоящее время находится в ведомстве Центрального дома архитектора, в начале XIX века занимал обширную территорию между Малой Никитской улицей и Гранатным переулком. Первым владельцем участка был полковник Николай Сабуров, построивший деревянную усадьбу, которая полностью сгорела в 1812 году. В 1823 году владельцем участка стал Павел Тучков, он заново отстроил дом из двух корпусов. В середине XIX века произошло фактическое разделение владения на западную и восточную части. Восточная часть в 1863 году перешла титулярному советнику Мейснеру. В 90-е годы XIX века владение находилось в собственности Ивана Николаевича Цветухина

[1].

В январе 1896 года эту землю вместе с постройками приобретают Анна Леман и Анна Ферстер, уже в феврале Городская Управа утвердила проект по разделу владения на два участка между Леман и Фестер. Весной все постройки были снесены. В течение лета по чертежам Адольфа Эрихсона на участке Анны Леман был построен двухэтажный особняк с подвалом и чердаком, а также террасой и садом. В 1911 особняк был продан Петру Базилевскому, он пристроил к южному фасаду каменный сход в полуподвал[1].

После революции в 1917 году особняк был национализирован, а через два года здесь расположился главный штаб Революционного военного совета. В 20-е годы XX века в здании размещалось Центральное бюро по обслуживанию интуристов, в 1933—1937 года — канцелярия французского посольства. В 1937 году дом был передан Союзу архитекторов. В период с 1938 по 1941 годы к зданию был пристроен корпус с концертным залом и рестораном по проекту архитекторов Андрея Бурова, Александра Власова и Мирона Мержанова при участии художника Владимира Фаворского

[1][2][3][4][5][6]. Официальное открытие ЦДА состоялось 15 февраля 1941 года[7][8].

В 1970-е годы к комплексу Дома архитектора был присоединен соседний особняк, созданный по проекту Василия Карнеева столетием ранее — в 1876 году. Здание было реконструировано, надстроено и обнесено фасадом из белого камня. В 1975 году ЦДА провел конкурс на лучший проект новой пристройки комплекса, исполнителями работ стали архитекторы И. Щепетильников, Борис Тхор, Роман Семерджиев и конструктор М. Ляховский. Планы реконструкции были разработаны в мастерской Бориса Виленского. В соответствии с проектом, новый корпус включал в себя конференц-зал на 150 мест и зал для проведения выставок. С 1979 года графическое изображение фасада центральной части ЦДА стало его эмблемой, а панно Фаворского — эмблемой Союза архитекторов СССР

[4][8].

Оформление фасада центральной части ЦДА, 2008 год

Архитектурный ансамбль ЦДА включает в себя три здания: особняк Леман, центральную часть и новое здание[4][8].

Особняк является более тяжеловесным и эклектичным, построен в стиле неоготики. Северный фасад состоит из стены в три окна и двух слабовыступающих ризалитов. Покрыт высокой щипцовой кровлей с ажурными украшениями. Стены северного фасада должны были быть рустованными, окна — с замковыми камнями, ризалиты венчались пинаклями, шатровые завершения были покрыты черепицей. Архитектурно-художественный облик фасадов дошел до настоящего времени с частичной утратой декоративных элементов[1][4][8].

Центральная часть имеет вид фасада-декорации с тремя арочными порталами, украшенной светло-серым мрамором, красными керамическими плитками, искусственным белоснежным камнем и золотом смальты. Венчает фронтальную сторону постройки работа Владимира Фаворского — майоликовый картуш со схематическим генеральным планом столицы. Архитектор здания Буров вдохновлялся фреской итальянского художника Пьеро делла Франческа в церкви Сан Франческо в Арецо, где изображено похожее по архитектуре здание

[2][4][8].

Оформление интерьеров особняка также эклектичное, выполнено в стилях готики и барокко. Все крупные помещения ЦДА используются для массовых мероприятий. Композиционным центром является двухэтажный холл с парадной деревянной лестницей, арочной обходной галереей вокруг неё на втором этаже и световым фонарём. В особняке имеется Белая гостиная (площадь зала 69,9 м², вместимость — до 50 мест) с камином и лепниной. В гостиной проводят различные мероприятия — от семинаров и пресс-конференций до литературных и музыкальных вечеров. Эта гостиная соединена с более камерной Красной гостиной (или комнатой № 7 площадью 30,9 м² и вместимостью до 15 мест), которая украшена антикварной мебелью и картинами. На втором этаже особняка расположена Синяя гостиная (43,9 м², до 30 мест), соединенная с арочной обходной галереей вокруг парадной лестницы. Её главным украшением являются три стрельчатых готических окна[1][4][8].

Интерьером центральной части ЦДА занимался архитектор Александр Власов. На первом этаже этого здания расположено крупное фойе (418,8 м², вмещает до 400 человек) — торжественный зал с белоснежными стенами, в котором проводятся выставки, встречи и другие мероприятия. Из него ведут мраморные лестницы в

Большой (концертный) зал (площадь сцены 90.7 м², аванзала — 156 м², зала — 282,5 м², вместимость — 435 мест) на втором этаже, барельефы на его на стенах изображаютгенеральный план столицы, Акрополь и Кремль, также зал украшен орнаментальным потолком. Из фойе есть деревянная лестница на нижний уровень, где расположен ресторан «Архитектор». Также фойе функционально соединено с особняком Лемана[2][4][8][11][12].

В декорировании нового здания использованы штукатурно-белые стены со скульптурными деталями, за счет чего создается единая композиция с другими постройками. В ЦДА также есть выставочный зал (площадь 418,8 м²), архитектурный коворкинг и библиотека, основанная в 1935 году (80 тыс. единиц хранения). В здании располагаются различные административные помещения: кабинеты аппарата Союза московских архитекторов, Международной академии архитектуры в Москве, Московского объединения ландшафтных архитекторов), мастерские молодых архитекторов

[8][8][13].

Клубы, которые располагаются в ЦДА
  • Музыкальный клуб «МУЗ_ПРОЕКТ»
  • Архитектурный клуб «АрС»
  • Клуб интересных встреч
  • Рок-клуб ЦДА
  • Джазовый клуб «Все свои»
  • Дамский клуб «Одна вторая»
  • Вокально-оперная студия «Орфей»
  • Литературно-музыкальный салон «Шапировские вечера»
  • Клуб путешественников «Кентавр»[4]
Вход во двор ЦДЛ, 2008 год

В здании также находятся вестибюль с гардеробом и буфетом, конференц- и выставочный залы, которые функционально соединены друг с другом[14].

Мероприятия в Центральном доме архитектора направлены прежде всего на популяризацию исторической и современной архитектуры, градостроительства, ландшафтного и интерьерного дизайна. Здесь проводятся конференции и встречи профессионалов, семинары по вопросам архитектуры, урбанистики, дизайна, строительства, по вопросам общественной деятельности членов Союза московских архитекторов[15]. Например, архитектурный фестиваль «Золотое сечение 2017»

[16], конгресс молодых реставраторов[17], фестиваль «VII Российская национальная премия по ландшафтной архитектуре»[18], заседание Совета по градостроительному развитию Москвы[19], международный архитектурный форум «Сохраним Пальмиру вместе»[20] и другие.

Помимо мероприятий, связанных непосредственно с архитектурой, в ЦДА проводится масса просветительских, научно-познавательных, культурных событий: концерты, выставки, творческие вечера[2], такие как: концерт Делии де Франс и группы Fogh Depot[21], новогодняя ёлка с песочной анимацией «Как Ёжик с Медвежонком зиму зимовали»[22], выставка к 90-летию со дня рождения архитектора Евгения Васильева[23], осенняя выставка живописи московских архитекторов[24], выставка работ архитектора Марата Баскаева[25].

Дома архитекторов: 10 зданий, построенных для себя :: Дизайн :: РБК Недвижимость

Найти общий язык с заказчиком — одна из наиболее трудных задач для архитектора. И все же есть проверенный способ реализовать свои самые нестандартные идеи. Нужно построить собственный дом. Рассказываем, что создают архитекторы для себя и своей семьи

Фото: saunders.no

Когда известный архитектор выступает в роли исполнителя и заказчика одновременно, рождаются удивительные здания, в которых воплощены самые смелые и креативные идеи мастера. Например, именно так появился российский цилиндр с окнами-сотами, американский особняк без стен, британская полуподземная вилла и шотландский таунхаус-трансформер. Собственный дом — это настоящее поле для творчества. Ведь именно здесь талантливые мастера могут делать все, что посчитают нужным. Вот десять самых интересных зданий, которые архитекторы построили для себя.

Дом-мастерская Мельникова, Россия

Фото: Konstantin Kokoshkin/Global Look Press

Дом-мастерская одного из самых известных архитекторов советского авангарда расположен в Кривоарбатском переулке в Москве. Это трехэтажная постройка из двух «‎врезанных» друг в друга вертикальных цилиндров. На крыше одного из них оборудована небольшая терраса, где родные архитектора любили пить чай и загорать. По легенде форму здания придумал не Константин Мельников, а его маленькая дочь. Архитектор попросил девочку нарисовать дом ее мечты, а в 1929 году воплотил рисунок в реальность. При строительстве особняка он использовал самые простые и дешевые материалы — доски и кирпич. Стены мастерской Мельникова напоминают пчелиные соты. Этот эффект создается за счет многочисленных шестигранных просветов, пронизывающих фасад. Кстати, внутри здания нет несущих столбов — дом держится благодаря особой кладке.

Cаbanon Ле Корбюзье, Франция

Фото: twitter.com

«Кабанон» не дом в привычном понимании. Это 15-метровая хижина из дерева и фанеры, построенная на Лазурном Берегу Франции. Сам Ле Корбюзье предпочитал называть ее «замком». Именно здесь гениальный новатор вместе с женой Ивонной проводил последние годы своей жизни. В незамысловатом жилище все продумано до мелочей — ни один квадратный сантиметр не пропал даром. Высота потолков и размеры комнат были рассчитаны на основе «золотого сечения» и роста среднего человека с поднятой правой рукой. А потому, даже несмотря на скромную площадь, разместилось все необходимое для жизни: рабочее место, зона отдыха, шкафы, сантехника и простая система вентиляции. В кухне Ле Корбюзье не нуждался — он пристроил хижину к кафе своего друга. А один из выходов «Кабанона» вел прямо в обеденный зал.

Casa das Canoas Оскара Нимейера, Бразилия

Фото: thefunambulist.net

Латиноамериканский архитектор Оскар Нимейер — полная противоположность Ле Корбюзье. По его словам, функциональность зданий является важной составляющей, но не главной. Архитектура Нимейера всегда отличалась особой поэтичностью и мягкостью, вот и для своей семьи он построил удивительный изогнутый особняк из зеркального стекла и белоснежного бетона. Дом расположен среди банановых и джекфрутовых деревьев в пригороде Рио-де-Жанейро, рядом с океаном. На создание проекта Нимейера вдохновила богатая природа Бразилии и плавные линии женского тела. Поэтому бетон выглядит таким же пластичным и природным, как глина, а стеклянные стены на первом этаже стирают границы между жилым пространством и окружающей средой. Центр композиции — кусок скалы, органично вписанный в интерьер.

Gehry House Фрэнка Гери, США

Фото: wikimedia.com

Перестроенное до неузнаваемости типовое калифорнийское бунгало в Санта-Монике — предмет неутихающих споров. Кто-то называет эту постройку курятником, а кто-то — шедевром. Чтобы не соседствовать со странным зданием из строительного мусора, волнистого стеклопластика, гофрированной стали и металлических сеток, буржуазные жители близлежащих домов продали свою недвижимость и переехали из зажиточного пригорода в другие районы. А вот эксперты высоко оценили проект Фрэнка Гери. За эту работу канадец получил престижную премию Американского института архитекторов. Сам Гери называет особняк своей «архитектурной лабораторией» и не прекращает его совершенствовать, поскольку потребности семьи меняются. А еще, по словам канадца, незавершенность «всегда более поэтична, чем законченная работа».

Стеклянный дом Филипа Джонсона, США

Фото: wikimedia.com

Филип Джонсон — первый лауреат Притцкеровской премии и пропагандист интернационального стиля. Он также известен как архитектор небоскребов. Но для себя Джонсон построил небольшой одноэтажный дом без внешних стен в пригороде Нью-Канаана. Это простая кубическая конструкция из стекла, в которой воплощены все принципы модернизма. Жилое пространство особняка представляет собой одну большую комнату с минимальным набором мебели, которая зонирована невысокими деревянными модулями. Единственное изолированное место здесь — ванная. По задумке архитектора, окружающий пейзаж должен был стать визуальным продолжением интерьера. Так и получилось. О доме быстро заговорили авторитетные архитектурные журналы, а сам Филип Джонсон всегда любил повторять: «У меня очень дорогие обои».

Cree House Альберта Фрея, США

Фото: dwell.com

Еще один особняк из стекла и стали создал швейцарский архитектор Альберт Фрей. Он не побоялся использовать мало пригодный для строительства участок на склоне в городе Катидрал-Сити, а затем долгие годы экспериментировал с материалами и ландшафтом. Главная задача, которую поставил перед собой архитектор, — вписать будущее жилище в естественную природную среду. Результат получился необычным. Бетонные плиты основания Фрей решил уложить террасами, чтобы повторить очертания почвы. А в интерьер одной из зон включил огромный валун, который усилил связь дома с природой. Со стороны кажется, будто скала разрывает оболочку особняка и вваливается внутрь, отделяя столовую зону от спальни. Кстати, прошлой весной знаменитый особняк Альберта Фрея отреставрировали и выставили на продажу за $2,3 млн.

Hanegi Forest Сигэру Бана, Япония

Фото: tokyo.parallellt.se

Hanegi Forest — многоквартирный дом оригинальной цилиндрической формы, построенный по проекту японского архитектора Сигэру Бана. Он расположен в тихом лесистом районе Токио. Чтобы сохранить все деревья, которые уже росли на этом участке, Бан заложил в конструкцию здания специальные дыры-эллипсы. Благодаря им во многих местах Hanegi Forest деревья растут прямо через пол и потолок, а все квартиры наполнены естественным светом. Треугольная сетка колонн обеспечила зданию необходимую жесткость и устойчивость. Когда объект был готов, архитектор купил одну из квартир для себя. Его жилье минималистично и больше похоже на келью буддистского монаха. Для жизни Бану хватает круглого стола на бумажных трубках, стула дизайна Terragni, кожаного дивана и статуэтки — копии «кикладских идолов».

Villa S Тодда Сондерса, Норвегия

Фото: saunders.no

Для своей семьи норвежский архитектор Тодд Сондерс создал роскошную резиденцию площадью 350 кв. м в зеленом пригороде Бергена. Здесь все построено на противопоставлении и подчинено функциональности. Темные фасады контрастируют со светлыми интерьерами и элементами из стекла, а ретроаксессуары и старинная мебель сосуществуют с ультрасовременными отделочными материалами и энергоэффективными системами освещения. Отдельный интерес вызывает конструкция здания. Это простая композиция, состоящая из одного вертикального и двух горизонтальных объемов. Тодд Сондерс обычно сравнивает ее с «тремя палками, сложенными друг на друга». По его словам, дом получился крепким, но изящным. А главное — он воплотил мечты архитектора об уютной и размеренной жизни за пределами мегаполиса.

Covert House Деборы Сонт и Дэвида Хиллса, Великобритания

Фото: dsdha.co.uk

Этот частный коттедж в прямом смысле слова скрыт от человеческих глаз. Он находится в историческом районе Клэпхем на юге Лондона. Согласовать строительство в этой местности трудно, но у архитекторов Деборы Сонт и Дэвида Хиллса получилось. Правда, их ограничили площадью и одним этажом. Находчивые британцы нашли способ решить эту проблему. В 2014 году они создали «Тайный дом» площадью 135 кв. м. Это двухэтажная полуподземная конструкция из двух взаимосвязанных белых кубов. Нижний этаж архитекторы опустили под землю, а верхний отделали зеркальными фасадами, в которых отражается зелень. Таким образом Сонт и Хиллс замаскировали дом, не ограничивая себя в жилплощади. А еще они оснастили его устройством для сбора дождевой воды, системой рекуперации тепла и солнечными батареями.

Murphy House Ричарда Мерфи, Шотландия

Фото: richardmurphyarchitects.com

Британский архитектор и бизнесмен Ричард Мерфи превратил свой таунхаус в Эдинбурге в захватывающий квест — его жилище полно загадок и тайн. Это небольшое энергоэффективное строение с наклонной крышей, которое разделено на девять уровней. Основное достоинство Murphy House — его способность трансформироваться в зависимости от потребностей хозяина. Здесь есть множество секретных кнопок, рычагов, люков и замаскированных окон, которые позволяют изменять пространство помещений и «ловить» солнце в течение всего светового дня. Внешние стены дома тоже можно раздвинуть. Даже ванна в Murphy House замаскирована под лавку с помощью специальной панели. Неудивительно, что Королевский институт британских архитекторов признал этот дом-головоломку лучшей постройкой британцев за 2016 год. 

дома великих архитекторов :: Статьи

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924

Дом Sсhroeder в Утрехте

Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924

Случалось и так, что формально архитектор начинал работать над тем или иным проектом не для себя, а получив заказ со стороны. Однако в процессе так влюблялся в свое творение (а заодно и в заказчика — в кого из них больше, вопрос спорный), что проектировал дом как свой — и впоследствии проводил в нем немало времени. Ходили слухи, что у Эдит Фарнсворт — хозяйки знаменитого стеклянного дома Миса ван дер Роэ — пока он строился, с архитектором завязался роман. Так что после завершения всех работ в 1951 году Мис и мисс Фарнсворт не раз в нем уединялись — если, конечно, можно считать таковым пребывание в прозрачной «витрине», пусть и сделанной в высшей степени талантливо и возвышенно (в буквальном смысле тоже — дом был установлен на подиум с лестницей).

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Sсhroeder Геррита Ритвельда, 1924. Открыть в бо́льшем разрешении 

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Геррита Ритвельда, 1924

Зато второй в истории стеклянный дом, появившийся двумя годами ранее (но все равно считающийся вторым), архитектор Филипп Джонсон, вдохновившись чертежами ван дер Роэ, строил уже непосредственно для себя. Правда, прожил он в нем совсем недолго, сохранив за стеклянной постройкой лишь функцию павильона для увеселения и досуга. Подробнее о стеклянных домах Миса и Джонсона мы писали в статье про истоки модернизма.

Дом же, построенный Герритом Ритвельдом для семьи вдовы Шрёдер с тремя детьми, был даже не «истоком», а предчувствием модернизма. Студийное пространство кухни-столовой-гостиной на первом этаже, мобильные перегородки на втором, превращающие раздельные спальни в единое игровое поле, бетонные конструкции и широкие окна, выходы наружу из каждой комнаты — все это идеально вписывается в схемы и идеи, продвигаемые Ле Корбюзье, ван дер Роэ, Вальтером Гропиусом и иже с ними.

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Геррита Ритвельда, 1924

Тем не менее, рассуждая о стилях, теоретики архитектуры однозначно признают относительно скромный по размерам двухэтажный особняк единственной сохранившейся постройкой в духе голландского течения De Stijl, самыми известными идеологами которого были художник Пит Мондриан и архитектор Тео ван Дусбург.

Отчасти «Де Стиль» созвучен супрематизму, когда любой объект или объем «упрощается» до композиции простых геометрических фигур, окрашенных в простые же, примитивные цвета: красный, желтый, синий, белый, черный. Вспомните любую картину Мондриана — или лучше кресло самого Ритвельда, придуманное им еще в 1918 году. В доме Шредер это кресло стоит до сих пор — на самом видном месте, в центре второго этажа. И как будто вокруг него выстроено само здание — тоже составленное из цветных дощечек и брусков.

Да, это стандартные бетон, металл, дерево и штукатурка, но окрашивание нивелирует их фактуру, «упрощая» сущность. Нарочитая асимметричность «композиции простых элементов» тоже неслучайно: принципы «Де Стиль» предписывали делать любой объем не замкнутым в себе, а, напротив, открытым, так что каждая выпирающая панель — по сути, шаг навстречу окружающему миру. Типичная «неопластическая архитектура» — антикубическая, антидекоративная и вопиюще функциональная. И настолько это расходится с тем, что присуще обычному уютному семейному гнездышку, что, право, не перестаешь удивляться вкусам и нраву женщины-матери, могущей за свои деньги заказать себе нечто подобное.

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Геррита Ритвельда, 1924. Открыть в бо́льшем разрешении

Удивляешься, впрочем, ровно до тех пор, пока не узнаешь, что это как раз тот самый случай. Трюсс Шредер была архитектору не просто знакомой. И даже не просто давней знакомой, хотя впервые они встретились задолго до строительства, когда адвокат Шредер еще был жив. Но затем на протяжении многих лет эта хрупкая женщина была преданной любовницей и подругой Ритвельда, — и одновременно ценительницей его идей и творчества. А после смерти Геррита, встреченной им в том самом доме, куда он благополучно переехал, наконец и сам овдовев, она же приняла на себя роль их верной хранительницы. И еще почти 20 лет самолично принимала гостей и водила по дому экскурсии.

Здесь не только сами пространства, но и почти каждый предмет — трансформер: столы и кровати раскладываются, шкафы выполняют несколько функций — например, письменного бюро. Хозяйка настояла, чтобы в каждой условной комнате, границы которых визуализированы цветом пола, был доступ к воде, а с нижней кухни наверх был лифт. Таким образом, свою спальню на втором этаже — единственное изолированное помещение в доме — она могла не покидать часами. К чему она и стремилась, когда к ней приезжал Ритвельд.

Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Schroeder в Утрехте. Геррит Ритвельд (Gerrit Rietveld), 1924Дом Геррита Ритвельда, 1924

Многие вещи и конструкции, в том числе светильники и систему отопления (обычные батареи показались автору «чересчур декоративными»), пришлось делать на заказ: как истинный художник, Ривельд не желал идти на компромисс, когда речь шла о создании образа. И мало того, что строительство и обстановка «неопластического шедевра» обошлись значительно дороже, чем даже большего по площади, но «обычного» особняка, так еще и самый мелкий ремонт вставал в копеечку, поскольку сделать его могли единичные мастера.

Но, когда Геррит ушел, Трюсс не только не кинулась «наводить уют» и заменять причиняющие хлопоты решения на более экономичные, но и создала фонд, на средства которого особняк Ритвельда отреставрировал один из его учеников. Разумеется, принципиально не затронув ни одной детали. Композиция простейших фигур и объемов сохранила свою первозданную чистоту.

Дом Константина Мельникова в Москве, 1927

Дом Константина Мельникова в Москве, 1927


В России этот дом в виде врезанных друг в друга разновысотных цилиндров знают меньше, чем заграницей, хотя его история должна показаться увлекательной даже тем, кто ничего не смыслит в архитектуре. Начинается она как научная фантастика: советскому архитектору выделяют участок в самом центре столицы, среди арбатских переулков, чтобы... построить дом самому себе — невиданное дело, даже с учетом всех заслуг перед государством. Официальная версия — «под экспериментальное строительство потенциально типового проекта». Ни до, ни после такого в Москве не случалось.

Дом Константина Мельникова в Москве, 1927Дом Константина Мельникова в Москве, 1927

Очевидно, потенциал Мельникова — одного из самобытнейших русских архитекторов — не могло не заметить даже подслеповатое в этом смысле советское правительство. Однако вывернулось: оправдывая отсутствие финансирования, сказало, мол, придумай-ка нам оптимальное решение назревшего и перезревшего жилищного вопроса, а раз в этом доме нового типа будешь жить сам — то и оплачивай тоже сам. Надо ли говорить, что типового объекта не случилось — зато случился памятник советского авангарда. И даже за жадность и хитрость правительству впору сказать спасибо: не будь у Мельникова того жутчайшего дефицита средств, вероятно, некоторых примененных им решений мы бы в этом доме так и не увидели.

Типичный пример «креативной экономии» — окна необычной шестиугольной формы: они получились как следствие придуманной архитектором схемы кирпичной кладки, в результате которой появился каркас, не требующий никаких дополнительных опор и перемычек. В кладке при этом без ущерба для прочности конструкции можно было использовать даже битый кирпич — вот вам и опять экономия. Но главное, положение и количество таких окон на фасаде можно было произвольно менять — заложить в одном месте и сделать в другом. Или не закладывать и изрешетить окнами всю стену, как Мельников сделал в своей мастерской, — и тогда помещение будет залито светом, и искусственное освещение не понадобится.

Дом Константина Мельникова в Москве, 1927Дом Константина Мельникова в Москве, 1927Дом Константина Мельникова в Москве, 1927

Конструкция перекрытий не менее примечательна — чувствуется влияние инженера Шухова, с которым Константин Мельников сотрудничал много лет. Опять же никаких опор и балок и экономия материалов — только сетки из теса, зашитые деревом. И даже сегодня, почти 90 лет спустя, хотя потолок местами провис и многие элементы нуждаются в реставрации, угрозы обрушения нет, конструкции сохраняют свою прочность.

Из-за составности объема дома и сложного рисунка окон снаружи сразу и не поймешь, что в нем три этажа, — четко угадывается лишь терраса на крыше, любимый Мельниковым «солярий», образованный за счет разной высоты двух цилиндров. После этого, зная о хитрости с окнами, можно предположить, что мастерская как раз на верхнем уровне — она действительно занимала весь третий этаж.

Панорамная «витрина» во всю стену над единственным входом — это окно гостиной, самого парадного помещения в доме. Она располагалась на втором этаже вместе со спальней, общей для всех членов семьи. Встроенные в пол кровати изолировались друг от друга лишь легкими ширмами, а все 12 шестиугольных окон выходили в сад.

Дом Константина Мельникова в Москве, 1927Дом Константина Мельникова в Москве, 1927

Наконец, на первом этаже протекала основная часть жизни членов семьи архитектора. У сына, дочери и жены здесь было по кабинету, вся одежда хранилась в гардеробной, а за обедом Мельниковы собирались в просторной столовой, к которой примыкала, небольшая (7 кв. м), но технически продвинутая кухня. Например, над плитой была устроена вытяжка — редкое явление для тех лет, — а по специальной трубе хозяйка могла переговариваться с остальными, когда те находились в других комнатах.

К сожалению, судьба дома, как и его создателя, оказалась далека от сюжетов приключенческих романов со счастливым концом. Жизнь архитектора завершилась по-шекспировски трагично, а рассказы о судебных тяжбах в борьбе за право наследования напоминают плохой детектив. На сегодняшний день дом находится в ведомстве Государственного музея архитектуры им. А.В.Щусева, и ему предстоит серьезная реставрация. И как знать: быть может, байопик наконец-то придет к логическому завершению — заслуженному покою музейных стен.

Другие увлекательные истории о Константине Мельникове и его зданиях вы найдете в материалах нашего тематического потока, созданного по случаю 125-летия со дня рождения мастера.

Дом Gropius House. Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе,1938

Дом Gropius House

Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе, 1938

Как известно, основатель школы Баухаус и один из самых влиятельных архитекторов XX века, не найдя общего языка с властями третьего рейха, уехал в США, чтобы преподавать в Гарварде. Здание в Линкольне, штат Массачусетс, стало первой постройкой Гропиуса на американской земле. Это был обычный дом для семьи с обычными потребностями и взглядами — не для радикалки Трюсс Шредер. Тем не менее, эстетику Новой Англии, характерную для здешних мест, Гропиус не мог не интерпретировать в своем, баухаусовском, ключе.

Дом Gropius House. Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе,1938Дом Вальтера Гропиуса в Массачусетсе, 1938. Открыть в бо́льшем разрешении

По масштабу и использованным материалам компактный дом, казалось бы, не слишком выделяется среди соседних строений. Кирпичный фасад и местная вагонка в то же время сочетаются в нем с ленточными окнами. А глядя на окрашенные в кипенно-белый цвет фасады вкупе со вставками из стеклоблоков явный «иностранный акцент» постройки уже невозможно не замечать.

В интерьере Гропиус и вовсе забыл про Новую Англию: открытая пространственная планировка, мебель Марселя Брюера и воспетые баухаусом элементы индустриального производства. В цветовой палитре — подчеркнутая сдержанность: белый, серый, оттенки земли. Локально встречаются вкрапления красного — но только в малых дозах.

Сам Вальтер потом написал, что использовал в проекте лишь «те особенности архитектурной традиции Новой Англии, которые я счел жизнеспособными и адекватными. И эта смесь местной атмосферы с современным подходом к проектированию произвела на свет дом, который бы я никогда не построил в Европе — с совершенно иным климатическим, техническим и климатическим бэкграундом».

Дом Gropius House. Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе,1938Дом Gropius House. Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе,1938Дом Gropius House. Вальтер Гропиус (Walter Gropius) в Массачусетсе,1938Дом Вальтера Гропиуса в Массачусетсе, 1938

Примечательно, что современники Гропиуса описанной им созвучности контексту не увидели: в архитектурном сообществе дом наделал много шуму и был признан первым среди жилых зданий образцом набиравшего тогда популярности в Америке интернационального стиля — по сути универсального и лишенного всякой аутентичности. И архитектора эта оценка, кстати, весьма нервировала.

К счастью, со временем справедливость восторжествовала: сегодня Гропиусу уже никто не отказывает в самобытности.

Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948

Casa Barragan в Мехико

Луис Барраган (Luis Barragan), 1948

Несмотря на свой безликий и суровый даже для Мехико уличный фасад, бывший дом, а ныне дом-музей Луиса Баррагана известен своими необычайно красочными и узнаваемыми интерьерами. Это понимаешь, как только попадаешь во внутренний двор — с небольшими садиками, мощеными площадками, лаконичными скульптурами и удивительным бассейном в один уровень с землей, вода в который течет прямо из торца красного бетонного забора.

Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Дом Луиса Баррагана в Мехико, 1948

Это архитектура ровных поверхностей и прямых углов — без малейшей попытки их хоть как-то сгладить. Помимо ярких цветов она обогащена освещением — как естественным, так и искусственным. Окна сделаны только в тех местах, где они могут ловить солнце или же открывать живописный вид на сад. Он расположен в задней части участка и спланирован так мастерски, что сам Барраган шутил, будто выступил в большей степени ландшафтным архитектором, нежели интерьерным дизайнером.

Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Дом Луиса Баррагана в Мехико, 1948. Открыть в бо́льшем разрешенииCasa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Дом Луиса Баррагана в Мехико, 1948. Открыть в бо́льшем разрешении

После сада с буйной растительностью дом и впрямь может показаться аскетичным: пройдя через входную дверь по лестнице, ведущей вниз, попадаешь в комнату со множеством дверей и единственным комодом и стулом. Но ведь у помещения вот уже 50 лет единственная функция — звонить по телефону — так зачем здесь что-то еще?

Предметы мебели — очевидно мексиканские, выполненные в той или иной национальной традиции. Во всей обстановке дома, условно поделенного на две части, выходящих на улицу и в сад, чувствует взвешенная рука архитектора: здесь нет ни одного случайного элемента, и на фоне стен — в аутентичных для Мексики розовом, желтом и лиловом — их функции считываются особенно четко.

У каждой комнаты — и даже каждого этажа — своя цветовая гамма. Барраган работает с минималисткой оболочкой так, как художник заполняет простой белый лист, — точными и сочными мазками, цветом и выверенными деталями.

Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Casa Barragan в Мехико. Луис Барраган (Luis Barragan), 1948Дом Луиса Баррагана в Мехико, 1948

Единственную декораторскую слабость, которую архитектор позволил себе в интерьере собственного дома, объясняется слабостью самого Луиса, — и это любовь к породистым лошадям. Их символы присутствуют здесь повсюду — даже возле бассейна на фоне крашеных стен можно различить силуэты миниатюрных жеребцов. Потому что истинный художник рисует не только красками, но и собственными эмоциями, собственными представлениями о прекрасном, сформированными той средой, в которой он вырос. И наряду с функциональностью (а Барраган считал учителем Ле Корбюзье) архитектуре не чужды переживания и эмоции.

Полученная в 1980 году премия Притцкера лишний раз этот подтвердила.

Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949

Case Study House № 8 в Лос-Анджелесе

Чарльз и Рэй Имзы (Charles & Ray Eames), 1949

Этот дом тоже начинался как эксперимент: в 1945 году журнал «Архитектура и искусство Лос-Анджелеса» объявил, как говорят в наше время, о старте спецпроекта. Архитекторы присылают свои концепции жилых домов, и самые удачные журнал публикует и даже реализует. Важным условием было использование в проекте материалов и технологий, разработанных во время Второй мировой: дом должен быть выполнен в современном стиле и собираться из готовых, заранее произведенных модулей — без лишних усилий и грязи на стройплощадке.

Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949 Дом Чарльза и Рэй Имзов в Лос-Анджелесе, 1949. Открыть в бо́льшем разрешении

Чарльз Имз и Рэй Кайзер недавно поженились и за проект дома взялись с задором и энтузиазмом. Он всем понравился, и за 4 года строительство двухэтажного особняка на зеленом холме с видом на Тихий Океан благополучно завершилось.

У ровного участка была одна особенность: по западной границе склон холма уходил вверх почти отвесно. Чтобы не допустить постепенного «сползания» почвы и возможного влияния на конструкцию здания, архитекторы возвели опорную бетонную стену. Ее включили в обе части здания, а для разделяющего их мощеного патио бетонная стена стала импровизированным забором.

Функции разделили самым очевидным способом: одну часть сделали жилой, вторую отдали под мастерскую. Оба объема спланировали схожим образом: в обоих есть двухсветные пространства, а со стороны патио устроены открытые террасы. И стены, и крыши представляют собой сборные металлокаркасы, заполненные панелями: некоторые глухие и цветные, а некоторые, наоборот, прозрачные и пропускают свет.

Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949Дом Чарльза и Рэй Имзов в Лос-Анджелесе, 1949

Внешне обе постройки — вполне себе в духе Баухауса: в конце концов, на создание архитектурного бюро Чарльза вдохновило путешествие в Европу и знакомство с работами Гропиуса и ван дер Роэ. А цветная сетка панелей фасадов и вовсе напоминает о Мондриане и «Де Стиле». Однако в интерьерах все иначе: теплое и фактурное дерево, натуральные материалы, рассеянный мягкий свет в течение всего дня.

Пространства комнат перетекают одно в другое — благодаря двухсветным холлам, даже между этажами. Например, в верхней спальне жилой части есть балкон, который выходит в общую гостиную. И по нему же можно попасть в соседнее помещение, в котором тоже есть балкон, включенный в единую галерею.

К счастью, Имзам не пришлось заводить романы и любовные связи на стороне: дом, в который они влюбились с первого взгляда, был пустым, и им легко удалось заполучить его в собственность. Они переехали тогда же, в 1949 году — и тех пор до самой смерти так и не покинули разноцветных стен.

Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949Case Study House No. 8 в Лос-Анджелесе. Чарльз и Рэй Имзы (Charles&Ray Eames), 1949Дом Чарльза и Рэй Имзов в Лос-Анджелесе, 1949

«Дом Имзов» стал для супругов первым и последним. Больше ничего существенного они так и не построили. Впрочем, несмотря на это, умудрились войти в историю как один из самых плодовитых дизайнерских союзов. Они делали игрушки и производили мебель, снимали кино, занимались сценографией и графическим дизайном.

Все это собрано теперь в их доме — в том числе авторские кресла и стулья, до сих производимые некоторыми фабриками (и еще большим количеством компаний неприкрыто копируемые). Они-то уж точно не похожи ни на что, кроме себя, — ни на шезлонги Ле Корбюзье, ни на кресла Ритвельда, ни на ширмы Эйлин Грей. Прошло более полувека — а они по-прежнему хранят дух ярких и смелых экспериментов, которые, как те самые цветные фасадные панели, заполняли каркас жизни своих создателей.

Юлия Шишалова

Часть 2: Ле Корбюзье, Фрэнк Ллойд Райт, Оскар Нимейер


Изображения © Kim Zwarts, Artists Rights Society (ARS), New York / Pictoright Amsterdam, Igor Palmin, Library of Congress, wikimedia commons, Great Buildings Online, Casa Luis Barragan, Rene Burri, Steve Silverman, Stephen Canon, Dwell, Buttes Chaumont, werelderfgoed.nl, openbuildings.com

8 домов, которые архитекторы построили для себя :: Статьи


Villa S

Todd Saunders

Канадский архитектор Тодд Сондерс спроектировал для своей семьи виллу в Бергене площадью в 350 кв. м. Свой проект он называет шизофреническим, а процесс проектирования — фантазиями с «дискуссиям в голове». Здание состоит из двух объемов: горизонтальной и вертикальной структур, которые вместе образуют крест. Идея выстраивается на контрасте — светлые интерьеры противопоставлены фасадам из черной древесины, панорамные прозрачные окна — грубой фактуре фасадов, массивный вертикальный блок аккуратному горизонтальному.


skinnySCAR

Gwendolyn Huisman, Marijn Boterman

Голландские архитекторы построили дословкно «узкий дом» в старейшем районе Роттердама — его ширина всего 3,5 метра. Экстерьер выделяют широкие, как будто выпуклые окна — их удалось сделать благодаря несущим продольным стенам. Интерьер сосредоточен вокруг центра, в котором лестница опоясывает второстепенные функции — кладовые и туалеты. Благодаря такому решению все внимание архитекторы акцентировали на свободных интерьерах и широких окнах.


House-Office

Silvia Allori

Молодая архитектор Сильвия Аллори обосновалась в квартире во Флоренции, которая одновременно стала для нее и рабочим местом. Площадь объекта — 42 кв.м. Девушка подошла к организации маленького пространства, следуя трендам: она создала гибкие интерьеры. Аллори убрала мебель за белые панели из ламината, кухню спрятала за золотой ширмой. Чтобы визуально расширить пространство, архитектор использовала только белый цвет. Разбавили идеально чистые стены точечные светильники, а потолок — подвешенные горизонтальные «колбы». В результате получился минималистичный проект, в котором удобно и работать, и отдыхать.


Covert House

DSDHA: Debora Saunt, David Hills

Архитекторы придумали «скрытый дом» — это частный коттедж, который пара построила в 2014 году в старой части Лондона. В историческом Кэпхэме сложно согласовать новые здания, к тому же, «Скрытый дом» вплотную примыкает к соседним зданиям. Архитекторы изящно решили проблему — они просто спрятали здание. Нижний этаж опустили под землю, а верхний отделали зеркальными фасадами, в которых отражается зелень.


Murphy House

Richard Murphy Architects

Дом Ричарда Мерфи в Эдинбурге — настоящее приключение, за которым лучше всего следить в гифках. Как и здание DSDHA, он вышел таким непредсказуемым во многом благодаря градостроительным нормативам. Всего в нем девять уровней, которые скрываются под наклонной крышей. Главное достоинство здания — его способность трансформироваться. В доме много потайных стен: стоит нажать на рычаг, и открываются ванная или библиотека. А окна распахиваются как в фантастических фильмах — некоторые открывают подвижные створки, другие — секретные кнопки.


Hanegi Forest

Сигэру Бан

Дом, в котором живет Сигэру Бан, построен в Токио по его собственному проекту в 1997 году. В здании заложены дыры-эллипсы — отверстия для деревьев, которые уже росли на участке. Чтобы реализовать идею, архитектор выбрал треугольную сетку колонн. Так удалось вписать элипсы в структуру дома и создать прочную конструкцию без дополнительных конструкций.


Сlock House

Archmongers

Основатели бюро Archmongers, Маргарет Бурса и Джохан Хибшмен, живут в реконструированном доме 1960-х годов, который стоит среди викторианских особняков в старой части Лондона. Архитекторы решили использовать как можно больше материалов, которые смогли бы отразить дух города: это и плитка, и стекло, и фанера, и бетон. Например, их можно встретить в лондонском метро и пабах. Материалы долгоживущие и эффектно выглядят, поэтому они вписались в проект. Символом какофонии материалов стала лестница, которая ведет на крышу: ее ступеньки собраны из более чем 100 элементов — например, в лестнице частицы березового дюбеля. Сами архитекторы называют проект «головоломкой материалов».


Fernando Romero Villa

Арх. Франсиско Артигас, 1955

Дом основателя FR-EE — единственный в подборке, который на самом деле архитектор себе и не строил. Фернандо Ромеро показывает пример уважительного отношения к творчеству коллег. Архитектор старался не менять обстановку и сохранить оригинальный проект 1955 года. Больше всего Ромеро любит L-образную планировку с закрытыми, личными пространствами на верхнем этаже и открытыми, общими — на первом.

Идеальным домом Ромеро считает «невидимый». Но пока таких не изобрели, архитектор выбрал здание с максимальным «воздухом» — открытым внутренним двориком без крыши и панорамными окнами.

Архитектор в Москве — Удаленное проектирование домов

 

2018 г. Открыта фирма в Европе ARCH-BOOM архитектурное проектирование и дизайн интерьеров. Приглашаю на страничку www.arch-boom.com
География наших объектов растет, чем очень гордимся!

 

2017 г. Спроектированы первые пассивные дома.

Расширили спектр предоставляемых услуг: архитектура, интерьеры и благоустройство участка.

Теперь мы в силах показать, как должна выглядеть архитектура изнутри и раскрываем весь потенциал наших архитектурных проектов

2014 – 2016 г. Продолжаю развивать архитектурную студию “rch-A” и расширяю географию спроектированных объектов в Украине, Польше, Франции, России и Казахстане.

2014 г. Стажировка по проектированию энергоэффективных домов и безостановочное самообразование

2013 г. Подтверждение диплома архитектора в Политехническом Университете, Вроцлав, Польша

с 2010 г. Главный архитектор студии “rch-А

2004 – 2010 гг. – Интситут “Укргорстройпроект”, ведущий архитектор/архитектор 1 кат./архитектор. Один из проектов и воспоминания можно прочесть на страничке моего блога.

2004 г. Окончила Харьковский Государственный Технический Университет Строительства и Архитектуры, магистр архитектуры

 

Коллеги (слева направо) :

Николай – инженер-конструктор,

Сергей – инспектор по организации и надзору по строительству,

Алексей – ведущий архитектор,

Я,

Александр – главный инженер.

 

 

Собственные дома архитекторов | Статья

Личное пространство архитектора, разработанное им самим, может стать манифестом его взглядов и идей.  Culture.pl  выбрала несколько домов, созданных за последние два столетия. Действительно ли архитекторы демонстрируют в этих строениях свой стиль?

 

Ромуальд Гутт – Профессорский поселок

Ромуальд Гутт, собственный дом архитектора, 1926-28, Профессорский поселок, ул. Хёне-Вроньского, 5, Варшава, фото Анны Гаврысь и Лукаша Пекарчака
 

Профессорский поселок в Варшаве — это уникальный комплекс из 18 домов коттеджного типа, построенный выдающимися архитекторами и профессорами факультета архитектуры  Варшавского политехнического института. Проект реализовали Кароль Янковский, Антоний Яворницкий, Мариан Лялевич, Оскар Сосновский, Чеслав Пшибыльский и Казимеж Толлочко.  Дома напоминают усадьбы —  стиль, характерный в период поиска национальных черт в условиях нового независимого государства. Единственное исключение — это дом Ромуальда Гутта, построенный в стиле функционализма. Здание отличают трехмерные фасады из серого цементного кирпича — типичные для проектов Гутта. Это одно из первых зданий архитектора, выполненных в модернистской стилистике — манифест нового подхода к архитектурному проектированию. 

Казимеж Толлочко, собственный дом архитектора, 1923-26, Профессорский поселок, ул. Мысьливецкая, 14, фото: Culture.pl

 

Барбара и Станислав Брукальские — первый авангардный дом

Барбара и Станислав Брукальские, собственный дом, 1927-29, ул. Неголевского, 8, Варшава, фото: Марта Лесьниковская / IS PAN
 

Собственный дом Брукальских с архитектурной мастерской — это первое авангардное строение в Польше, свидетельство принадлежности его авторов к новой культуре. Дом находится в варшавском районе Жолибож, где эта современная семейная пара архитекторов построила несколько жилых комплексов. Их дом отличается характерным фасадом, построенном по законам неопластицизма, а также террасой на плоской крыше. Здание относится к так называемому «международному стилю»; его внутреннее пространство напоминает о голландском «Де Стейле», а экстерьер — парижскую виллу «Ла Рош» Корбюзье. С этим французским архитектором Брукальские встретились на Международном конгрессе современной архитектуры (CIAM), организатором которого он был. Дом Брукальских в 1937 году получил бронзовую медаль на Международной выставке «Искусство и техника в современной жизни» в Париже.

 

Богдан Лахерт — машина для жилья

Богдан Лахерт, Юзеф Шанайца, дом на три семьи, 1928, ул. Катовицкая, 9/11/11a, фото: Culture.pl
 

Наиболее наглядным примером придуманной Корбюзье «машины для жилья» является вилла в варшавском районе Саска Кемпа (Saska Kępa), построенная по проекту двух архитекторов: Богдана Лахерта и Юзефа Шанайца. В доме, рассчитанном на три семьи были реализованы знаменитые «пять пунктов» французского модерниста: столбы в качестве опоры конструкции, плоская крыша, свободный план, свободный фасад и горизонтальные полосы окон. Новаторская художественная форма, применение железобетонного каркаса конструкции и нового строительного материала — пенобетона —  придали зданию довольно смелый и необычный  характер.

 

Богдан Пневский — Музей земли Польской академии наук

Богдан Пневский, собственная вилла, 1934-35, ал. На Скарпе, 27, Варшава (в настоящее время Музей земли ПАН в Варшаве), фото: Збышко Семашко / Форум
 

Вилла в центре парка принадлежит одному из самых выдающихся архитекторов ХХ века. Это строение не только напоминает об определенном периоде в истории Польши, но и является одним из наиболее интересных примеров варшавской архитектуры, сочетая различные каменные материалы (например, алебастр, травертин, мрамор, песчаник). Ранее на этом месте стоял классицистический дворец, построенный по проекту Шимона Б. Зуга для брата последнего польского короля — князя Казимира. На рубеже  XIX-XX веков здание пред

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *