Барокко и эллинизм сообщение: Презентация 11 ткласс по МХК Барокко и Эллинизм

Презентация на тему Барокко и Эллинизм ЭЛЛИНИЗМ

Презентация на тему: Барокко и Эллинизм

ЭЛЛИНИЗМ Эллинизм — период в истории Средиземноморья, в первую очередь восточного, длившийся со времени смерти Александра Македонского (323 до н. э. ) до окончательного установления римского господства на этих территориях, которое датируется обычно падением птолемеевского Египта (30 до н. э. ). В условиях непрерывных военных действий, когда жизнь целых стран находилась в зависимости от индивидуальности и таланта полководца, в массовом сознании стал преобладать субъективноидеалистический подход в оценке общественной жизни, теперь снова идеалом служила не гражданская норма и отвлеченный собирательный образ, а конкретная выдающаяся личность.

ОСОБЕННОСТИ ИСКУССТВА ЭЛЛИНИЗМА: 1. 2. 3. 4. Пышность в архитектуре и скульптуре, роскошь. В архитектуре используется обильный декор. Утрата интереса к общественному, интерес к индивидуальности и личному в жизни (в связи с крушением демократических идеалов). Много изображений обнаженных женских фигур. Теряется классическая естественность и благородная простота. В пластике появляется громоздкость.

ЛАОКООН С СЫНОВЬЯМИ

ФАРНЕЗСКИЙ БЫК

ВЕНЕРА МИЛОССКАЯ

НИКА САМОФРАКИЙСКАЯ

Для эллинизма и барокко особенно характерен иллюзионизм — имитация реального мира в произведении искусства, умение воссоздать впечатление действительно существующего пространства и предметов. Им характеризуются произведения изобразительного искусства, но их пространство перетекает в архитектурное. Скульптуру барокко с эллинистическими произведениями сближает единство плоти и духа, движения и эмоции.

СОБАКА, СИДЯЩАЯ ВОЗЛЕ ПЕРЕВЕРНУТОГО БРОНЗОВОГО ГРЕЧЕСКОГО СОСУДА

РОСПИСИ ЕПИСКОПСКОЙ РЕЗИДЕНЦИИ В ВЮРЦБУРГЕ

САМЮЭЛ ВАН ХОГСТРАТЕН. НАТЮРМОРТ

СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ

Искусство эпохи эллинизма (последняя четверть iv–i вв до н э )

Тема 6. Искусство эпохи эллинизма (последняя четверть IV–I вв. до н.э.)

Общая характеристика данного периода. Распад державы Александра Македонского и сложение монархических эллинистических государств на восточных территориях после смерти царя (государство Птолемеев в Египте, государство Селевкидов в Передней Азии, Пергамское, Вифинийское и Понтийской царства, эллинистические государства во Фракии и Великой Греции). Материковая Греция и Иония в эллинистический период. Условные понятия «западный» и «восточный» эллинизм.

Хронология эллинистической истории (эпоха раннего и позднего эллинизма). Глубокие внутренние противоречия данного периода, диалог разных культур и традиций, политические, экономические и культурные связи. Роль греческих полисов в данный период и наступивший кризис полисной системы. Греческая и восточные религии, взаимодействие культурных традиций, синкретизм эллинистической культуры на разных территориях. Достижения в области науки, философии, литературы, эллинистического искусства, их роль в дальнейшем развитии античной цивилизации, в культуре Древнего Рима. Греческая художественная система к концу эллинистической эпохи.

Внутренняя периодизация искусства эллинистического периода, памятники «раннего» (конец IV — сер. II века до н.э.) и «позднего» эллинизма (сер. II — I в. до н.э.). Многообразие школ, стилистических направлений и жанров в изобразительном искусстве этого времени, крупнейшие культурные и художественные центры (Александрия, Антиохия, Пергам, Афины), их значение. Проблема художественного синкретизма и синтеза, сложное сочетание художественных традиций. Ретроспективность и новаторство в эллинистической культуре, локальное многообразие и универсализм.

Острота внутренних противоречий в позднеэллинистический период, разгром эллинистических государств римлянами. Греки и древневосточные территории в период римского господства.

Архитектура эллинистической эпохи. Расцвет градостроительства, городские ансамбли, регулярный характер планировки (Пергам, Приена). Значение ордеров в организации архитектурного пространства, усиление декоративного начала в архитектуре эллинизма. Роль инженерно-технических достижений, постройки-колоссы («Фаросский Маяк» в Александрии). Многообразие типов общественных сооружений, храмы эллинистического периода, жилая архитектура, дворцы, библиотеки, музеи, оформление садов. Строительная техника. Оформление площадей в эллинистических городах (эллинистические стои).

Роль скульптуры в эллинистическом городском ансамбле, в художественном решении архитектурных комплексов (Родосские колоссы, Нике Самофракийская, скульптуры серии «Дары Аталла» в Пергаме, скульптурные фризы Пергамского алтаря Зевса и Афины). Образ Афродиты в эллинистической скульптуре (Венера Милосская).

Родосская, Александрийская, Антиохийская, Неоаттическая и Пергамская школы, их особеннсоти, произведения разных хронологических периодов, их характеристика. Повествовательное, жанровое начало в скульптуре позднего эллинизма, натуралистические и классицизирущие тенденции, значение аллегории (скульптурные группы «Лаокоон», «Нил», «Фарнезский бык»). Понятие «архаистика» в эллинистическую эпоху, понятие «эллинистическое барокко».

Проблема портрета в эллинистической пластике, идеализирующее и реалистическое направления («психологический» портрет). Официальный и частный портрет, портрет на монетах и геммах.

Проблема классического наследия в эллинистический период (эллинистические и римские копии с работ прославленных мастеров V-IV вв. до н.э.).

Эллинистическая монументальная живопись, ее направления и школы. Обилие жанров в живописном искусстве этого времени (пейзаж, портрет, натюрморт, историческая, батальная живопись, гротески, мифологическая картина). Эллинистические мозаики. Понятие «эллинистический импрессионизм».

Упадок вазописного искусства в эллинистический период, попытка возрождения старых техник (вазы стиля «гадра»), роль рельефной керамики и торевтики. Произведения ювелирного искусства и глиптики, новые материалы и техники, греческие камеи. Произведения торевтики из Панагюриштенского клада в Болгарии, памятники торевтики и ювелирного искусства из Северного Причерноморья.

Эллинистическое искусство в I в. до н.э. Греческие художественные центры в эпоху римского господства, роль эллинистического наследия для разных территорий Древнего мира. Значение греческой культуры в истории Древнего Рима и Древнего Востока.

Раздел 2. Искусство Древнего Рима

Тема 1. Общая характеристика культуры и искусства Древнего Рима

Искусства Древнего Рима и его характерные особенности. Периодизация искусства Древнего Рима и ее принципы. Связь с исторической периодизацией. Основные этапы и их характеристика. Мифология Древнего Рима. Образ жизни, обычаи, структура общества. Основные виды искусств, их краткая характеристика. Величественный масштаб, контрастное многообразие стилевых форм, новаторские типологии и иконографические схемы, своеобразие художественного языка, сложная, противоречивая эволюция древнеримского искусства.

Тема 2. Искусство италиков и этрусков (VIII-IV вв. до н.э.).

Первый этап непосредственно не связан только с искусством самого Древнего Рима. Это искусство тех народов (и в первую очередь этрусков), населяющих территории северной, средней и отчасти южной Италии, которые потом войдут в римское государство. Возможные оговорки данного определения. Влияние искусства италиков и этрусков на зарождение и существование римской художественной ситуации, особенно в ее ранней фазе. Особенности этого влияния. Архитектурные типологии, формы, способы и техника строительства этрусков и начальная пора римской архитектуры. Влияние италиков и этрусков на технические приемы, темы, мотивы, образы, иконографические схемы изобразительного искусства Древнего Рима. Проблема возникновения портрета. Влияние этрусков – один из наиболее ярких факторов сложения римского искусства.

Тема 3. Искусство Римской республики (IV в. до н.э. — 30 г. до н.э.).

Сложение римского государства и римского искусства. Формирование основных архитектурных типологий, техники строительства, конструкций. Римские новации. Формирование индивидуальных особенностей римского изобразительного искусства. Римский скульптурный портрет и исторический рельеф. Начальные этапы развития искусства эпохи Республики и их особенности. Искусство живописи в Древнем Риме. Стили в римской живописи. Собственно римские традиции и различные внешние влияния. Ассимиляция основных элементов культуры и искусства народов, населявших территорию Италии. Проблема «Ассимиляции» и «Заимствования» в искусстве Древнего Рима. Особенности этих процессов в истории искусства и в римской художественной ситуации. Соприкосновение италийской культуры и искусства (в том числе и складывающейся древнеримской) с высокими образцами культуры и искусства Древней Греции и эллинизма. Искусство Древней Греции и Древнего Рима. Сильное, много определившее влияние и римская самобытность. Особенности воздействия древнегреческой культуры и искусства на римскую художественную ситуацию.

Тема 4. Искусство эпохи Римской империи (30 г. до н.э. – 476 г. н.э.).

Различные подходы в периодизации искусства Римской империи. Несколько периодов в границах этого большого, самобытного и важного этапа истории римского искусства. Искусство I-II вв. Эпоха принципата. Особенности исторической ситуации и искусства. Разнообразие, сложность общей художественной картины, эволюции архитектуры и искусства. Расцвет римской архитектуры и градостроительного искусства. Окончательное сложение древнеримской архитектурной системы. Ее характерные черты, развитие и способность к эволюции. Широкое распространение римских по типологии, технике, конструкции, художественным и формально-образным принципам архитектурных сооружений по всей территории империи. Различие по степени и силе римского влияния в каждом из регионов Римской империи, их самобытность, многоликий характер соединения разнообразных художественных традиций, их синтез. Особенности развития изобразительного искусства. Расцвет римского портрета. Этапы развития римского скульптурного портрета. Технологические, формальные, образные, иконографические новации и верность основополагающим принципам. Местные школы и основные направления. Расцвет римского исторического рельефа и его эволюция. Особенности художественного языка и программы. Живопись. Эволюция стилей. Столичная и провинциальные художественные школы. Искусство мозаики. Техники мозаики. Архитектура и искусство римских провинций в первые века существования империи, их своеобразие и значение. Искусство III в. (конец II в. – 80-ые гг. III в.). Эпоха кризиса. Экономический, политический, культурный и художественный кризис Римской империи. Судьба традиционных римских ценностей. Отсутствие единой линии развития всего художественного процесса. Одновременное наличие старых традиций в архитектуре, скульптуре, живописи и формирование новых ценностей и принципов. Все более возрастающая роль провинциального искусства. Изменение характера художественных отношений между метрополией и провинциями. Своеобразие развития архитектуры. Особенности развития изобразительного искусства. Значение поздних фаз развития исторического рельефа и скульптурного портрета. Искусство ранних христиан. Искусство с 80-х гг. III в. до 476 г. Эпоха домината. Изменение характера римского искусства. Новые принципы и методы. Поздние фазы эволюции языческой архитектуры и искусства. Значение искусства Восточных провинций Римской империи. Новые художественные центры и школы. Правление императора Константина и его роль в развитии римского искусства. Формирование раннехристианского искусства.

Этапы и основные направления, методы, научные школы в изучении истории древнеримского искусства. Индивидуальные черты искусства Древнего Рима. Специфичность сложения, формирования, существования римской государственной системы и роль, место в ней художественной культуры; особенности римского менталитета. Религия Древнего Рима и искусство. Ведущий характер архитектуры в художественной системе искусства Древнего Рима. Социальные аспекты древнеримского искусства. Проблема патроната. Государственный и частный патронат. Функция памятника, произведения искусства в контексте культуры. Греческие архитекторы, художники, мастера и их роль в древнеримском искусстве. Искусство Древней Греции и Древнего Рима. Влияние и взаимосвязь. Зависимость римского искусства от искусства Греции и его самобытность. Особенности изучения и современное состояние проблемы взаимоотношений греческой и римской художественных культур. Возможность выделения специфически римских элементов стиля, типологий, тем, мотивов, образов и формально-образных структур. Римские идеалы, ценности, вкус и развитие искусства. Проблема «классицизма» и «классицизмов». Похищение памятников, произведений искусства и художественной промышленности на территории Провинций, расцвет «копирования» и создания копий, оформление коллекций и «музейных собраний»; воздействие этих процессов на развитие искусства Древнего Рима, его индивидуальные черты. Элементы стилизации и эклектики римской художественной системы. Сохранность, состав памятников римского искусства и особенность его изучения. Широта распространения искусства Древнего Рима, значение и место провинциального искусства; его индивидуальность. Роль искусства «малых форм» в культуре Древнего Рима. Римское и раннехристианское искусство. Масштаб искусства Древнего Рима. Значение наследия древнеримской архитектуры и искусства для художественной культуры последующих эпох.

ПЛАНЫ СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЙ

Искусство ахейской Греции

  1. Общая характеристика микенского искусства

  2. Архитектура Микен. Львиные ворота в Микенах

  3. Микенская живопись

  4. Декоративно-прикладное искусство Микен

Литература:

  • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевропейское искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] с.

  • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / колл. авт. ин-та им. И. Е. Репина ; Акад. художеств СССР ; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учеб. для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

Искусство гомеровской Греции

  1. Древнегреческие жилища

  2. Ксоаны – первые попытки изображения человека в скульптуре

  3. Керамика гомеровской Греции. Стиль геометрики

Литература:

  • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевроп. искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] с.

  • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

Искусство архаической Греции

  1. Типы греческих храмов: «в антах», простиль, амфипростиль, периптер, моноптер.

  2. Куросы и коры.

  3. Керамика архаического периода.

Литература:

  • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевроп. искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] С.

  • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

Видеоиздания

Скульптура периода классики

  1. Творчество Праксителя

  2. Творчество Скопаса

  3. Творчество Лисиппа

Литература:

    • Акимова, Л.И. Искусство Древней Греции: классика. / Л. И. Акимова. – Санкт- Петербург: Азбука – классика,2007. 464 с.

    • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевроп. искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] С.

    • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

Искусство этрусков

  1. Бронзовая скульптура этрусков. Надгробия. Портрет.

  2. Керамическая скульптура этрусков

  3. Керамика буккеро

Литература:

  • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевроп. искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] С.

  • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

Римская скульптура периода республики

  1. Период жесткого реализма в портрете

  2. Психологическая тенденция в портрете. Портрет Юлия Цезаря

  3. Рельефы периода республики

Литература

  • Литература История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

  • Сто великих скульпторов / Авт.–сост. С. А. Мусский. – Москва: Вече,2002. – 480 с.

Римская скульптура периода империи

  1. Римский скульптурный портрет 1 в. н.э.

  2. Портрет времени правления Адриана

  3. Портрет времени правления Траяна

  4. Острый психологизм в портрете

Литература

  • Литература История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

  • Сто великих скульпторов / Авт.–сост. С. А. Мусский. – Москва: Вече,2002. – 480 с.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЭКЗАМЕНУ

  1. Крито-микенское искусство

  2. Искусство гомеровской Греции

  3. Ордерная система архитектуры Древней Греции

  4. Основные типы греческих храмов

  5. Греческая вазопись

  6. Живопись Древней Греции

  7. Архитектурный комплекс Афинского акрополя

  8. Скульптура 4 века до н. э. Мирон. Фидий. Поликлет

  9. Скульптура 5 века до н.э. Пракситель. Скопас. Лисипп

  10. Греческое искусство периода эллинизма

  11. Общая характеристика искусства и культуры Древнего Рима

  12. Искусство этрусков

  13. Искусство периода республики. Римский форум

  14. Скульптурный портрет периода жесткого реализма и августовского классицизма

  15. Императорские форумы. Форум Траяна

  16. Скульптура 1 – 2 веков н. э.

  17. Римские триумфальные арки. Арка Тита, Константина.

  18. Колизей. Пантеон.

  19. Скульптурный портрет 3 – 4 веков н. э.

  20. Общая характеристика позднеримского искусства

ТЕСТЫ ДЛЯ ПРОВЕРКИ СТЕПЕНИ УСВОЕНИЯ МАТЕРИАЛА

  1. На что следует обращать внимание при определении ордера в античной архитектуре

  1. На особенности колонны (наличие базы и капители)

  2. Декор фронтона

  3. Особенности стереобата

  1. Какой из ордеров появился позднее других?

  1. Дорический

  2. Ионический

  3. Коринфский

  1. Что такое «фронтон»?

  1. Верхняя часть антаблемента

  2. Треугольник, образованный двумя скатами крыши

  3. Стык двускатной крыши

  1. Что такое «фриз»?

  1. Верхняя часть антаблемента

  2. Средняя часть антаблемента

  3. Нижняя часть антаблемента

  4. Верхняя ступенька основания храма

  1. Что такое «архитрав»?

  1. Верхняя часть антаблемента

  2. Средняя часть антаблемента

  3. Нижняя часть антаблемента

  4. Верхняя ступенька основания храма

  1. Что такое «карниз»?

  1. Верхняя часть антаблемента

  2. Средняя часть антаблемента

  3. Нижняя часть антаблемента

  4. Верхняя ступенька основания храма

  1. Что такое «триглифы»?

  1. Три вертикальных желобка, чередующиеся с метопами на фризе дорического ордера

  2. Трехступенчатые основания колонны

  3. Трехступенчатое основание храма

  1. Что такое «каннелюры»?

  1. Вертикальные желобки на фризе дорического ордера

  2. Вертикальные желобки на стволе колонны

  3. Скульптурные украшения на фронтоне храма

  1. Из какого материала преимущественно строились древнегреческие храмы?

  1. Кирпич

  2. Мрамор

  3. Бетон

  4. Кирпич-сырец

  1. Какой из типов древнегреческих храмов круглый в плане?

  1. Простиль

  2. Амфипростиль

  3. Периптер

  4. Толос

  1. Какой из типов древнегреческого храма возник раньше других?

  1. Храм «в антах»

  2. Периптер

  3. Простиль

  4. Амфипростиль

  1. Какой из типов храма имеет один четырехсторонний портик?

  1. Храм «в антах»

  2. Периптер

  3. Простиль

  4. Амфипростиль

  1. Какой из ордеров выражает мужское начало (мужскую красоту)?

  1. Дорический

  2. Ионический

  3. Коринфский

  1. Какой из типов греческих храмов самый распространенный?

  1. Храм «в антах»

  2. Периптер

  3. Простиль

  4. Амфипростиль

  1. Какой из ордеров выражает женскую красоту?

  1. Дорический

  2. Ионический

  3. Коринфский

  1. Какой строительный материал изобрели римляне?

  1. Кирпич

  2. Кирпич-сырец

  3. Бетон

  1. Какого типа храма не было в Древней Греции?

  1. Простиль

  2. Амфипростиль

  3. Периптр

  4. Крестовокупольный

  1. Кто автор скульптуры «Дискобол»?

  1. Мирон

  2. Поликлет

  3. Скопас

  4. Лисипп

  1. Какая из скульптур Древней Греции дошла до нашего времени в оригинале?

  1. «Дискобол»

  2. «Дорифор»

  3. «Гермес с младенцем Дионисом»

  4. «Вахканка»

  1. Какой из греческих ордеров выражает женское начало (воплощает женскую красоту)?

  1. Дорический

  2. Ионический

  3. Коринфский

  1. Какой храм не относится к комплексу Афинского акрополя?

  1. Парфенон

  2. Эрехтейон

  3. Пантеон

  4. Храм Нике Аптерос

  1. Какой из древнегреческих скульпторов создавал скульптурные портреты Александра Македонского?

  1. Лисипп

  2. Скопас

  3. Мирон

  4. Пракситель

  1. Какой храм принадлежит к 7 чудесам света?

  1. Парфенон

  2. Храм Артемиды в Эфесе

  3. Эрехтейон

  4. Храм Аполлона в Дельфах

  1. Что такое античная ордерная система?

  1. система росписи храма

  2. система отношений между несущими и несомыми частями архитектурного сооружения

  3. система скульптурного оформления античного храма

  1. Какой из перечисленных памятников не относится к древнеримской архитектуре?

  1. Пантеон

  2. Парфенон

  3. Колизей

  1. Какой храм не относится к архитектурному комплексу Афинского акрополя?

  1. Парфенон

  2. храм Аполлона

  3. Эрехтейон

  1. Какая из скульптур не принадлежит эпохе Эллинизма?

  1. «Лаокоон с сыновьями»

  2. «Афродита Мелосская»

  3. «Вакханка»

  4. «Ника Самофракийская»

  1. Какой тип храма появился в Древней Греции в эпоху эллинизма?

  1. Периптер

  2. Диптер

  3. «В антах»

  4. Простиль

  1. Как называется верхняя часть древнегреческой колонны?

  1. Капитель

  2. База

  3. Энтазис

  4. Каннелюры

  1. Какой памятник не принадлежит древнеримской архитектуре?

  1. Колизей

  2. Пантеон

  3. Парфенон

  4. Арка Тита

  1. Форума какого императора не существует?

  1. Юлия Цезаря

  2. Траяна

  3. Марка Аврелия

  4. Нервы

  1. Какая из триумфальных арок была построена в честь победы над Иудеей?

  1. Септимия Севера

  2. Тита

  3. Константина

  1. В каком веке был построен Пантеон?

  1. I век до н.э.

  2. I век н.э.

  3. II век н.э.

  4. III век н.э.

  1. В каком веке был построен Колизей?

  1. I век до н.э.

  2. I век н.э.

  3. II век н.э.

  4. III век н.э.

  1. Высота Колизея?

  1. 30 м

  2. 50 м

  3. 20 м

  4. 60 м

  1. В каком ордере построен Пантеон?

  1. Дорический

  2. Ионический

  3. Коринфский

  4. Тосканский

  1. Какому событию посвящены рельефы колонны Трояна?

  1. Войне с даками

  2. Войне с иудеями

  3. Битва с персами

  1. Какому императору посвящен конный монумент?

  1. Адриану

  2. Траяну

  3. Нерве

  4. Марку Аврелию

  1. Сколько пролетов имеет арка Константину?

  1. 1

  2. 5

  3. 3

  4. 2

  1. Соотнесите названия живописных стилей

  1. 1 помпеянский а) канделябрный

  1. 2 помпеянский б) архитектурный

  2. 3 помпеянский в) пышный (интерьерный)

  3. 4 помпеянский г) инкрустационный

  1. Кто автор скульптурного портрета Перикла?

  1. Кресилай

  2. Скопас

  3. Лисипп

  4. Пракситель

  1. Что выражает линейный меандр в греческой орнаментике?

  1. Стихия воды

  2. Идея непрерывного движения

  3. Образ земли

  1. Какой из греческих сосудов использовался в погребальном культе?

  1. Кратер

  2. Пиксида

  3. Лекиф

  4. Килик

  1. Какой из греческих сосудов использовался для смешивания вина и воды?

  1. Кратер

  2. Пиксида

  3. Лекиф

  4. Килик

  1. Какой сосуд использовался для хранения женских украшений и благовоний?

  1. Кратер

  2. Пиксида

  3. Лекиф

  4. Килик

  1. Расставьте в хронологической последовательности памятники искусства

  1. Арка Тита

  2. Пантеон

  3. Арка Септимия Севера

  4. Арка Константина

  1. Какой тип храма чаще всего использовался в раннехристианских постройках?

  1. Центрический

  2. Базиликальный

  3. Крестово-купольный

  1. В какой технике выполнены фаюмские портреты?

  1. В технике энкаустики

  2. Темперными красками

  3. Акварелью

  1. Что являлось символами Христа в росписях катакомб?

  1. Виноградная лоза

  2. Рыба

  3. Дерево

  1. Какое качество характеризовало образы раннехристианской живописи?

  1. Повышенная декоративность

  2. Нарастание отвлеченности, бесстрастности образов

  3. Многофигурность композиции

ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ

  1. Написать реферат на тему: «Фрески Кносского дворца» — 10 час

  2. Приготовить доклад на тему: «Чернофигурный и краснофигурный стили вазописи» — 10 час

  3. Сделать письменный сравнительный анализ памятников скульптуры 4 в. до н. э. – 10 час.

  4. Написать реферат на тему «Форум Романум» — 10 час.

  5. Приготовить доклад на тему: «Четыре помпеянских стиля» — 10 час.

БИБЛИОГРАФИЯ

Основная литература

  • Акимова, Л.И. Искусство Древней Греции: классика. / Л. И. Акимова. – Санкт- Петербург: Азбука – классика,2007. 464 с.

  • Ильина, Т. В. История искусств: Западноевроп. искусство / Ильина, Татьяна Валериановна. — 3-е изд., перераб.и доп. — Москва : Высшая школа, 2002. — 360, [1] С.

  • История искусства зарубежных стран : Первобытное общество, Древний Восток, античность : учебник / кол. авт. ин-та им. И. Е. Репина Акад. художеств СССР; под. ред. А. П. Чубовой. – 5-е изд., перераб. – Москва : Сварог и К, 2008. – 376 с.

  • Кнабе, Георгий. Архитектура и устройство древнеримского жилища. Материалы к уроку МХК : методический материал / Г. Кнабе; Ред. Е. А. Мовчан. — Москва : Чистые пруды, 2005. — 30 с. — (Искусство).

  • Сокольникова, Н. М. История изобразительного искусства : учебник для студ. высш. пед. учеб. заведений : в 2 т. Т. 1, 2 / Н. М. Сокольникова. – 3-е изд., стер. – Москва : Академия, 2009. – 208 с.

Дополнительная литература

  • Сто великих скульпторов / Авт.–сост. С. А. Мусский. – Москва: Вече,2002. – 480 с.

  • Буткевич Л. М. История орнамента : учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений / Л. М. Буткевич. – ВЛАДОС, 2008. – 267 с.

Видеоиздания

Интернет ресурсы

  • История изобразительного искусства. Музеи и галереи [Электронный ресурс]. – Режим доступа : /museum.htm.

  • История живописи [Электронный ресурс]. – Режим доступа : /articles/show-15.htm

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ 2

ТЕМАТИЧЕСКИЙ ПЛАН КУРСА 4

Дневная форма обучения 4

Заочная форма обучения 4

СОДЕРЖАНИЕ КУРСА 6

ПЛАНЫ СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЙ 24

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЭКЗАМЕНУ 28

ТЕСТЫ ДЛЯ ПРОВЕРКИ СТЕПЕНИ УСВОЕНИЯ МАТЕРИАЛА 29

ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ 36

БИБЛИОГРАФИЯ 36

Интернет ресурсы 37

Оглавление 37

Искусство Древней Греции (1) (Реферат)

План:

I. Вступление

  1. Гомеровский период(11-8 вв до н. э.)

а) изобразительное и декоративно-прикладное искусство

б) архитектура

II. Архаика(8-6 вв до н. э.)

а) градостроительство

б) архитектура

IV Классицизм (6-4 вв до н. э.)

V Эллинизм(середина 4-2 в до н. э.)

VI Заключение

Искусство Древней Греции знаменует один из высочайших взлетов в культурном развитии человечества. В своем творчестве греки использовали опыт более древних художественных культур, и в первую очередь эгейского искусства. Истории собственно древнегреческого искусства начинается после падения Микен и дорийского переселения и охватывает 11-1 вв. до н. э. В этом историко-художественнолм процессе обычно выделяют 4 этапа, которые соответствуют основным периодам общественного развития Древней Греции: 11-8 вв. до н. э. – гомеровский период; 7-6 вв. до н. э. — архаика; 5 в – первые 3 четверти 4 в до н. э. – классика; 4 четверть 4 в – 1 в до н. э. – эллинизм. Область распространения древнегреческого искусства выходила далеко за пределы современной Греции, охватывая Фракию на Балканах, значительную часть Малой Азии, многие о-ва и прибрежные луниты на Средиземном и Черном морям, где находились греческие колонии. После походов Александра Македонского греческая художественная культура распространилась по всему Ближнему Востоку.

Древнегреческое искусство полнее всего раскрыло свои возможности в период классики, когда переживала рассвет рабовладельческая демократия, полисы(города- государства) достигли наивысшего подъема, а свободные ремесленники и землевладельцы ощущали себя полноправными гражданами общества. Результатом этого был и особо, более демократический характер идеологии по сравнению с идеологией рабовладельческих обществ Древнего Востока и императорского Рима. На основе всех этих предпосылок и выросла художественная культура древней Греции. Ее ведущей отраслью были пластические искусства, которые по самой своей природе соответствовали проникнутому жизнеутверждающим пафосом, цельному мировосприятию древних греков. Греки впервые осознали красоту естественного бытия последнего, в частности красоту нормально развитого человеческого тела. Идеальное представление о человеке и мире, воплощенное в древнегреческих художественных образах, не противостоит реальной жизни. Образ человека в искусстве Древней Греции -это кристально ясная, очищенная от случайностей концентрация прекрасных духовных и физических качеств реального человека.

Прогресс пластических искусств в античн6ой Греции был поистине огромен. Впервые в истории мировой художественной культуры сложилась развитая система реалистических принципов; наряду с культовыми развились многочисленные светские формы искусства; возросла его общественно-воспитательная роль. В архитектуре были выработаны ордерные принципы и заложены основы градостроительства; в скульптуре осознана выразительность человеческого тела на основе великолепного знания его анатомической структуры; в живописи были созданы первые станковые картины, зародились принципы светотени и перспективы; развилась совершенная по своим декоративным качествам вазопись. Древнегреческие художники блестяще разрешили проблему синтеза пластических искусств, о чем свидетельствуют скульптурные фризы и фронтоны храмов , образцы монументальной живописи, статуи, созданные с расчетом на

архитектурное окружение.

Каждая последующая эпоха в той или иной мере использовала опыт древнегреческого искусства. Особенно значительной оказывалась его роль в те периоды, когда искусство руководствовалось гуманистическими идеалами, и античная традиция выдвигалась в противовес спиритуализму и мистике готике и барокко. Некоторые стороны общественного бытия и качества общественного человека никогда не были отражены искусством в такой классической форме, которая была найдена древними греками.

Гомеровский период(11-8 вв. до н. э.)

Первый период в развитии собственно греческого искусства совпадает с последней стадией первобытнообщинного строя. Наиболее отражена эта эпоха в поэмах Гомера, именем которого ее и принято называть. До начала нашего века единственным источником для изучения истории Греции XI-IX вв. до н. э. были знаменитые творения Гомера “Илиада” и “Одиссея”, да немногие отрывочные сообщения значительно более поздних греческих авторов. Однако, археологические раскопки , которые, особенно на протяжении последних 4х десятилетий, почти непрерывно велись на территории Эллады, дали возможность накопить ряд важных данных. Новые открытия позволили значительно дополнить данные эпоса.

Изобразительное и декоративно-прикладное искусство.

Изобразительное и декоративно-прикладное искусство гомеровской эпохи носят достаточно примитивный характер. Среди них относительно большего развития достигает искусство керамики, подразделяемое на субмикенское(1я половина 11в. до н. э. ), протогеометрическое(2я половина 11-10в. до н. э. ) и геометрическая(9-8вв. до н. э. ). Субмикенские гончары и вазописцы опирались на позднемикенскую традицию; при этом усилилась тенденция к геометризации орнамента: преобладают круги, волнистые линии, треугольники. Сосуды протогеометрического периода более стройны, более четко расчленены росписью. Состав орнамента сохраняется, но окружности наносятся циркулем.

Сложнее и совершеннее вазы геометрического стиля. Ее поверхность целиком покрыта росписью, состоящей из полос лесандра, крестов, окружностей и т. д. На вазах развитого стиля(“дипилонские” вазы, т. е. найденные на Дипилонском некрополе в Афинах)появляется геометризованное изображение человека.

Геометризмом форм отличается и мелкая пластика 9-8ии. До н. э. : вотивные (т. е. приносимые в святилище во исполнение обета или с какой-либо просьбой к божеству) фигурки животных, главным образом коней, бронзовая статуетка воина с Акрополя, одна из многих подобных, многочисленные терракотовые статуетки из Беотии.

Монументальная скульптура геометрической эпохи не сохранилась. В древнейших храмах стояли деревянные, иногда обитые кованой бронзой статуи богов(“ксоаны”). Они были предельно обобщены, геометризированы. Так, статуя Аполонна в Амиплах, по словам греческого писателя 2в. н. э. Павсанием, напоминала медную колонну.

К гомеровскому периоду относятся первые памятники греческого искусства резьбы по камню. Резные камни с углубленными изображениями(инталии) использовались как личные печати, амулеты, украшения. Они изготовлялись преимущественно из мягких пород камня(гематит, стеатит и др. ). Изображения на камнях напоминают геометрические рисунки на вазах. В числе художественных изделий из металла сохранились украшенные рельефными изображениями посуда, вотивные треножники, предметы вооружения.

Александр Македонский и рождение эллинизма — Видео и стенограмма урока

Завоевание Александра

Так много было сделано о величии Александра, что мы часто забываем, что Александр многое унаследовал от своего отца. Филипп оставил Александру богатую империю вокруг Эгейского моря. Александр получил объединенную мощь македонской армии и многих союзных ей греческих государств. Александр также получил первоклассное образование у величайшего ума своего времени Аристотеля, который вернулся к македонскому двору после долгих лет обучения и преподавания в Афинах.Наконец, Александр видел, как его отец превратил культурное захолустье королевства в самую могущественную империю в Европе. Обладая этими преимуществами, Александр начал молниеносную завоевательную кампанию.

Кампания Александра примечательна своей скоростью, размахом, тактикой и стратегией. То же формирование фаланги, которое так расстроило персов, когда они вторглись в Грецию, теперь было мобилизовано и брошено к врагу с разрушительной эффективностью.

Во-первых, Малая Азия была вырвана из-под контроля персов.Затем Левант и Сирия перешли к македонцам. Александр двинулся на юг, в Египет, который приветствовал его как освободителя и осыпал дарами. Сворачивая назад, Александр повел свою армию через старые королевства Плодородного Полумесяца. Затем Александр вторгся в самое сердце Персидской империи и разбил ее вдребезги, растворив империю, которая когда-то была самой большой в мире, и присоединив ее к своей. Тем не менее, Александр не был закончен. Он продвинулся дальше на восток, чем осмелились ступить даже персы.Он вторгся в современный Пакистан и покорил его народы, и даже вторгся через Инд на Индийский субконтинент.

До этого момента Александр не проигрывал. Именно в Индии, на берегу реки Гифасис, Александр впервые познал поражение, но не от рук врагов, а от собственных воинов. В тысячах миль от дома, измученные и уставшие от войны и абсолютно напуганные индийскими боевыми слонами, солдаты Александра взбунтовались, и продвижение македонского военного гиганта остановилось.Александр был вынужден повернуть назад и повести свою армию в долгий и опасный путь домой. Однако никто не мог сказать, что кампания провалилась. Всего за десятилетие Александр завоевал империю, простирающуюся от Адриатического моря до Гималаев. Это был, в сущности, весь известный мир классических времен.

Империя Александра Македонского

Во время своего завоевания Александр показал, что, как и его отец, он был проницательным политиком, а также могущественным воином.Он сжег города, сопротивлявшиеся ему, убив их мужчин и продав их женщин в рабство. Тем не менее, он проявлял замечательную снисходительность к тем, кто открывал ему свои ворота. Более того, он сделал союзниками своих самых свирепых противников, расширив их королевства и сделав их своими вассалами. По пути Александр вплелся в мифологии и религии покоренных им народов. В Трое он посетил гробницу Ахиллеса, расположив к себе греков. В Иерусалиме он уважал их бога и принимал участие в их пророчествах.В Египте он взял на себя роль освободителя, расширил свободу египетского народа, назвал себя сыном египетского бога Амона и принял титул «Царь Вселенной». Александр продолжал этот процесс на протяжении всех своих завоеваний, прощая слабых, заключая союзы с сильными и надевая регалии и атрибуты власти каждой культуры, которую он посетил.

Эллинизация

Однако Александр сделал больше, чем просто завоевал и разрушил. Он же построил. Империя Александра простиралась не только на горы и реки.Культурные различия, языковые различия, религиозные различия — все это грозило разорвать его империю.

Чтобы объединить эти разрозненные культуры в единую цивилизацию, Александр основал города в греческом стиле по всей своей империи и поставил умных греков, чтобы они управляли империей вместо него. Эти города стали административными центрами, которыми управляли привезенные греки. Чтобы новые греческие администраторы чувствовали себя как дома, каждый город стремился быть более греческим, чем Греция. За относительно короткое время греческий язык превратился из малоизвестного языка, на котором говорят в крошечном уголке мира, в официальный язык империи, занимающей около двух миллионов квадратных миль.Этот процесс распространения греческой культуры и языка известен как эллинизация и знаменует собой начало эллинистического периода.

В конце концов Александру не пришлось долго наслаждаться плодами своей империи. Он даже не добрался до дома. Александр умер в Вавилоне, хотя наши источники не знают, была ли это смерть от яда, болезни или полного истощения. Не имея явного наследника, империя Александра находилась под угрозой краха, как только она была сформирована. Сам Александр ничем не мог помочь.На смертном одре он завещал свою империю «сильнейшим». Поскольку никто не был уверен, кто это имел в виду, генералы и родственники Александра начали драться друг с другом. В конце концов, империя Александра была разделена на четыре меньших царства: Македонское царство, Пергамское царство в Малой Азии, Египетское царство Птолемеев и далеко на востоке империю Селевкидов.

Александр посетил гробницу Ахилла в Трое.

Итоги урока

Успех Александра Македонского был основан на успехах его отца, Филиппа II Македонского.Александр унаследовал и без того богатую империю с могущественными вассалами и союзниками. С этой форой Александр покорил известный мир. Он был непобедимым на поле боя, но при этом политически хитрым. За десять лет он покорил известный мир. По его следам он основал греческие города с греческими администраторами и, таким образом, начал процесс эллинизации (или грекообразования) древнего мира.

Однако Александр не смог насладиться своей империей. Он умер по дороге домой, а его генералы и семья разделили его империю на четыре царства: Македонское царство, Птолемеевское царство Египта, Пергамское царство и Восточную империю Селевкидов.

Цели урока

Выполнив этот урок, вы сможете:

  • Вспомнить, кем был отец Александра Македонского и кем он подготовил почву для своего завоевания
  • Вспомните, сколько времени понадобилось Александру Македонскому, чтобы завоевать известный мир.
  • Понять, что означал процесс эллинизации древнего мира
  • Перечислите четыре королевства, на которые раскололась империя Александра Македонского после его смерти

Эллинизм, филэллинизм и классическая рецепция: память о революции 1821 года | Журнал классических приемов

Аннотация

Греческая революция 1821–1829 годов мобилизовала идеи классической рецепции и филэллинизма, разработанные в предыдущем столетии, чтобы призвать к международной поддержке войны.Эти сложные идеи повлияли на то, как греки и негреки думали о нации, ее политическом характере, языке, литературе, истории, культуре и ландшафте. То, как интерпретировались революция и постреволюционная Греция, изменилось за последние 40 лет, отражая изменения как в критической теории, так и в геополитических обстоятельствах в Восточном Средиземноморье и во всем мире. Празднование двухсотлетия 2021 года выдвинуло на первый план сложные, конкурирующие претензии на авторитет, чтобы дать доминирующий отчет об основании современной Греции.Рассматривая исследования как западного, так и греческого эллинизма за последние четыре десятилетия, наша статья рассматривает связь между классической рецепцией, революцией и актом поминовения и раскрывает гибридность Эллады в 1821 и 2021 годах.

Классический прием из бетона

В этом году исполняется 200 лет с начала Греческой революции, известной негрекам как «Война за независимость». Два столетия назад, 7 марта 1821 г., князь Александрос Ипсилантис, генерал-майор русской армии и лидер тайного диаспорального Дружественного общества с центром в Одессе, выступил с декларацией, призывающей к «одновременному восстанию по всей Греции» (Robinson 1980: 53). –4) и освобождение своих собратьев-греков.Согласно переводу декларации Перси Биши Шелли, основанному на переводе ее на французский язык Александросом Маврокордатосом и опубликованном в следующем месяце в лондонской газете Morning Chronicle , Ипсилантис подчеркивал связь между древнегреческими «предками» и их современными «потомками», живущими в «Европейская Турция» как источник восстания:

Цивилизованные люди Европы заняты закладкой фундамента собственного счастья и полны благодарности за блага, полученные от наших предков, желают свободы Греции.Оказывая себя достойными наших добродетельных предков и века, мы надеемся заслужить их поддержку и их помощь, и многие из них, сторонники свободы, придут сражаться на нашей стороне…. Вспомним, храбрые и великодушные греки, свободу классической земли Греции; битвы при Марафоне и Фермопилах; давайте сражаться на могилах наших предков, которые, чтобы оставить нас свободными, сражались и умирали. ( Morning Chronicle , 13 апреля 1821 г.).

Как описал Родерик Битон в своих историях греческой революции и «биографии [] современной нации» (Beaton 2013, 2019), восстание Ипсилантиса было быстро подавлено, а русские не пришли ему на помощь, как он ожидал. .Это была, по словам Битона, не столько организованная, систематическая «война за независимость», сколько бурная «революция» со всем насилием, «яростью и страхом, которые никакая сила на земле не могла контролировать» (Beaton 2019: 74). ). Ибо в то время как космополитическая диаспоральная армия Ипсилантиса с ее идеалами просвещения была разбита в Валахии, партизанские восстания вспыхнули на Пелопоннесе и островах Гидра, Спеце и Киклады, а также в Эпире. Внешние острова — Крит, Самос, Лесбос, Хиос — присоединились к революции.Тем временем в деревнях Халкидики, на севере и на западном побережье современной Турции вспыхнули восстания.

В декларации Ипсилантиса подчеркивались два принципа, на которых основывалась идеалистическая риторика революции. Во-первых, греки, хотя и были рассеяны по всему Восточному Средиземноморью, Балканам, Причерноморью и православной Руси, должны были считаться одним «этносом», единым своим языком, религией, культурой и историей. Эта общая идентичность потребует некоторой работы.Как признавал граф Иоаннис Каподистрия, «сначала мы должны создать эллинов, а затем Элладу» (Битон 2019: 71). Во-вторых, эти «эллины» были потомками древних греков и должны были доказать, что достойны своих предков. Цитирование Ипсилантисом битв при Марафоне и Фермопилах, ключевых побед в Персидской войне, должно было стать типичным для филэллинской риторики, которая сделала революцию 1821 года вопросом «воспоминания», повторения и памяти, долга и якобы восстановленной свободы.Опять же, такой идеологический дискурс требовал напряженных усилий веры и тщательного переписывания и подавления истории.

В несоответствии и разрыве между подходом Ипсилантиса к независимости Греции и подходом лидеров различных восстаний в других частях региона, включая Теодороса Колокотрониса на Пелопоннесе и Ласкарину Бубулину на Спеце, мы можем увидеть напряженность между идеологией и запутанной историей на земля, которая характеризовала войну. Как недавно утверждал Марк Мазовер, отчасти этот конфликт был вызван «молодыми людьми в гуще боевых действий», «скромными греческими революционерами», движимыми экономикой и морской геополитикой, а не «старыми греческими учеными, которые писали серьезные тексты и в тесном контакте со своими коллегами из числа философов Парижа, Лондона и Геттингена» (Mazower 2021: 13).Продолжаются споры о том, была ли греческая революция национальной, транснациональной, политической, этнорелигиозной или экономической, и следует ли ее обсуждать в эллинском, османском, средиземноморском или глобальном контексте. Ученые, как правило, избирательны и не придерживаются единой позиции, но часто расходятся во мнениях относительно важности различных подходов.

Тем не менее, мы утверждаем, что греческая революция также была интернациональной и идеологической в ​​своем мотивационном обращении к идее древней нации.Мы можем видеть в заявлении Ипсилантиса использование и злоупотребление классической историей с возможностями для вербовки и мотивации, которые давало ее обращение, и ограничениями ее применимости к освободительной борьбе. Ибо хотя революция 1821–1833 годов была войной за освобождение от Османской империи, сравнимой с восстаниями в Сербии или Молдавии, она была осложнена филэллинской риторикой. Это был конкретизированный классический прием, шанс для «образов Греции» подвергнуться «драматическому испытанию» (Wallace, 1997: 179).Греция, по мнению филэллинов, была не просто уголком приходящей в упадок Османской империи, ведущей националистическую борьбу, но источником европейской культуры, истоками ее искусства, истории, философии, литературы и образования. Как писал Ли Хант, «если мы вообще что-то знаем о греках, мы едва ли можем не вспоминать о них на каждом шагу нашей жизни». Мы едва можем открыть книгу — мы не можем смотреть на школьника — мы не можем использовать научный термин, но мы читаем о греках, или имеем мысли, которые можно проследить до них, или говорим на самом их языке» ( The Examiner , 7 октября 1821 г.).

Классический прием, мобилизованный Греческой революцией 1821 года, развивался в течение длительного периода времени. Как заметил Тимоти Уэбб в своем коротком эссе о британском романтическом эллинизме, «утопическое прочтение греческой истории было предвосхищено серией работ восемнадцатого века» (Webb 1993: 175). Многие историки отмечали повторное открытие европейцами греческой античности в восемнадцатом столетии, новое понимание Гомера, Эсхила и Пиндара и сдвиг культурных вкусов от Рима к Греции, хотя это также осложнялось подъемом ориентализма и интересом к коренным народам. история и фольклор (Уэбб, 1982; Константин, 1984; Уоллес, 1997: 8–12; Уоллес и Вэнс, 2015: 3–8).Новый энтузиазм по поводу «глубоко переопределенного образа Древней Греции» (Аске, 1985: 33) находился под влиянием идей искусства, истории и политики, а также политизации эстетики и продолжал формировать их. Винкельман определил повестку дня. Предложив историю античного искусства и рассказав о материальных или экологических условиях производства скульптуры и вообще предметов красоты, он по существу идеализировал эллинскую культуру. Как объясняет Дэвид Феррис в « Безмолвных Урнах » (2000), в одном из его вездесущих загадочных парадоксов « История Древнего Искусства » Винкельмана следует рассматривать скорее как модель эстетической формы истории, чем как историю эстетической формы» ( Феррис 2000: 8).Как таковая, она стерла исторические и политические детали, лежащие в основе ее формирования, и в то же время была взята за образец именно этой исторической или политической интерпретации культуры. Греческие тропы конца восемнадцатого и начала девятнадцатого веков, определенные Феррисом, — это молчание, фрагментация, ностальгия по современности. «Вместо того, чтобы сохраняться как историческая модель свободы, Греция становится моделью свободы, которая не может рассказать свою собственную историю» (Ferris 2000: xvi). Но дискурс, непосредственно предшествовавший и последовавший за 1821 г., был в большей степени политическим.Абстрактные идеи о свободе древних греков должны были быть превращены в пропаганду и практическую стратегию. В этом превращении идей в политическое воплощение мы видим различия и сближение эллинизма и филэллинизма, которые Гонда Ван Стен услужливо обрисовал. Филэллинство «было более политически настроенным выражением более широкого эллинизма. Филэллинизм нацелен именно на освобождение этнических греческих территорий от османско-турецкого ига, тогда как эллинизм обозначает современное культурное и интеллектуальное увлечение греческой древностью» (Van Steen 2010: 5).

Некоторым может показаться неизбежным сейчас, когда мы празднуем двухсотлетие греческой революции, что эллинизм восемнадцатого века приведет к филэллинизму и что освободительная война потребует всех своих ресурсов для национальной и международной поддержки, включая, что особенно важно, пропагандистскую обращение классической древности. Казалось бы, иначе представить это невозможно. Ведь десятилетняя война закончилась «созданием» страны по образу западных филэллинских представлений об Элладе, «соответствующей их воображению» (Wallace 1997: 206; см. также Grammatikos 2018: 7).Столица была перенесена в декабре 1833 года из процветающего порта Нафплион в Афины, хотя Афины были в руинах и в любом случае представляли собой лишь деревню. Новая столица зарождающейся нации была спроектирована так, чтобы напоминать город Перикла и Софокла, его архитектурные планы вращались вокруг сохранения его древних памятников и величия немецкого эллинизма девятнадцатого века, очевидным в его музее классической археологии и его университете. Стремление состояло в том, чтобы превратить Афины «одновременно в совершенно современный город и реинкарнацию его давно утраченной древней славы» (Битон 2019: 118.См. также Bastéa 2000). Между тем, после жарких дебатов было принято решение вновь ввести в качестве официального языка Эллады «катаревуса» или очищенный древнегреческий язык, а не демотический диалект, на котором говорят на улицах (Mackridge 2009). Филэллинская судьба страны была закреплена назначением немецкого принца Отона I, члена королевской семьи Виттельсбахов, вместе со своей невестой Амалией в качестве монархов новой нации, поддерживаемых людьми, пропитанными идеями Винкельмана. Шиллер и Гёльдерлин (Marchand 1996: 34; Güthenke 2008: 244).Но на самом деле история могла сложиться совсем иначе, и отношения между классической рецепцией, эллинизмом и филэллинизмом в течение революционных десятилетий начала девятнадцатого века должны были быть выкованы со значительными усилиями. Это включало изобретение одной истории и подавление других нарративов. Его выбор и решения, которые сформировали войну и определили будущее направление новой нации, были продуктом исторического момента, забот и убеждений того времени.

Точно так же, как вызовы, возможности и убеждения повлияли на характер классической рецепции, эллинизма и филэллинизма в начале девятнадцатого века, так и изменение политической и культурной среды последних пятидесяти лет определило, как развивалась история греческой войны за независимость. сказал.Память о движении и наборе событий, которые сами по себе были актами памяти, «воспоминания» и идеологической реставрации, трансформировались вместе с обстоятельствами, трансформируясь в соответствии с меняющимися приоритетами и теоретическими течениями нашего времени. Как недавно отметил Марк Мазовер, последнее крупное празднование греческой революции 1971 года, 150-летие восстания, пришлось на период военной хунты. Они объявили «свою диктатуру «национально-спасительной революцией»… которая завершит работу своей предшественницы», и утверждалось, что на эту тему должно быть опубликовано более трехсот книг (Mazower 2021: 12.На самом деле количество публикаций оказалось гораздо меньше, что Мазовер не признал). Но в последний год правления полковников Ричард Клогг опубликовал сборник эссе ( «Борьба за независимость Греции: очерки к 150-летию греческой войны за независимость» ), в которых он подрывно отмечал, что «пренебрежение Османское происхождение» истории движения за независимость Греции «привело к односторонней картине» и к тому, что она продолжала «остаться недоступной по лингвистическим и другим причинам для большинства историков, включая [его самого]» (Clogg 1973: 1).

Разделив обзор публикаций между нами (Дженнифер Уоллес освещала работу преимущественно по британской классической рецепции, а Василис Ламбропулос освещала работу по греческой классической рецепции), наша задача в этой обзорной статье состояла в том, чтобы рассмотреть четыре десятилетия научных исследований, начиная с тома Клогга, который добавили еще много сторон к этой «картине» и задумались об отношении между классической рецепцией, революцией и актом памяти. Как изменились наши представления о филэллинизме и рождении нации Эллады за последние 40 лет? Как исследователи западного эллинизма и исследователи греческого «неоэллинизма» различались в своих подходах к этим предметам? И что поставлено на карту в праздновании и (ложных?) воспоминаниях в Греции и во всем мире в этом году? Мы признаем, что наша история является частичной и определяется нашими особыми областями интересов и знаний в британских и новогреческих исследованиях, в постколониализме, романтизме и классическом восприятии в литературе и материальной культуре.Мы хорошо понимаем, что потенциально можно рассказать и другие нарративы о классических приемах и филэллинизме по всему миру. Но в пределах наших собственных ограничений мы стремимся показать сложность революции 1821 года и множественность сил, влияющих на развитие зарождающегося государства Греции, множественность, которая дополняет гибридность современной нации вместе с разнообразием и двусмысленностью того, что сегодня можно назвать глобальным эллинизмом.

Представьте Грецию на Западе

Сорок лет назад внимание британских исследователей романтического эллинизма было сосредоточено на несоответствии между идеальным и «реальным».Утверждалось, что рассказы о греческом ландшафте и его материальной культуре находились в противоречии между романтическим эмоциональным или образным подходом и тем, что называлось «научным любопытством». Как сказал Тимоти Уэбб во введении к своей антологии «Английский романтический эллинизм » (1982), «возрастал интерес к открытию реальности Греции как в прошлом, так и в настоящем» (Webb 1982: 3). Байроновский Чайлд-Гарольд , который мобилизовал контраст между эмоциональной силой руин для западного путешественника и пренебрежением и безразличием современных жителей к земле, очевидно, занимал центральное место в этом тезисе:

Здесь позвольте мне присесть на этот массивный камень,

Непоколебимое основание мраморной колонны!

Здесь, сын Сатурна, был твой любимый трон!

Сильнейший из многих! Отсюда позволь мне проследить

Скрытое величие твоего жилища.

Не может быть: даже глаз Фэнси не может

Восстановить то, что время постаралось испортить.

Тем не менее, эти гордые колонны не претендуют на мимолетный вздох;

Неподвижный мусульманин сидит, легкий греческий колядует.

( Чайлд-Гарольд , II.82-90)       

«Фантазия» западного путешественника в отличие от светлого грека; воображаемая память о «святой земле с привидениями» в противовес «испорченному» настоящему: таковы были выводы, сделанные западными путешественниками в классические земли, которые подпитывали филэллинскую риторику.Уэбб и другие установили канон филэллинских отчетов, чтобы показать, как «образ Греции постоянно совершенствовался, пересматривался, опровергался или перетолковывался», а также имел целью противопоставить это «фактам» (Webb 1982: 32). Отчеты о романтическом эллинизме в 1980-х и 1990-х годах повторяли все более знакомое повествование об «открытии» Греции из сообщений путешественников (Стюарт и Реветт, 1762-94; Роберт Вуд, 1775; Ричард Чандлер, 1776; граф Шуазёль Гуффье, 1782; Джеймс Даллауэй, 1797; William Gell 1817), первоначально финансируемого недавно созданным Обществом дилетантов (Constantine 1984; Aske 1985; Tsigakou, Eisner 1993; Wallace 2001; Stoneman 2010; Mitsi 2017).«Молодая наука археология сыграла кардинальную роль» в развитии от эллинизма к филэллинизму, поскольку «обращала внимание книжных эллинистов на реальные места, где романтическое воображение могло свободно играть среди руин с мечтой о том, что Греция все еще могла быть свободным» (Эйснер 1993: 71). Только шок от открытия так называемого «вырождения» современных жителей земли, как было заявлено, разрушил эту мечту.

Но развитие в 1980-х годах постколониальных теорий власти и имперского взгляда, а также феминистской теории желания, фетиша и объективации заставило ученых классической рецепции и романтического эллинизма усомниться в природе отношений между Западом и Грецией.Производство знаний и восприятие «настоящей» страны, которые критики с радостью повторяли в предыдущем десятилетии, теперь нужно было подвергнуть сомнению. В этом теоретическом повороте важную роль должна была сыграть книга Эдварда Саида «Ориентализм » (1978) с ее аргументами о политической, имперской силе знания, «господствующей», «реструктурирующей» и «производящей» свой объект. Книга Мартина Бернала «Черная Афина » (1987), вызвавшая споры при публикации, подхватила постколониальные взгляды Саида и исследовала развитие того, что он назвал «арийской моделью» Греции в девятнадцатом веке, попытку Запада подавить азиатскую происхождения древней Греции и изображать ее как западную.«Создание арийской модели лучше всего можно рассматривать как попытку навязать романтические идеалы отдаленности, холодности и чистоты этому самому неподходящему кандидату» (Бернал 1987: 209). Понимая необратимый эффект способности теории «дестабилизировать предположение о том, что отношения с другими культурами и другими писателями естественны и беспроблемны», Дженнифер Уоллес в книге Шелли и Греция: переосмысление романтического эллинизма (1997) проследила сложную динамику между британскими писателями-романтиками и идея Греции, древней и современной, исследование вопросов ориентализации Эллады, поглощения Греции западным «авторитетом», толчка и притяжения желания и силы (Wallace 1997: 7).Впервые представления о Другом, заимствованные у Гаятри Спивака, Хоми Бхабхи и Люси Иригарай среди других теоретиков, были мобилизованы для осмысления потенциально колониалистского воображаемого проекта филэллинизма (Wallace 1997, esp. 119–48, 178–209). ).

В драматизации динамики силы и желания в игре филэллинского подхода к Греции в XIX веке отношения западного путешественника с женщиной «genius loci» стали часто повторяемым повествованием. В долгу перед влиятельным романом Жермен де Сталь « Corinne, ou Italie » (1807 г.) такие романы, как « Ida of Athens » Сиднея Оуэнсона (1809 г.), сочетали сентиментальную фантастику с антикварными, неоклассическими деталями и национальной политикой для изучения возможностей греко-британского сотрудничества в любой освободительной борьбы (Wallace 1997: 135–136).Ида, само имя которой стирает «символически разницу и расстояние между древней и современной Грецией», соблазняет западного лорда Б. своей классической красотой, игрой на лире и знанием древней истории своей культуры, так что он становится преданным как ей, так и Эллинская свобода (Сифаки 2008: 66). И действительно, как указал Александр Грамматикос в книге «Британская романтическая литература и возникающая современная греческая нация» , «отождествление Иды с древним прошлым своей страны действует как форма сопротивления имперской власти (Османской империи)» (34).Но, в конце концов, она сопротивляется предложениям руки и сердца лорда Б. как в Афинах, так и в Лондоне, выходит замуж за бойца греческого сопротивления и тем самым ставит под вопрос зависимость Греции от какой-либо «имперской власти». Таким образом, Оуэнсону удается «познакомить Британию с причиной греческой революции», а также подвергнуть сомнению колониальные предположения о владении или контроле. Роман продолжает вызывать растущий научный интерес, хотя современное издание еще не опубликовано (Wallace 1997; Trumpener 1997; Ferris 1998; Roessel 2002; Sifaki 2008; Grammatikos 2018).

В качестве вероятной модели лорда Б. последующие « Восточные сказки » Байрона следовали «театральному» лидерству Оуэнсона (Ferris 1998: 86) как в культивировании, так и в оспаривании клише межкультурных романтических отношений. Тем не менее, хотя эти повествовательные поэмы закрепили его поэтическую известность и сыграли важную роль в развитии филэллинской риторики, в недавних критических описаниях классической рецепции, национальной идентичности и греческой революции ими относительно пренебрегали (несмотря на Leask: 13-67). «Гяур » (1813 г.), в частности, предполагал образную связь между женщиной и местом, открываясь отрывочными проблесками разрушенного и заброшенного греческого пейзажа («Нет дуновения воздуха, чтобы разбить волну / Которая катится под могилой афинянина»: лл. 1-2) и перемежаются травмирующими воспоминаниями о том, как возлюбленная Лайла была карателем, утопленным ее брошенным османским мужем Хасаном:

Я смотрел, пока не исчез из поля зрения,

Как уменьшающийся камешек, он исчез;

Все меньше и меньше, белое пятнышко

То блестела волна, то насмехалась над зрелищем.( The Giaour : ll. 380–83)

Разные голоса в бессвязном стихотворении, которое предположительно поэт подслушал, «случайно прочитанное одним из рассказчиков в кофейнях, которых много в Леванте», подчеркивают путаницу травма и множественность точек зрения (McGann 1968: 143). Но становится очевидным, что венецианский любовник, Гяур, берет на себя ответственность за гибель Лейлы, наказанную так же, как и она, за их любовь, и признает свое сходство с Хасаном, которого он впоследствии убил («Но он сделал только то, что я сделал / Сделал она солгала более чем одному»: ll.1062–63). Проклятый осиротевшей семьей Хасана на вампирскую вечность, отношение Гяура к земле и ее народу отмечено одновременно чувством вины, духовным голодом, отвращением к себе и неповиновением, память о том, что он тотально и страстно владел греческим телом Лейлы, все еще преследует его. Это классический прием как готический фетиш, конфликт из-за Греции между имперскими державами, реконфигурированный как интимная вендетта.

Наряду с гендерной теорией межкультурного взаимодействия «конец истории» Фрэнсиса Фукуямы и рост националистических конфликтов и этнических чисток на Балканах в 1990-х годах привели к переосмыслению национализма и борьбы за национальное освобождение (Fukuyama 1992). .Симптомируемый различными подходами Бенедикта Андерсона и Энтони Д. Смита, национализм можно рассматривать либо как типичный современный феномен, основанный на напряженных усилиях коллективного повествования и добровольной веры, что приводит к «воображаемому политическому сообществу» (Anderson, 1983). : 5–6), либо его истоки можно проследить еще дальше во времени, «происходя от взаимного влияния «слоев» социального и исторического опыта и происхождения национальных явлений от этнического и территориального символизма» для развития гибридного старого/ новая идентичность (Смит 1995: 6).Греция в этом контексте была прекрасным местом для теоретического осмысления этих противоположных идей. «Греция представляет собой полезный пример, который проливает свет на процессы, с помощью которых нации создаются творческим путем», — заявил Роберт Шэннан Пекхэм в National Histories, Natural States (Peckham 2001: ix). Требования филэллинов о национальном освобождении греков, вдохновленные французскими революционными и наполеоновскими идеями, тем не менее были «санкционированы претензиями на наследство древней Эллады» (Peckham 2001: xi).Как показала Констанца Гютенке в работе «Размещение современной Греции » (2008), ландшафт старых классических следов — руины храмов, места классических сражений — был мобилизован для новой романтической идеологии незавершенности и освобождения (Гютенке 2008: 6 и далее). ). Когда Байрон пересек береговую линию Албании, он попал одновременно в восточную и западную сферу, которая предлагала путешественнику «синхронные истории» (Makdisi 1998: 127). С одной стороны, земля представляла собой источник культурного наследия Западной Европы.С другой стороны, он предлагал экзотический, заманчивый побег от западной современности. Сопоставляя Иллирию (или Эпир) с Аттикой (или Афинами), Байрон провокационно позволил конкурирующим мифическим местам, связанным с комедиями Шекспира и трагедиями Софокла, столкнуться с обломками материальной культуры в воображении читателя, тревожа укоренившиеся штампованные предположения с мягкой иронией. и самопровозглашенное ограничение: «едва замечается», «редко замечается», «не знаю», «не может… соответствовать».

От темных преград этой суровой земли,

Эв’н, к центру долин Иллирии,

Чайлд-Гарольд преодолел множество возвышенных гор,

Через земли, редко упоминаемые в исторических сказках;

Но в славной Аттике такие прекрасные долины

Редко увидишь; и прекрасный Темпе не может похвастаться

Очарованием, которого они не знают; любимый Парнас терпит неудачу,

Хотя классическая земля и наиболее освящена,

Чтобы соответствовать некоторым местам, которые скрываются на этом понижающемся побережье.

    ( Чайлд Гарольд II. 406-414).

Бенедикт Андерсон указывал на парадокс национализма, а именно на то, что ему придается всеобщая значимость, даже если он проявляется с «непоправимой особенностью». Возникновение Греции в начале девятнадцатого века высветило ложную бинарность в этом парадоксе, поскольку новая нация одновременно зависела от просвещения, космополитических идей свободы и в то же время черпала вдохновение из культуры, которая предположительно была одновременно древней и уникальной.Поэма Перси Биши Шелли «Ода свободе » хорошо иллюстрирует это противоречие. В поэме дух древней Эллады предстает как пламя, переходящее от культуры к культуре через историю подобно огненным маякам. Чтобы выдумать Гераклита, нельзя дважды опустить руку в одно и то же пламя! Национальный дух «Эллады» распространен повсеместно, вдохновляя последующие революции, и все же он также процветал в определенное время и в определенном месте, а теперь он увял и «сморщился» от веков:

На поверхности быстротечной реки Времени

 Лежит сморщенный образ его, как тогда лежал

Неподвижно неспокойно, и навеки

 Трепетится, но не может пройти!

Голоса его бардов и мудрецов гремят

   Взрывом, пробуждающим землю

    Сквозь пещеры прошлого.( Ода Свободе : лл. 76–82).

Прогрессивный характер национального освобождения, который, казалось, поддерживал филэллинскую риторику, в последнее десятилетие, в эпоху Брексита и того, что обычно называют греческим кризисом, вновь стал объектом пристального внимания. Каково политическое значение национализма в условиях глобализации? В дебатах об отношениях Великобритании или Греции с Европейским союзом сторонники выхода из ЕС и восстановления национального «суверенитета» были как крайне правыми, так и крайне левыми.Этот современный контекст побудил нас снова задуматься об аргументах и ​​идеологиях, действовавших в 1820-х годах, когда все больше и больше западных европейцев оказывали поддержку греческой революционной войне. Что означало построение риторики о долге перед греками и как мы можем соотнести это с бременем долга Греции перед своими кредиторами из ЕС сегодня? (Ханинк 2017). Мы могли бы даже подумать о том, что поставлено на карту, проводя эти аналогии между свободой Греции в 1821 году и в 2021 году. Кто-то может сказать, что общий суверенитет федерального Европейского Союза с его высокими стандартами в области прав человека и верховенства права, очень отличается от автократической Османской империи, особенно в том, что изображается в зловещих отчетах Хобхауса, Холланда или Байрона.Но недавние публикации нарисовали совсем другую картину «религиозного, этнического, социального и языкового разнообразия Османской империи» (Fleming 1999: 26) или даже ее предположительно космополитического, толерантного образа жизни (Mazower 2004; Mansel 2011). В этом отношении «божественное творение» Афин, «сверкающее своим гребнем колонн, по воле/Человека, как на алмазной горе, установленной», могло бы показаться консервативным отступлением к однородному, религиозно -измененная и этнически «чистая» культура от полиэтнической «испорченности» глобализованного, многостороннего социального организма ( Ода Свободе : ll.69-71).

Но, конечно же, Греция никогда не была «чистой», алмазной или мраморной, сверкающей и блестящей на протяжении веков, и в последние пару десятилетий ученые хотели еще больше развить это изобретение нации 1820-х и 1830-х годов. Растет признание гибридности Эллады. Степень, в которой писатели начала девятнадцатого века изображали греческую культуру не только как источник западной цивилизации, но и как экзотически восточную и соблазнительно отличающуюся, некоторое время была источником критических дискуссий (Aske 24–32; Wallace 1997: 114–114). 47).Как заметил писатель-путешественник Уильям Гелл в 1810 году:

Нет страны, в которой можно было бы наблюдать и сравнивать с такой легкостью противоположные обычаи Европы и Азии или менять обстановку с такой быстротой: ведь когда классический путешественник удовлетворен простотой героических веков в горах Аркадии, он может в течение часа спуститься на равнину и, попивая кофе из чашки, украшенной рубинами, воплотить в жизнь великолепные видения арабских ночей в суд паши Триполиццы (Gell 1810: ii–iii, цитируется по Wallace 1997: 128–129).

В Греции можно было пережить «наложение» двух воображаемых культур, Аркадии и Арабских ночей, и, таким образом, подумать о самом акте такого мифотворчества, подчеркнутом этой встречей. «Такой пейзаж, как современный греческий… таким образом, особенно подходит для того, чтобы вызвать (и, в свою очередь, зеркальное отражение) отражение в его наблюдателе и художнике, представляющем его… Таким образом, «греческое дело» по существу всегда было причиной зрителя» (Güthenke 2008). : 32). Но в последнее время ученые рассматривают не только ориентализм в путевых заметках девятнадцатого века, но и то, что можно считать ориентализацией самого академического изучения филэллинизма.Обратите внимание, например, на Пенелопу Папайлиас: «Неудивительно, что филэллинизм с его восторженными похвалами грекам был воспринят буквально, и его оказалось трудно распознать как разновидность ориентализма (или балканизма)» (Papailias 2005: 28). Опираясь на греческие источники, а также на западные, и «роясь в архивах», Констанца Гютенке и Гонда ван Стен проложили путь западным ученым, чтобы «перерисовать контуры взаимозависимых ориентализма и эллинизма, империализма и национализма» и «внести дифференциацию и неоднородность — или столь необходимые коррективы — в тенденцию к гомогенизации восточных земель в инертную массу» (Van Steen 2010: 4).Изучение ориентализма должно иметь более равное значение с изучением эллинизма, когда речь идет о развитии дисциплины классиков в начале девятнадцатого века. Нам необходимо признать идеологическое разделение между двумя «родственными» дисциплинами, поскольку филэллины укрепили границы своей воображаемой географии, «переделывая [] свои комнаты и запирая [] двери» (Marchand 2012: 167). Такая перекалибровка оказывает существенное влияние на то, как критически воспринимается «формирующаяся современная греческая нация» (Grammatikos 2018).

«Ориентализм (или балканизм)» Папаилиаса указывает на межкультурную гибридность, встречающуюся на всех границах Греции — на востоке, западе, севере и даже на юге — и ее влияние на дестабилизацию (или укрепление) национальной идентичности и истории. . Границы древнегреческого мира охватывают, по крайней мере, если не дальше, Сицилию и южную Италию (или Великую Грецию) на западе, Албанию, Северную Македонию, Болгарию на севере, Турцию, Кипр и Левант на востоке. , и, с Александрией, Египет на юге.Недавние книги о возрождении греческой трагедии как на западе (южная Италия), так и на востоке (в Крыму) и о продолжающемся наследии Клеопатры в Египте выдвигают вопрос о географическом ареале эллинской культуры и ставят вопрос о самом определении греческого происхождения (Bosher 2016; Hall 2013; Stothard 2013). Продолжающаяся работа по археологии и культуре многих греческих островов в Восточном Средиземноморье раскрывает историю миграции и разнообразия населения (Christophilopoulou 2021).Это геополитическое и историческое давление на греческое чувство национальной идентичности бросило вызов четкой риторике самобытности или суверенитета, но в то же время спровоцировало напряженные усилия по созданию именно такого коллективного мифа о древности и принадлежности. Границы стали одновременно местами межкультурных встреч, «контактными зонами», на которые ссылается Грамматикос, цитируя Мэри Луизу Пратт (Pratt 2007: 7), и в то же время оборонительными границами, агрессивно охраняющими греков от негреков. Мобилизация македонской археологии в споре о границе с тем, что теперь стало Северной Македонией, является интересным проверочным случаем в этом отношении.Раскопки гробницы Филиппа II в Вергине и развитие музейных экспозиций там и в Салониках были переплетены с национальной потребностью объявить Македонию греческой, подчеркнуть ее древность и выковать ее отличие от Республики Северная Македония. с момента распада Югославии в начале 1990-х гг., что привело к пробуждению национализма на Балканах.

Границы Греции, таким образом, обращены лицом к Янусу, если воспользоваться термином Хоми Бхабхи, обращенным внутрь, чтобы защитить то, что воспринимается как древняя эллинская культура и ее наследие, и в то же время обращенным вовне, чтобы подвергнуть сомнению именно такие различия наследия и идеология (Бхабха 1990: 1–3).Точно так же канонические негреческие представители филэллинизма, такие как Байрон и Шелли, продолжают цитироваться как неспециалистами, так и академическими авторами (такими как Muse 2010: 142) как бездумные защитники романтического дискурса, несмотря на тот факт, что что критики опубликовали обширные исследования, показывающие, насколько они подвергали это сомнению (Wallace 1997: 178–205; Ferris 2000: 108–33; Grammatikos 2018 105–25). Мы уже указывали ранее на ироническую дестабилизацию Байроном клише в Чайльд Гарольд II и Гяур .Цитата из предисловия к роману Шелли « Эллада »: «Мы все греки — наши законы, наша литература, наша религия, наше искусство уходят своими корнями в Грецию» неоднократно цитировалась вне контекста как основное выражение некритического романтизма. эллинизма, и, конечно же, эта работа была названа «одним из величайших пропагандистских произведений войны» (Wallace 1997: 198). Но эта пропаганда содержит собственную самокритику и далека от «простого повторения готовой истории» (Ferris 2000: 110).Последствия того факта, что последующая «драма (если ее можно назвать драмой)» построена по образцу « персов» Эсхила , должны быть отражены в дальнейшем. В то время как «Персы » были поставлены как на древнегреческом, так и на современном греческом языке революционерами в Константинополе, чтобы пробудить бунтарское рвение в сердцах греков, живших под властью османов, «прославляя революционное насилие как очищающую и укрепляющую силу» (Van Steen 2010: 123), двусмысленность, присущая оригинальной эсхиловской пьесе — разногласия между союзниками и врагами, смазанные различия между историей и пророчеством, прошлым, настоящим и будущим — создают нюансы неопределенности в собственном тексте Шелли.Александр Грамматикос еще раз взглянул на «филэллинские» хоры пленных гречанок и показал, что, взывая к британцам, выступающим против греческого освобождения, они «приходят к пониманию того, что древнее язычество не согласуется с их христианством и что мифы прошлого несостоятельны». уходит своими корнями в наследие насилия» (Grammatikos 2018: 108). Шелли скептически отнесся к якобы идеальной этике древних греков, которая также была предложена в оригинальной пьесе Эсхила. Уоллес пошел против критической тенденции, взглянув не только на хоры Hellas , но и на главного героя драмы, турецкого султана Махмуда.Махмуд взывает к шекспировскому Макбету не меньше, чем к Ксерксу Эсхила, вызывая сочувствие своим измученным сознанием побед и поражений: «Завтра и завтра подобны светильникам/ Поставлены на нашем пути, чтобы осветить нас до края» ( Эллада , л. 644). -5). Уоллес показал, как поэтическая драма Шелли смешивала различные источники и регистры, чтобы усложнить лояльность и идентичность и позволить «динамике трагической драмы [] размыть и отрицать… определения» (Wallace 1997: 204). Таким образом, Эсхил и кооптируется, и смещается в диалоге с прошлым, придавая дополнительное измерение заключительным строкам драмы: «Мир устал от прошлого / О, пусть он умрет или наконец упокоится!» ( Эллада , лл.1100-1101).

Тем временем ученые попытались выйти за рамки канона, чтобы взглянуть на более маргинальные филэллинские голоса. Помимо более известной работы Фелиции Хеманс и Летиции Элизабет Лэндон (ЛЭЛ), Ной Комет обнаружил интересные детали в женских журналах девятнадцатого века, таких как «Ежемесячный музей леди» , в которых были объединены стихи и отчеты о древних и современных греческих женщинах и предложено: в Romantic Hellenism and Women Writers (2013), что «необходимость греческой независимости была намного больше, чем предполагалось, поскольку самое катастрофическое последствие рабства — развращение женской добродетели — уже произошло» (Comet 2013: 41).Грамматикос справедливо указывает на классический ориентализм, стоящий за такой риторикой (107–108), и обращает наше внимание на некоторые менее известные тексты — роман Кэтрин Грейс Годвин «», «Рейне Канциани, » (1825 г.), «Невеста грека» Хеманса. Isle» (1828 г.), « Путешественники » Тертиуса Кендрика (1825 г.) и « Последний человек » Мэри Шелли (1826 г.) — для исследования предположений филэллинизма по мере развития войны. Другие филэллинские драмы, помимо «Эллады » Шелли , такие как «Смерть Демосфена » Николаоса Пикколоса и «Али Пача » Джона Ховарда Пейна, восстанавливаются и анализируются (Muse 2010; см. также список других пьес Muse в Лондоне, Нью-Йорке и Париж, который «продвигал дискурс о свободе»: Muse 2010: 140).Эти открытия забытых текстов приветствуются, и в этой области необходимо провести дальнейшие исследования. Нам нужна более богатая культурная история десятилетия: романы, поэзия, драма, очерки и журнальные репортажи, которые могли бы внести вклад в растущую поддержку греческого освободительного движения и зарождающейся нации, основанной на филэллинском призыве к древнему классическому наследство. Вклад женщин в лондонские ежегодники и подарочные книги, предназначенные для читательниц, особенно требует дальнейшего изучения (см., например, Wallace 2011).Но были ли эти голоса, вновь обнаруженные теперь, обязательно более вопрошающими? Во многих случаях кажется, что голоса «маргиналов» на Западе часто были беспрекословно филэллинскими, увековечивая миф и коммерциализируя его, чем более выдающиеся литературные писатели, такие как Байрон и Шелли.

Эллины заявляют о своем эллинском наследии

В то время как предыдущий раздел этого обзорного эссе был посвящен исследованиям западной классической рецепции и филэллинизма, в этом разделе рассматриваются научные книги о греческой классической рецепции во времена Революции, то есть о том, как люди, называющие себя «эллинами», утверждали и вели переговоры. свое эллинское наследие.Хотя монографии на эту тему нет, все книги, обсуждаемые здесь, внесли существенный вклад в научное изучение рецепции греческой классики в период между 1795 и 1835 годами. Мы не считаем книги, изданные или изданные первыми на греческом языке, такими как важное произведение Пасхалиса Китромилидеса, поскольку они заслуживают отдельного обзора. Опрос показывает, что новогреческие исследования были лабораторией для размышлений о классической рецепции в транснациональном и постколониальном контексте.

На протяжении большей части двадцатого века отношения между древней и современной греческой культурой понимались греческими учеными как часть лапидарной «классической традиции» и изучались с точки зрения влияния и преемственности. Следы древности в народных жалобах, деревенской архитектуре, народных обычаях, таких как «хождение по огню», стихи Кавафиса и Одиссея Элитиса, а также модернистские картины Янниса Царучиса и Никоса Энгонопулоса, как говорили, свидетельствуют о диахроническом выживании и синхроническом единстве национальной традиции.Этот критический подход соответствовал стандартам гуманистической науки и был также адресован образованной греческой аудитории, подтверждая ее гордость своей предполагаемой однородной этнической идентичностью. Интерпретация классической греческой традиции дополняла воображаемую исключительность, основанную на чистоте и преемственности, которая доминировала в греческой академической историографии (языка, нации, искусства, культуры и т. д.) с 1860-х годов.

Этот преобладающий взгляд начал меняться в 1980-х годах, сначала в рамках новогреческих исследований, когда постструктурализм бросил вызов предположениям гуманитарных и социальных наук.Эпицентром перемен стала группа британских, американских и греческих исследователей литературы и культуры, связанных со Школой эллинских и римских исследований Бирмингемского университета, которые черпали вдохновение в Центре современных культурных исследований, процветавшем тогда в том же кампусе. а также другие постколониальные направления в критической теории, отмеченные ранее в этой статье. Многие из этих ученых совместно работали над новаторским томом «Текст и его поля » (1985), под редакцией Маргарет Алексиу и Василиса Ламбропулоса, который из-за радикального вмешательства (и красной обложки) стал известен как «The Text and its Margins » (1985). Красная книга новогреческого языка».Книга не бросала прямого вызова изучению классической традиции, но позволяла переосмыслить ее, поставив под вопрос границы текста, роль читателя, литературный канон, а также господствующие представления о гречности. Редакторы определили классицизм, беллетристику и эмпиризм как центральные вопросы: «Наше внимание привлекли три основных недостатка: во-первых, негативное влияние филологии, или «мертвая рука классицизма», преобладающее среди многих ученых, пришедших к новогреческой литературе. из дисциплины классиков; во-вторых, биографический импрессионизм и романтический дилетантизм во многих подходах к греческим авторам и текстам; в-третьих, почти полное игнорирование обсуждения и определения критических подходов» (Alexiou and Lambropoulos 1985: 7–8).Авторы тома использовали деконструктивное внимательное чтение и междисциплинарное исследование власти в культурных практиках для анализа конструкции греческой идентичности посредством канонизации истории литературы, поэтической риторики Джорджа Сефериса, дискурса националистического демотизма, взглядов на нимфоманию в анализе фольклора. , и исполнение стихотворных дуэлей. Проект Алексиу и Ламбропулоса оказался на стыке постклассицизма, постструктурализма и постколониализма.

Две другие книги того же десятилетия, написанные авторами вышеуказанного тома, предлагали генеалогию дискурсивного изобретения эллинской традиции. В Ours Once More (1982) Майкл Херцфельд стал пионером в изучении греческой науки, исследуя, как в первые годы независимости фольклор «обращался к, возможно, наиболее деликатным аспектам национальной идентичности, и его политические последствия были широко признаны. (Херцфельд 1982: 7). Это было первое систематическое исследование современной греческой литературы и культуры на английском языке и ее изобретение древности.Это также была первая книга, в которой утверждалось, что современная Греция не была унаследована, освобождена или возрождена, а просто создана благодаря сотрудничеству нескольких гуманитарных и социальных наук (таких как лингвистика, филология, история, археология, география), которые были мобилизованы для создания целостный образ образцового национального государства. Василис Ламбропулос продолжил это направление исследований в «Литература как национальный институт» (1988), обсуждая политику критики, связанную с созданием и передачей канонической литературной традиции.Это была книга «об институциональном характере литературной критики — литературной критики как культурного и национального института со своими собственными местами, механизмами и юрисдикцией, который производит, охраняет и пропагандирует литературную правду» (Ламбропулос 1988: 4). Начиная с конца восемнадцатого века, — утверждал он, — грекоязычные христиане-православные имперские подданные испытывали «огромное внешнее давление, чтобы адекватно реагировать на завышенные ожидания… европейского и американского романтизма, которые, от Гете до Бетховена и от Шелли до Делакруа, должны были утвердить и удовлетворить свои классические устремления.Это давление, чтобы они были истинными эллинами, было представлено грекам как их единственный способ или шанс определить приемлемую идентичность и оправдать свои политические притязания» (8). Интеллектуалы на Западе уже искали в современных греческих народных песнях признаки затянувшейся духовной жизни, поэтому греческие писатели, такие как Афанасиос Христопулос в его анакреонтических стихах, Андреас Кальвос в его пиндарических одах, Дионисий Соломос в его гомеровском видении и Спиридон Замбелиос в его его трагедия «Ахиллес » начала «показывать, что древний дух все еще жив и процветает,… читая и пишу в славных тенях Гомера, Эсхила, Фукидида и Платона».Непревзойденные образцы все еще были там, но были ли их наследники достойны этого сокровища?» (8). Ставя под сомнение герменевтику влияния и интертекстуальность в формировании литературного канона, книга подняла вопросы рецепции в греческой традиции.

Вместо того, чтобы считать греческую сплоченность и постоянство чем-то само собой разумеющимся, книги Герцфельда и Ламбропулоса открыли поле для изучения роли классицизма в производстве современных греков (см., например, Циовас 2014).Должны ли живущие греки самоопределяться как Ромиои , Грайкои , православные христиане, подданные империй, эллины или как-то еще? Сколько было эллинизмов? (Захария 2008). Согласно Грегори Юсданису в книге «Запоздалая современность и эстетическая культура: изобретение национальной литературы » (1991), грекоязычная православная торговая и интеллектуальная элита начала отклоняться от Османской и Российской империй в конце восемнадцатого века в сторону современного национального государства. использование эллинизации как формы модернизации культурной инженерии.«Греческие модернизаторы основывали свою нацию на первоначальном мифе о Западе. Больше, чем какая-либо другая этническая общность (кроме евреев), греки могли продемонстрировать, что они европейцы, и, наоборот, что европейцы действительно были греками» (Jusdanis 1991: 28). Наиболее консервативные из них «рассматривали древнегреческий язык как путь к классической Греции и к возрождению ее цивилизации». Вернувшись к неиспорченной форме древнего языка, они верили, что греческий народ снова займет свое законное место в Европе, положение, достойное его прославленных предков» (43).Литература, циркулировавшая в сферах общественной культуры, таких как салоны, культурные журналы, литературные общества и поэтические конкурсы, сыграла решающую роль в формировании национальной идентичности. Кроме того, Юсданис предположил, что вместо того, чтобы добиваться большего признания благодаря своим классическим связям, область новогреческого языка может воспользоваться своим периферийным академическим статусом и действовать как «второстепенная» (Делез / Гваттари), ставя под сомнение господство западной науки: « С маргиналов Европы он может активировать критический потенциал культуры, чтобы детерриторизировать интегративные тенденции критики, лишить ее права представлять других, и речь идет об универсалистских стратегиях» (12).Современная греческая наука была достаточно зрелой, чтобы задуматься о своем собственном статусе и роли во времена крупной реконфигурации гуманитарных наук.

Помимо переосмысления развития литературного канона и институтов литературы и культуры, новогреческие исследователи в течение последних 25 лет переосмысливают воображаемое пространство нации (см. Beaton and Ricks 2009). «В современный период эллинизм был идеалом как для европейцев, так и для греков», — заявил Артемис Леонтис в Topographys of Hellenism (1995).«Греки иногда использовали эллинизм в своих интересах, хотя они также пошатнулись под его тяжестью. Кажется неразумным предположить, что без западного эллинизма не было бы греческого государства, однако можно утверждать, что без эллинизма не было бы неоэллинизма» (Leontis 1995: 13). Опираясь на Жиля Делёза и Феликса Гваттари, Леонтис предложил топологический анализ литературной карты Эллады, сравнивая топографии иностранных путешественников, ученых и дипломатов, с одной стороны, и греческих поэтов, романистов и интеллектуалов, с другой.Она изучала контрапунктические отношения двух классических рецепций, западного эллинизма (режимы территоризации) и неоэллинизма (стратегии ретерриторизации), показывая, насколько греческое строительство современной Греции само по себе было грандиозным проектом классической рецепции. Люди, идентифицировавшие себя как греки, перепрофилировали землю и ее руины, а также памятники филэллинизма, чтобы построить не только первое освобожденное национальное государство, но и новый эллинский мир, воображаемую Элладу для современников.Неоэллинизм как « текстуализированных мыслей о произведении мечты нации» был дополнительно исследован Статисом Гургурисом в «Нация грез » (1996), опираясь на Зигмунда Фрейда и греко-французского философа и психоаналитика Корнелиуса Касториадиса. Современная Греция как «воображаемая территория (которая может соответствовать, а может и не соответствовать ее действительным политическим и географическим границам)» не может быть ограничена «суммой тех текстов, дискурсов или, в более общем смысле, культурных практик, которые объясняют ее существование». историческая запись», — утверждал он.Греция — это нечто большее, нечто иное. Или, одновременно будучи там ( в истории, в географии — в повествовании), оно есть в другом месте» (Gourgouris 1996: 31). Гургури утверждал, что филэллинизм колонизировал древность таким образом, что нативистский поиск независимого дискурса не позволил освободиться от стремления к безвозвратному происхождению (152). Между филэллинизмом, Просвещением и ориентализмом существовало «фундаментальное соучастие» (Gourgouris 4).

Тщательное топологическое прочтение карты Хартия Греции Ригаса Ферайоса, напечатанной в Вене в 1797 году, освещает взаимодействие филэллинского идеала и местного жизненного мира и переход Греции от полиэтнической империи к национальному государству. «Объект «Греция», представленный на этой карте, является палимпсестом того, что было, в общих чертах, «Грецией», «более широкой Грецией», если не обязательно Грецией в определенный момент времени. Это также архитектурный план будущей Греции», — прокомментировал Вангелис Калотихос в «Современная Греция: культурная поэтика » (2003).«Карта, включающая в себя территории на севере, вплоть до Дуная, и на востоке, вплоть до Малой Азии (но не на Кипре), является прежде всего воображаемой проекцией, которая предшествует такой территории и стремится создать ее. Так какая же «Греция» здесь представлена?» (Calotychos 2003: 26). Намеками на классическое прошлое и его идеалы карта была обязана рассказам филэллинов и греков диаспоры, вдохновленным эпохой Просвещения и либеральной философией американской и французской революций.Калотих назвал этот способ картографирования Греции и греков «дискурсом отсутствия смысла», который «отказывал современным грекам в присутствии, непосредственности и специфике». Материальность и специфичность греческих обычаев и верований были стерты под давлением одержимости Европы древней Грецией, и, следовательно, «греческая современность вытеснена подобными представлениями» (47). Это был пример «самоколонизации», интериоризации идеологии эллинизма, которую греки воспринимали как «и чужую, и родную, и Другую, и Того же самого», и производящей «поэтику неуверенности в гражданах этой новой нации… государства, так и вызывали сопротивление ему» (52).Это важный случай превращения классической рецепции в живую реальность самоформирования.

Афины были провозглашены новой столицей Эллады в 1833 году, как мы отмечали ранее, и новогреческие исследователи размышляли о роли археологии, исторической памяти и гражданской архитектуры в формировании современной идентичности. В центре этого проекта, конечно же, лежал Акрополь, памятник, важный не только для нации, но и для всего мира. Грекам пришлось примирить как глобальные построения, так и локальное понимание его значения.Как утверждал Энтони Калделлис в своем исследовании постантичного эллинизма, Христианский Парфенон (2009), сияние храма, ландшафт города и местная память способствовали возникновению афинских взглядов, в которых классическое прошлое вновь вписан в рамки христианской вселенной. (См. также Kaldellis 2007). Парфенон стал мощным символом самосознания нации, «средством действия», как выразилась Елена Ялури. Но что происходит, задается она вопросом в книге «Акрополь: всемирная слава, местная претензия» (2001), поскольку большое количество иммигрантов, прибывающих в Грецию с 1980-х годов, делает ее общество явно мультикультурным? «Будет ли Акрополь достаточно гибким, чтобы вместить эти другие культуры под своей крышей, или он станет представлением определенной группы греков, которые считают себя «настоящими»? Сможет ли второе поколение этих новых культур каким-то образом усвоить и принять Акрополь или они попытаются полностью от него отказаться?» (Yalouri 2001: 196).Последние тенденции в музыке, кино, литературе и уличном искусстве дают достаточно материала для ответа на эти вопросы. Тем временем улицы вокруг Акрополя, «сложная планировка и гражданская архитектура Афин девятнадцатого века, хотя и были инициированы архитекторами, получившими образование за границей, отражали не только международные неоклассические идеалы, но и чаяния современной греческой нации» (Bastea 2000: 1) . Унаследовав небольшой городок в руинах, непригодный для того, чтобы быть европейской столицей, новое греческое правительство заказало план города немецкому архитектору Эдуарду Шауберту и греческому архитектору Стаматиосу Клеантису, которые вместе учились в Берлине.План, который они разработали, был неоклассическим, немецкой интерпретацией воображаемого классического идеала, но «натурализованным» местными условиями. «Поскольку план стал реальностью, — утверждал Бастеа в «Создание современных Афин » (2000), — он стал принадлежать греческому населению, точно так же, как здания колониального наследия постепенно одомашниваются местным населением, войти в родной язык и стать неотделимым от него» (Бастеа 2000: 118). С момента создания независимого государства Афины, находящиеся в постоянном строительстве, были, пожалуй, наиболее концентрированным проектом классической рецепции и реставрации.Его неоклассическая архитектура, представленная баварским двором, «прославляла возвращение древнегреческой архитектуры в страну ее рождения и обеспечивала визуальную связь между Афинами и другими европейскими городами, которым новая столица стремилась подражать» (Bastea 2000: 147). .

Постколониальный подход к классической рецепции также повлиял на новогреческие исследования в области археологии и национального наследия за пределами Афин в последние годы. В книге «Нация и ее руины» (2007) Яннис Хамилакис отмечал, что в конце восемнадцатого века произошла эллинизация нового, православного и многонационального социального класса, который «стал известен себе и другим как греческий».Вскоре он установил связи с западноевропейским средним классом, перенял некоторые из его образов жизни и вступил в контакт с классицизмом и западным эллинизмом, одной из доминирующих идеологий среди высших и средних классов Западной Европы и краеугольным камнем европейского Просвещения. Это побудило их «заново открыть» свое классическое наследие и представить себя себе и другим наследниками этого наследия» (75–76). Приняв идеал эллинизма, они сделали классическую древность символической столицей новой Греции и вернули себе ее наследие.Как следствие, «отношения между современными греками и классическим наследием определялись чувством двойной ответственности: ответственностью доказать классическим грекам, что их современные потомки достойны их; и ответственность перед западноевропейцами быть достойными и способными распорядителями этого наследия» (82). Опираясь на новый материализм и исследования аффектов, Хамилакис исследовал напряженность между древностью и повседневной жизнью: «Национальный топос , структурированный и определенный древностями, должен был быть очищен и очищен, воссоздан, разграничен и выставлен напоказ его материальные истины.Таким образом, древности были отделены от сети повседневной жизни; они стали археологической летописью, на которую можно смотреть, восхищаться, бесконечно воспроизводить» (122). С появлением классической античности археологическое и национальное слились (120) в монументальной историчности Греции, которая затмила социально-исторический контекст девятнадцатого века (103; см. также Damaskos and Plantzos 2008; Voutsaki and Cartledge 2017).

Археологическая защита фактически началась в Греции в последние годы османского владычества.Первый Археологический музей был основан в 1829 г.; первые попытки контролировать незаконные раскопки и вывоз древностей в соответствии с первым археологическим законом последовали в 1834 году. В то же время начались работы по восстановлению и перестройке древних памятников на Акрополе. Но, как показал Аргиро Лукаки в книге Living Ruins, Value Conflicts (2008), защита классического наследия вызвала конфликты, порожденные напряженностью между (западными) древними памятниками и (коренными) современными руинами.Греки чувствовали ответственность за «сохранение и улучшение городских палимпсестов, памятников и руин», а также за развитие «современной эстетики» (Loukaki 2008: 3). Размышляя над устоявшейся диалектикой между универсальными притязаниями и региональными правами в самоформировании нации (Yalouri 2001; Bastéa 2000; Hamilakis 2007), Лукаки проследил в литературе, архитектуре и ландшафтном дизайне «особую греческую эстетику в реставрации». (Лукаки 2008: 9).

Подобно тому, как исследователи западного филэллинизма в последние годы сосредоточили свое внимание на границах Эллады, так и новогреческие ученые начали изучать гибридные культуры на ее границах.Независимо от того, сосредоточено ли внимание на греческих интеллектуальных сообществах в Константинополе (Ван Стен) или на поственецианской адриатической полиэтнической, многоязычной интеллектуальной среде на границе между Италией и Грецией (Заноу), эффект заключается в том, чтобы отвести «взгляд от одного». от всеобъемлющей схемы «неоэллинского Просвещения» к многочисленным греческим и средиземноморским Просвещениям, сформировавшимся на пороге современного мира» (Заноу 2019: 200). Когда и Венецианская, и Османская империи рухнули, интеллектуалы и политики пытались «заново изобретать себя во времена вечных кризисов и перемен», сталкиваясь с «появляющимся словарем национализма, большую часть которого они сами создали» (Zanou 2019: 1).Как показывает Заноу в книге «Транснациональный патриотизм в Средиземноморье » (2019), «Быть ​​греком» стало модным повсюду в филэллинской Европе» (139). Многие интеллектуалы с двойственным греко-итальянским сознанием задавались вопросом, кто они на самом деле: «Итальянский филэллин или грек диаспоры?» (133). Цифры, которые обсуждает Заноу, объединяет «одна основная черта, а именно, транснациональный патриотизм — лояльность, приостановленная между Венецией, Италией, Ионическими островами, Грецией и Российской, Британской и Османской империями, — сопровождаемая в то же время постоянным, щемящее чувство отчужденности от этих патриотизмов и чувство нахождения «вдали» и «вне»» (6).Эти романтики никогда не принадлежали. Они оставались бездомными на протяжении всей своей жизни. Они воспринимали «революцию и свою новую греческую родину глазами итальянского филэллинизма» и, в случае греческой и особенно ионийской диаспор, «новое национальное сознание строилось вокруг отсутствия, изгнания и отчуждения» (133). Отсюда их «чувство отчужденности от этих патриотизмов и их чувство незавершенности и поражения» (63) и их «заикание между языками» (59) и идентичностями.

Напротив, на Востоке идентичности выковывались и «исполнялись» более остро, ускоренные неотложностью освободительной борьбы. Как упоминалось ранее в этой статье, постановочное чтение « персов » Эсхила в Константинополе в 1820 году стало проверкой моды на исполнение эллинизма, небольшого по масштабу, но грандиозного по символике. Пьеса превратилась «из трагедии в гимн Греции и ее идеалам, и она опосредовала образы греческого происхождения, традиции и подлинности» (Ван Стен 2010: 68).В «Освобождение эллинизма от Османской империи » (2010) Ван Стен показывает, что благодаря перформансу персов они смогли принять «не только политическую позу, но и стиль глубокого интеллектуального, идеологического и стратегического мастерства. своих культурных и других — пригодных для эксплуатации — ресурсов, которые позволили бы им преодолеть восточный гнет» (154). С другой стороны, граф де Марцелл, французский дипломат и Филэллин, присутствовавший на спектакле и написавший о нем, год спустя представил революцию как «возрождение трагедии, греческой государственности и греческого классического сознания» (69).Это был тот самый граф, который также перевез Венеру Милосскую обратно в Париж и взял на себя ответственность говорить за греков. Он «привел современных эллинов к полутеатральному существованию и поставил Грецию под давление, чтобы она играла сама себя» (169). Таким образом, поведение Марцелла отразило всеобщее колониальное отношение. И все же местные греки в Константинополе «использовали пьесу не для сопротивления западным колониальным интересам, а для того, чтобы присвоить то, что эти колониальные интересы могли им предложить, — чтобы «колонизировать идеал» для себя» (154).Этот единственный эпизод, прочитанный Гондой Ван Стин со всех точек зрения, позволил ей с пользой «задокументировать, исследовать и разрушить империалистическое господство, которое лежало в основе взаимодействия Франции с классической и современной Грецией» и, таким образом, подвергнуть критике филэллинизм, ориентализм, империализм и колониализм. под влиянием восстания 1821 г.

Авторские книги, рассмотренные выше, о восприятии классики греками во времена Революции, имеют четыре основные характеристики. Во-первых, они согласны с тем, что вместо того, чтобы придерживаться западной идеи об Элладе для создания национального государства в западном стиле, грекоязычное христианское православное население Османской империи могло бы пойти другим политическим путем, например, продолжать функционировать в пределах Империи. но в более доминирующем качестве, обогнав его администрацию или, альтернативно, создав многоэтническое государство.Во-вторых, они ставят под сомнение основные дуализмы традиционной интеллектуальной истории, такие как империя и нация, Восток и Запад, центр и периферия, традиция и современность, религия и Просвещение. В-третьих, они формулируют явное методологическое понимание, которое подвергает сомнению гуманистические предположения диахронических греческих исследований и позволяет им общаться с другими областями и дисциплинами. В-четвертых, они продвигаются в широкой области культурных исследований, принимая радикально инклюзивный взгляд на современный эллинизм и его греков.Как мы видели, ученые рассматривали разные способы создания современной Греции. Используя их собственную терминологию, их подходы можно назвать сбором нации (Herzfeld 1982), «канонизацией» нации (Lambropoulos 1988), «эстетизацией» нации (Jusdanis 1991), «картографированием родины» (Leontis 1995), «мечтанием». нация» (Gourgouris 1996), «самоколонизация» нации (Calotychos 2003), «планирование нации» (Bastea 2000), локализация нации (Yalouri 2001), археология нации (Hamilakis 2007), курирование нации ( Лукаки, ​​2008 г.), «исполнение» нации (ван Стин, 2021 г.) и «заикание нации» (Заноу, 2019 г.).Это впечатляющий диапазон подходов, которые исследуют как национализм, так и эллинизм, а также беседуют с ревизионными византийскими, османскими, средиземноморскими и постколониальными исследованиями. (См. также Mitsi and Muse 2013). Такие подходы проявляются при тщательном внимательном чтении карты Хартии Греции (1797 г.) Ригаса Ферайоса Калотихоса, «Отчета о современном состоянии цивилизации в Греции» Адамантиоса Кораиса (1803 г.) Гургуриса, плана Клеантеса-Шаубера для Афин ( 1832 г.) Бастеи, восстановление Храма Афины-Ники (1835-36) Гамилакисом и «Пролегомены» Иакова Полиласа к первому изданию Дионисия Соломоса (1859 г.) Ламбропулоса.

Начиная уже с 1830-х годов, западный эллинизм заставил живых греков замолчать, чтобы они не могли заразить классические идеалы (Lambropoulos 1993: 24–78). За очень немногими исключениями, его основные сторонники считали, что любой современный энтузиаст-филэллин может стать классиком, кроме современных греков. На протяжении большей части двадцатого века древние понимались в терминах, установленных такими мыслителями, как Лукач, Беньямин, Арендт, Штраус, Левинас и Агамбен. Эти философы считали грека предметом спора с Гегелем или Хайдеггером, а не живым человеком (несмотря на всех греков, которых они встречали в крупных столичных центрах).Весьма обнадеживает тот факт, что в этом столетии мейнстримные исследования классической рецепции проявляют растущий интерес к грекам современности, раскрывая механизмы расизации и темпорализации, действующие в классицистических режимах.

Память 1821 года и настоящее время

Что же мы будем отмечать в 2021 году? Мифы долго умирают. Новым идеям и научным открытиям требуется много лет, чтобы просочиться в общественное сознание.Популярное представление о происхождении нации, основанное на культурном наследии, археологических памятниках и историях, которые мы сами себе рассказываем, не может быть легко поколеблено критикой в ​​академической среде. В Израиле, например, археологи давно доказали отсутствие материальных свидетельств Исхода и теперь ставят под сомнение историческую основу первого храма Соломона в Иерусалиме, а вместе с тем и основополагающий миф нации — еврейскую исключительность, предполагаемое Богом данное право от народа Израиля к Храмовой горе и Иерусалиму в качестве его столицы — по-прежнему горячо повторяется политиками и общественностью с важными геополитическими последствиями (Finkelstein 2001; Abu El-Haj 2001; Wallace 2006).Сопоставимый случай идеи Греции, выкованный в нарративе об исключительности Древней Греции и идеологии ее «призрачной, святой земли» (Байрон, 1970), может показаться аналогичным отставанием от последних пяти десятилетий научных исследований как внутри страны, так и за рубежом. Действительно, продолжающаяся работа Янниса Хамилакиса и Рафаэля Гринберга специально проводит сравнение между Грецией и Израилем, исследуя общее происхождение классической археологии и археологии Святой Земли как «эпицентра» европейской современности (Hamilakis and Greenberg 2021).

Кроме того, юбилейные поминки так же связаны с настоящим моментом, как и с прошлым, если не больше. Как описал Гонда Ван Стин, каждая из предыдущих крупных годовщин греческой революции в 1871, 1921 и 1971 годах приходилась на периоды кризиса и использовала нормативную идеологию «аутентичного» продвижения от античности к настоящему моменту. чтобы сплотить нацию и привить молодежи патриотический дух и стойкость (Van Steen 2021). «Классификация статуй и массовое зрелище» настойчиво кооптировались для перформативного «использования истории» греческим государством именно тогда, когда национальная вера в себя и внешняя и внутренняя политика находились под наибольшим давлением, будь то в ирредентистские годы начало 1920-х или репрессивные годы хунты.Поразительно, что 2021 год приходится на то время, когда Греция сталкивается с четырехкратным кризисом: продолжающимся финансовым кризисом, кризисом беженцев, усилением напряженности в отношениях с Турцией в восточном Средиземноморье и кризисом Covid. Память о греческой революции и любое восхваление ее предполагаемых истоков в классической древности обязательно были вызваны этими критическими соображениями. Например, видеозаписи посланий мировых лидеров, отправленные на празднование Дня независимости 25 марта, связывали комментарии о международном долге перед древней афинской демократией с постоянным обязательством поддержать Грецию в случае любых провокаций со стороны Турции.До этого делегации памятного комитета «Греция 2021» отправились на некоторые из самых отдаленных островов страны, чтобы напомнить им о предстоящем юбилее и его значении для их чувства патриотизма и политической стойкости. Например, во время одного из таких визитов член комитета Пасхалис Китромилидес подчеркнул, что остров Кастелоризо является «не только конечной точкой греческих владений, но и островком, на котором сохранилась часть эллинизма Малой Азии в своем родина предков».( Греция 2021 ).

Но заявленные цели юбилейного комитета «Греция 2021» ссылаются как на будущее, так и на прошлое, как на национальные события, так и на глобальный контекст, в своей системе отсчета. Общественности было предложено внести свои собственные предложения по увековечиванию памяти, свои собственные примеры греческого прошлого, настоящего и будущего, которые заслуживают того, чтобы их помнили и прославляли. Как показал наш научный обзор, полиэтнический характер греческого общества теперь означает, что у него есть уверенность, чтобы признать гибридную историю Эллады, противоречивые нарративы о ее основании двести лет назад и недостатки в предполагаемой истории преемственность между древностью и современностью.Кроме того, широко распространенное сегодня среди молодежи признание необходимости деколонизации нашей истории означает, что постколониальные интерпретации филэллинизма и классической рецепции уже должны вызывать отклик более широко, за пределами академии. Возможно, многие в Греции и во всем мире теперь имеют сложное теоретическое понимание того, что поставлено на карту в утверждении, что «древность выиграла войну для греков» (Циовас 2021).

Празднование годовщины 1821 года, возможно, проводится как дебаты или даже как соревнование между историческими дискурсами за право дать доминирующее описание основания современной Греции.Политическая, социальная, экономическая и интеллектуальная история, а также различные подходы в каждой из них используют конференции, телевизионные программы, лекции, интервью и даже доступ к партийному руководству, чтобы придать силу и влияние их оценке революции. В рамках этого агонистического проявления общественных гуманитарных наук филэллинская и греческая классическая рецепция признается и изучается, но не проблематизируется. С другой стороны, за пределами области истории и ближе к социальным наукам и культурологии преемственность между эллинизмом, филэллинизмом, неоэллинизмом и классическими исследованиями рецепции исследуется коллективным международным проектом Деколонизация Эллады , созданным в ответ на двухсотлетие Греческой революции, которая ставит под сомнение саму идею Эллады.«Кочевая платформа» формулирует свои цели следующим образом:

«Эллада» как построение Западом идеализированного образа Древней Греции

сыграла центральную роль в формировании европейской современности, а также в легитимации

существования «Современной Греции». ». Ценности, эстетика и

эволюционных иерархий классицизма использовались для оправдания западного превосходства и

рационализации европейского завоевания и порабощения по всему миру. Однако «Эллада»,

, также охватывает христианские и религиозные основы якобы

«светских» западных традиций и диахроническое использование Греции

в качестве буферной зоны, культурной границы и оплота между христианством и исламом,

Востоком и Запад, капитализм и коммунизм, «цивилизация» и «варварство».

To Decolonize Hellas , таким образом, означает разоблачение колониальных генеалогий, подпитывающих

ориентализм, балканизм, ксенофобию, расизм, гомофобию и сексизм, сформулированные в его названии. Тем не менее, уделяя внимание активному изменению «Эллады» посредством эмерджентных,

освободительных и творческих форм принадлежности, мы также надеемся вдохновить активацию и документирование опыта и практик, воспоминаний

и движений, генеалогий и отношений, часто маргинализируемых, тривиализировал

и сделал неописуемым в доминирующих мемориальных и интерпретационных рамках,

, тем самым открыв путь к более обитаемому и инклюзивному будущему.

               ( Деколонизация Эллады )

Этот радикальный проект иллюстрирует способность классических исследований рецепции проводить работу, которая исследует использование «колониализма» для изучения современных греков и в то же время. Будет интересно посмотреть, что произойдет с праздничными заявлениями о революции, когда они начнут сливаться с воспоминанием о катастрофическом поражении Греции в 1922 году в греко-турецкой войне 1919–1922 годов, которая ознаменовала конец «Великой идеи». эллинизма и ретерриторизации некоторых классицизмов.

Благодарности

Василис Ламбропулос выражает благодарность Яннису Хамилакису, Димитрису Стаматопулосу, Димитрису Циовасу за их библиографические предложения.

Каталожные номера

Alexiou

M.

,

М.

,

Lambropoulos

V.

(EDS),

Текст и его поля: постструктуралистические подходы к Греческой литературе двадцатого века

(

Englewood Cliffs, NJ

:

PELA

,

, 1985,

).

Андерсон

Б.

,

Воображаемые сообщества: размышления о происхождении и распространении национализма

(2-е изд. 1991,

Лондон

:

Verso

,

00053 1988).

Аске

М.

,

Китс и эллинизм. Эссе

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

1985

).

Bastéa

E.

,

Создание современных Афин: планирование мифа

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

2000

).

Битон

Р.

,

Рикс

Д.

(ред.),

Создание современной Греции: национализм, романтизм и использование прошлого, 1797-1896

0 4:0900 Фарнхэм ,

2009

).

Битон

Р.

,

Война Байрона: романтическое восстание, греческая революция

(

Кембридж

:

Cambridge University Press

,

2013

).

Битон

р.

,

Греция: биография современной нации

(

Лондон

:

Аллен Лейн

,

2019

).

Bernal

M.

,

м.

,

Black Athena: афраазитические корни классической цивилизации

, Vol

1

(

New Brunswick, NJ

:

Rutgers Университет пресса

,

1987

).

Бхабха

Х.

,

Нация и повествование

(

Лондон и Нью-Йорк

:

Рутледж

,

1990

).

Бошер

К.

, (ред.),

Театр за пределами Афин: драма на греческом языке, Сицилия и Южная Италия

(

Кембридж

:

Cambridge University Press, 2016

).

Байрон

Л.

,

Поэтические произведения

. изд.

Страница

Фредерик

,

Джамп

Джон

(

Оксфорд

:

Oxford University Press

,

1970

).

Калотихос

В.

,

Современная Греция: культурная поэтика

(

Оксфорд

:

Берг

,

2003

).

Chandler

Р.

,

Путешествия по Малой Азии

(

Лондон

:

Р. Марчбанк

,

1775

).

Чандлер

Р.

,

Путешествия по Греции

(

Лондон

:

Д. Принс

,

1776

).

Шуазель-Гуффье

М.-Г.

,

Voyage Pittoresque de la Grèce

,

2

vols (

Paris

: Tilliard,

1782

–1822).

Christophilopoulou

A.

(ed.),

Быть островитянином: искусство и самобытность крупных средиземноморских островов 2500–31 гг.

Clogg

R.

(ed.),

Борьба за независимость Греции: очерки к 150-летию греческой войны за независимость

(

London

: 70004 Macmillan Press 5 3

5 , 1

).

Комета

N.

,

Романтический эллинизм и писательницы

(

Лондон

:

Palgrave Macmillan

,

2013

).

Константин

D.

,

Ранние греческие путешественники и греческий идеал

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

1984

).

Даллауэй

J.

,

Константинополь Древний и современный, с экскурсиями к берегам и островам архипелага и к Троаде

(

Лондон

:

Т.Cadell and W. Davies

,

1797

).

Damaskos

D.

,

D.

,

D.

(EDS),

D.

(EDS),

Сингулярная древесина: археология и эллинская идентичность в двадцатом веке Греция

(

Athens

:

Benaki Museum

,

2008

) .

Эйснер

R.

,

Путешественники в древнюю страну: история и литература о путешествиях в Грецию

(

Анн-Арбор, Мичиган

:

University of Michigan Press

,

00003 9).

Эль-Хадж

Н.Д.

,

Факты на местах: археологическая практика и территориальная самоформация в израильском обществе

(

Чикаго

:

University of Chicago Press

,

20051 90).

Феррис

Д.

,

Безмолвные Урны: Романтизм, Эллинизм, Современность

(

Редвуд-Сити, Калифорния

:

Stanford University Press

,

2000

).

Феррис

I.

, «Письмо на границе: национальная сказка, женское письмо и общественная сфера», в

Раджан

Тилоттама

,

Райт

Романтизм

(05), 900 История и возможности жанра

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

1998

), стр.

86

107

.

Финкельштейн

I.

,

Найденная Библия: новый взгляд археологов на Древний Израиль и происхождение его древних текстов

(

Нью-Йорк

:

Саймон и Шустер

,

00004 20005).

Флеминг

К. Е.

,

Мусульманин Бонапарт: дипломатия и ориентализм в Греции Али-паши

(

Princeton, NJ

:

Princeton University Press

,

0099 19).

Фукуяма

Ф.

,

Конец истории и последний человек

(

Нью-Йорк

:

Free Press

,

1992

).

Гелл

W.

,

Маршрут Греции

(

Лондон

:

Т. Пейн

,

1810

).

Гелл

W.

,

Маршрут Мореи

(

Лондон

:

Родвелл и Мартин

,

1817

).

Gourgouris

S.

,

Нация мечты: Просвещение, колонизация и институт современной Греции

(

Redwood City, CA

:

Stanford University Press

,

00096 9).

Grammatikos

A.

,

Британская романтическая литература и зарождающаяся современная греческая нация

(

Лондон

:

Palgrave Macmillan

,

2018

).

Гютенке

C.

,

Размещение современной Греции: динамика романтического эллинизма 1770–1840

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2008 9).

Зал

E.

,

Приключения с Ифигенией в Тавриде: Культурная история Черноморской трагедии Еврипида

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2015

).

Гамилакис

Y.

,

Нация и ее руины: археология, древность и национальное воображение в современной Греции

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2005 9007).

Хамилакис

Ю.

,

Greenberg

R.

, «Священные руины современности: колониализм, археология и национальное воображение в Греции и Израиле», вебинар в Британской школе в Афинах. (

2021

) https://www.youtube.com/watch?v=C0qskcTK2Uw

Hanink

J.

,

Классический долг: греческая древность в эпоху жесткой экономии

( 050005 ,

Cambridge :

Издательство Гарвардского университета

,

2017

).

Герцфельд

М.

,

Еще раз наши: фольклор, идеология и создание современной Греции

(

Остин, Техас

:

University of Texas Press

,

1982

).

Hobhouse

JC

,

Путешествие через Албанию и другие провинции Турции в Европе и Азии в Константинополь в 1809 и 1810 годах

,

2

vols. (

Лондон

:

Джеймс Коуторн

,

1813

).

Голландия

Х.

,

Путешествие по Ионическим островам, Албании, Фессалии, Македонии и т. д. в 1812 и 1813 годах

(

Лондон

:

Лонгман

,

1815

).

Jusdanis

G.

,

Запоздалая современность и эстетическая культура: изобретение национальной литературы

(

Minneapolis, MN

:

University of Minnesota Press

, 0009 19).

Калделлис

А.

,

Эллинизм в Византии: трансформация греческой идентичности и рецепция классической традиции

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

0004 0005).

Kaldellis

A.

,

Христианский Парфенон: классицизм и паломничество в византийских Афинах

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

2009

).

Ламбропулос

V.

,

Литература как национальный институт: исследования политики новогреческой критики

(

Princeton, NJ

:

Princeton University Press

,

00004 198).

Ламбропулос

В.

,

Рост европоцентризма: анатомия интерпретации

(

Princeton, NJ

:

Princeton University Press

,

1993

).

Leask

N.

,

Британские писатели-романтики и Восток: тревоги империи

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

1992

).

Leontis

A.

,

Топографии эллинизма: картирование родины

(

Итака, Нью-Йорк

:

Cornell University Press

,

1995

).

Лукаки

А.

,

Живые руины, конфликты ценностей

(

Фарнхем

:

Эшгейт

,

2008

).

McGann

J.

,

Огненная пыль: поэтическое развитие Байрона

(

Чикаго

:

University of Chicago Press

,

1968

).

Mackridge

P.

,

Язык и национальная идентичность в Греции, 1766-1976

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2009

).

Макдиси

С.

,

Романтический империализм: всеобщая империя и культура современности

(

Cambridge

:

Cambridge University Press

,

1998

).

Mansel

P.

,

Левант: Великолепие и катастрофа на Средиземном море

(

New Haven, CT

:

Yale University Press

,

2011

).

Marchand

S.

,

Вниз с Олимпа: археология и филэллинизм в Германии 1750-1970

(

Princeton, NJ

:

Princeton University Press

0

4 ).

Marchand

S.

, «

Филэллинизм и ориентализм в Германии

»,

Lychnos: Ежегодник Шведского общества истории науки и идей

(

2012

– 9 0704 8 96000).

.

Mazower

M.

,

Салоники, Город призраков: христиане, мусульмане и евреи, 14:30-1950

(

Нью-Йорк

:

Harper Collins

,4 00000).

Мазовер

М.

, «Революционные расчеты: независимость Греции, 1821 г. и историки», Times Literary Supplement 26 марта (

2021

), стр.

12

05 13 .

Mitsi

E.

,

Греция в ранних путевых заметках, 1596-1682

(

London

:

Palgrave Macmillan

,

2017

).

MITSI

E.

,

MUSE

,

MUSE

A.

, ‘

Введение: Трудность невыносимого эллинизма

‘,

Синтез: англовонный журнал сравнительных литературных исследований

V

, нет.

5

(

2013

), стр.

1

8

. Спецвыпуск «Эллинизм на свободе».

Muse

A.

, «Великая драма возрождения свободы»: филэллинская драма 1820-х годов, в Gioia Angeletti (ред.),

Эмансипация, освобождение и свобода: романтическая драма в Британии, 1760 г. -1830

(

Parma

:

Monte Universita Parma Editore

,

2010

), стр.

137

56

.

Оуэнсон

С.

[Леди Морган],

Женщина, или Ида Афинская

.

4

тт. (

Филадельфия

:

Брэдфорд и Инскип

,

1809

).

Papailias

P.

,

Жанры воспоминаний: Архивная поэтика и современная Греция

(

London

:

Palgrave Macmillan

,

2005

).

Peckham

RS

,

Национальные истории, естественные государства: национализм и местная политика в Греции

(

London

:

I.Б. Таврида

,

, 2001,

).

Pratt

M.L.

,

Imperial Eyes: Travel Writing and Transculturation

(

Нью-Йорк и Лондон

:

Routledge

,

2007

).

Robinson

CE

, ‘

Shelleys To Leigh Hunt: новое письмо от 5 апреля 1821

‘,

Keats-Shelley Memorial Bulletin

31

, (

1980

), PP.

52

56

.

Россель

Д.

,

В тени Байрона: Современная Греция в английском и американском воображении

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2002

).

Саид

E.

,

Ориентализм

(

Нью-Йорк

:

Pantheon Books

,

1978

).

Шелли

P.B.

,

Поэзия и проза Шелли

. изд.

Reiman

D.H.

и

Fraistat

N.

, 2-е изд. (

Нью-Йорк

:

W.W. Norton and Company

,

2002

).

Sifaki

E.

, «Гендорированное видение гречески: Леди Морган Женщина: или Ида Афин », в

Kolocotroni

V.

,

MITSI

E.

(EDS),

Женщины, пишущие по Греции: очерки эллинизма, ориентализма и путешествий

(

Амстердам

:

Родопи

,

2008

).

Смит

А.D.

,

Нации и национализм в глобальную эпоху

(

Cambridge

:

Polity Press

,

1995

).

de Stael

G.

,

Corinne или Италия

, tr.

Лоулер

Д.

(

5

томов) (

Лондон

:

Колберн

,

1807

).

Stoneman

R.

,

Земля потерянных богов: поиски классической Греции

(

Лондон

:

I.Б. Таврида

,

2010

).

Стотард

П.

,

Александрия: Последние ночи Клеопатры

(

Лондон

:

Гранта

,

2013

).

Стюарт

Дж.

,

Реветт

Н.

,

Афинские древности, измеренные и очерченные

,

3

томов. (

Лондон

:

Дж. Хаберкорн

,

1762

–94).

Трампенер

К.

,

Бардский национализм: романтический роман и Британская империя

(

Princeton, NJ

:

Princeton University Press

,

1997

).

Циовас

Д.

(ред.),

Переосмысление прошлого: античность и новогреческая культура

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

2014

).

Циовас

Д.

, «Древность и 1821 год», Виме . 24 марта

2021

.

Ван Стен

Г.

,

Освобождение эллинизма от Османской империи: граф де Марцелл и последний из классиков

(

Лондон

:

Палгрейв Макмиллан

,

0010 9).

Voutsaki

S.

,

S.

,

Covenge

P.

(EDS),

Древние памятники и современные идентичности: критическая история археологии в 19 и 20 веке Греция

(

Лондон

:

Routledge

,

2017

).

Уоллес

Дж.

,

Шелли и Греция: переосмысление романтического эллинизма

(

Лондон

:

Палгрейв Макмиллан

,

1997

).

Уоллес

Дж.

, ‘

В поисках Гомера: литературная достоверность и романтическая археология

’,

Романтизм

7

, нет.

1

(

2001

), стр.

73

87

.

Уоллес

Дж.

, «Перемещение земли на Святой земле», Smithsonian Magazine .Май

2006

.

Wallace

J.

, ‘

Классика как сувенир: L.E.L. и Ежегодники

’,

Classical Receptions Journal

3

, no.

1

(

2011

), стр.

109

28

.

Wallace

J.

,

J.

,

VANCE

N.

, «Введение», в

Оксфорда История классического приема в английской литературе: 1790-1880

(

Oxford

:

Оксфордский университет пресса

,

2015

), стр.

1

27

.

Webb

T.

,

Английский романтический эллинизм, 1700-1824

(

Manchester

:

Manchester University Press

,

1982

).

Webb

T.

, «Романтический эллинизм», в

Curran

S.

(ED.),

Cambridge Companion с британской романтизмом

(

Cambridge

:

Кембриджский университет пресса

,

1993

), стр.

148

76

.

Вуд

R.

,

Эссе о первоначальном гении и сочинениях Гомера, со сравнительным обзором древнего и современного состояния Троады

(

Лондон

:

Т. Пейн и П. Элмсли

,

1775

).

Yalouri

E.

,

Акрополь: всемирная слава, местная претензия

(

Oxford

:

Berg

,

2001

).

Захария

К.

(ред.),

Эллинизмы: культура, идентичность и этническая принадлежность от древности до современности

(

Нью-Йорк и Лондон

:

Рутледж

,

2008

).

Zanou

K.

,

Транснациональный патриотизм в Средиземноморье, 18:00-1850: Заикание нации

(

Oxford

:

Oxford University Press

,

0059 9).

© Автор(ы), 2021. Опубликовано Oxford University Press.

Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с лицензией Creative Commons Attribution License (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/), которая разрешает неограниченное повторное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии, что оригинал работа цитируется правильно.

Взгляды евреев на эллинистических правителей Тессы Раджак, Сары Пирс, Джеймса Эйткена, Дженнифер Дайнс — Твердый переплет

предисловие
аббревиатуры
Введение: Тесса Раджак

часть первая: теории и практики эллинистических правителей

1.Философия и монархия в эллинистическом мире.
Эрих Грюн

4. Бен Сира о королях и царстве
Бенджамин Райт

5. Образ восточного монарха в Третьей книге Маккавеев
Филип Александр и Лавдей Александр

6.Разгневанный тиран
Тесса Раджак

7. Нарративная функция короля и библиотеки в письме Аристеаса
Сильви Хонигман

8. Царствование и бандитизм: парфянская империя и ее западные подданные
Ричард Фаулер

часть третья: свет от переводчиков септуагинты?

9. Перевод для Птолемея: Патриотизм и политика в греческом Пятикнижии?
Сара Пирс

10. Поэт и критик: королевская идеология и греческий переводчик притчей
Джеймс Эйткен

11.Добрый слуга короля? Лояльность, подрывная деятельность и греческий Даниил
Дженнифер Дайнс

12. Терминология правительства в Септуагинте — в сравнении с ивритом, арамейским и другими языками
Лестер Граббе

13. Придворная функция переводчика в Бытие 42.23 и ранних Греческие папирусы
Тревор Эванс

часть четвертая: идеологии еврейского правления

14. Греческая Библия и еврейские концепции царственного священства и священнической монархии
Арье ван дер Коой

15.Королевская идеология: 1 и 2 Маккавеи и Египет
Ян Виллем ван Хентен

16. Создание царей — от Птолемеев до Иродианов: археологические свидетельства
Дуглас Эдвардс

кумулятивная библиография
список авторов

7 древние источники

5 общие индексы
современные авторы

Подробнее >

Экспрессионизм и эллинизм: Заметка о стилистических тенденциях в византийском изобразительном искусстве от Спэтантике до македонского «Возрождения»

Специфика византийского искусства описывается учеными в самых разных, даже противоречивых терминах.Для некоторых это «последнее из великих иератических искусств древности», в котором «неподвижность более очевидна, чем изменения и развития»1. Оно сдерживается «вечным законом», который «запрещает риторику и придает художественному языку величавое величие литургии»2. Для других его «животворящая активирующая сила — это греческое наследие»3. Хотя оно и отклоняется от идеалов классического искусства, оно навсегда возвращается к ним, так что можно «говорить о вечном ренессансе или о вечном эллинизме»4.Некоторые из тех, кому импонирует величественное величие византийского искусства, утверждают, что оно принадлежит к эстетической категории возвышенного, внушающего трепет и удивление5. Большинство из тех, кто подчеркивает важность его греческого наследия

1. Джун и Д. Уинфилд, Пропорции и структура человеческой фигуры в византийской настенной росписи и мозаике, Оксфорд, 1982, с. 1.

2. О. М. Дальтон, Византийское искусство и археология, Лондон, 1911, с. 33-35.

3. Демус О. Византийское искусство и Запад. Лондон, 1970, с.7-9.

4. Там же, с. 3; Э. Китцингер, Эллинистическое наследие в византийском искусстве, DOP 17, 1963, с. 95-115 ; То же самое, Пересмотр эллинистического наследия в византийском искусстве, XVI. Internationaler Byzantinistenkongress, Akten 1/2 (= JOB 31/2, 1981), с. 657-675. В своей более ранней статье Китцингер более нюансирован: собственный эстетический идеал Византии был поляризован двумя мощными магнитами, средневековым и, по существу, классическим (стр. 115).

5. П. А. Микелис, ΑΙσ&ητική Θεώρηση της Βυζαντινής τέχνης, второе издание, Афины, 1974 г.

Лаокоон и его сыновья, греческая статуя: история, интерпретация

 

История и открытия

Обнаружена статуя Лаокоона в январе 1506 г. похоронен в земле римского виноградника, принадлежавшего Феличе. де Фредис. Одним из первых специалистов, прибывших на раскопки, был Микеланджело (1475-1564), известный скульптор эпохи Возрождения.Папа Юлий II, любовник греческого искусства, приказал принести произведение немедленно в Ватикан, где он был установлен в Бельведерском дворе Сад. Неудивительно, учитывая замечание Плиния о том, что это был «превосходный ко всем произведениям живописи и бронзы», статуя Лаокоона имела значительное влияние на итальянское Возрождение искусство в целом и ренессанс скульпторы, в частности.

Фактически, Laocoon быстро стал одно из наиболее изученных, почитаемых и копируемых произведений древних искусство когда-либо выставлялось на обозрение.Другие известные сокровища Ватикана Музеи, такие как Леохара, Бельведер, Аполлон (около 330 г. до н.э.) и Героический Бельведерский торс Аполлония (1-й/2-й век до н.э.) был затмевает в сравнении. С момента его открытия в 1506 году многие копии были был сделан из Laocoon , включая бронзовую версию от Baccio Бандинелли (1493-1560), ныне в галерее Уффици, Флоренция, и бронзовое литье работы Франческо Primaticcio (1504-1570) для французского короля Франциска I, ныне в Лувр в Париже.Другие копии можно увидеть в Большом дворце рыцарей. Святого Иоанна на Родосе и в Археологическом музее Одессы.

Благодаря своей непреходящей славе модель Laocoon статуя была вывезена из Ватикана Наполеоном, в 1799 году перевезена в Париж где он был установлен в Лувре как образец неоклассицизма Изобразительное искусство. Он был возвращен Ватикану в 1816 году британскими властями. в Париже после поражения Наполеона при Ватерлоо.

В 1957 году скульптурные фрагменты, принадлежащие до четырех мраморных групп, изображающих сцены из эпической поэмы Гомера Одиссея (8/9 век до н.э.) были обнаружены в Сперлонге, Неаполь. Сайт открытие было древним банкетным залом, ранее использовавшимся римским императором. Тиберий (годы правления 14–37 гг. н. э.). Один из фрагментов, бюст Одиссея , стилистически очень похож на Лаокоон и его сыновья , в то время как имена Гагесандра, Афинодора и Полидора были начертаны на другом фрагмент.

В 1906 г. Лаокоон правая рука (отсутствует из первоначальной находки 1506 года) был случайно обнаружен в строительной мастерской. двор в Риме археологом Людвигом Поллаком, директором Музея Барракко. Полагая, что речь может идти о потерянной руке, Поллак пожертвовал его в музей Ватикана, где он оставался более пятидесяти лет. потом в 1960 году музейные эксперты подтвердили, что рука принадлежала Лаокоону . Соответственно, статуя была снова собрана с прикрепленной новой рукой.

Статуя

Статуя Лаокоона , стоящая 8 футов в высоту, он сделан из семи взаимосвязанных кусков белого мрамора. Его точная дата создания неизвестна, хотя — в соответствии с несколькими надписи, найденные на Родосе, датируют Хагесандра и Афинедора некоторым время после 42 г. до н.э. — теперь эксперты считают, что скульптура была создана между 42-20 гг. до н.э. Что еще более важно, доподлинно неизвестно, является ли это оригиналом. Римская скульптура или копия более ранней греческой скульптуры.Так сказать, специалисты теперь считают, что три его скульптора — Хагесандра, Афинодора и Полидора — были высококвалифицированными переписчиками, которые специализировались на изготовлении копий оригинальные греческие фигурки для богатых римских покупателей. Таким образом, по всей вероятности, Ватикан Лаокоон копия греческой эллинистической бронзы — почти наверняка из Пергамской школы, см. подобную драму, напрягая мускулы и искаженные лица в Великом Алтаре Зевса года года (ок.180 г. до н.э., Пергамон, Турция). Этот вывод также согласуется с выводами нескольких проведен ремонт статуи. Кто заказал Laocoon реплика неизвестна.

Последняя теория, предложенная в 2005 г. Линн Каттерсон, заключается в том, что Лаокоон является подделкой, созданной в 1506 году Микеланджело. Это было отклонено Ричардом Бриллиантом как «недостоверное». в своей книге Мой Лаокоон .

Мифология

Как описано в Энеиде Вергилия , Лаокоон был троянским жрецом.Когда греки, удерживавшие Трою под осады, оставил знаменитого троянского коня на берегу, Лаокоон пытался предупредить троянские лидеры против того, чтобы вносить его в город, если это ловушка. Греческая богиня Афина, выступая в качестве защитницы греков, наказала Лаокоона за его вмешательство в нападение на него и двух его сыновей гигантские морские змеи Порцес и Харибея. В скульптуре один сын можно увидеть, чтобы вырваться из змей, и смотрит через, чтобы увидеть его отец и брат в предсмертной агонии.

Влияние и Наследие

Сам Микеланджело был особенно впечатлен огромным масштабом произведения, а также его выразительной эстетикой, столь типичный для греческой скульптуры пергамской школы эллинистического период. Подобные эмоциональные качества снова появляются в собственных работах Микеланджело. например, Dying Slave (1513-16, Мрамор, Лувр, Париж). Но см. также Давид Донателло (1440-е) для Ранняя интерпретация эпохи Возрождения стоящего обнаженного мужчины и Давид Микеланджело (1504 г.) для интерпретации Высокого Возрождения.

Эмоциональность в Лаокооне и его Сыновья оказали большое влияние на позднее барокко. скульптура (ок. 1600-1700) и неоклассицизм скульптура (1750-1850). Немецкий историк искусства Иоганн Иоахим Винкельманн (1717-68) видел в статуе воплощение неоклассического благородства и героизма, хотя и признавал присущие трудность — для любого наблюдателя Лаокоона — оценить красоту в сцене смерти.Комментарии Винкельмана впоследствии были приняты Готтольд Эфраим Лессинг в своем влиятельном трактате Laokoon (1766).

В целом, статуя сохранила очарование для последующих поколений скульпторов: явление, принесшее полностью обновлен к выставке 2006 года в Ватикане, посвященной 500-летию открытия и выставка 2007 года в Институте Генри Мура в Лидсе (Великобритания) под названием Towards a New Laocoon .

Послание к диаспоре от Президента Греческой Республики Катерины Сакелларопулу — 25 марта 2020 г.

Сообщение

 

От Президента Греческой Республики Катерины Сакелларопулу
Грекам за границей по случаю Дня независимости Греции 25 марта th

 

Дорогие мои соотечественники,

греческих женщин и греческих мужчин за границей,

 

С большим удовольствием обращаюсь сегодня к вам, грекам зарубежья, впервые с начала моего срока, по случаю годовщины нашего Национального праздника.25 марта 1821 года греки восстали, чтобы изгнать османского завоевателя, вернуть себе драгоценную свободу и построить современное, свободное и демократическое государство по примеру Американской и Французской революций.

Вклад греков диаспоры в битву 1821 г. был решающим, так как все значительные центры эллинизма в духовном, политическом, финансовом и численном отношении находились за пределами земель, входивших в состав первого греческого государства. В Одессе было основано Общество друзей («Филики Этерия»), а в Молдавии началась борьба за свободу.Многие греки за границей участвовали в этой битве и пожертвовали собой, в то время как греческие общины в Вене, Париже, Бухаресте, Яссах, Будапеште, Триесте, Венеции и других районах внесли духовный и материальный вклад в революцию.

Роль греков диаспоры не закончилась с обретением нашей свободы. С самого первого момента силы греков со всего мира были на стороне нового греческого государства. Не случайно большинство величайших благотворителей нашей страны приехали из-за рубежа, в то время как то же самое можно сказать и о многих других людях, сыгравших ключевую роль в общественной жизни Греции.И сегодня вы, достойные продолжатели греков той эпохи, я уверен, что вы будете и впредь стоять за Грецию, как и те, кто живет в границах греческого государства, должны стоять на стороне греков всего мира.

Эта потребность еще больше возросла сегодня, когда наша страна сталкивается с серьезными проблемами в меняющейся международной среде. Мы все должны действовать решительно, чтобы противостоять агрессивному поведению соседних государств, которые, среди прочего, используют отчаявшихся людей в качестве инструмента для подрыва нашего национального суверенитета, игнорируя человеческие страдания и международное право.В такие трудные времена мы должны в то же время сохранить такие ценности эллинизма, как свобода, демократия, равенство и права человека.

Мы будем двигаться вперед на основе этих ценностей, объединенных и творческих, чтобы обеспечить процветающее будущее, которое подходит всем нам. Будущее, которое, вдохновленное европейским видением, соединяется с новым патриотизмом, который не противостоит космополитизму, но является его предпосылкой. Именно этот патриотизм имел в виду Гиоргос Сеферис, когда, обращаясь к грекам Египта, историческая секция греков за границей, генерал Макригианни, упомянул «момент, когда мы смотрим, размышляем и пытаемся распознать судьбу эллинизма через за завесой и за тем широким поворотом, который сделала история мира в наше время», и напомнил им слова генерала о том, что «у нас есть эта родина все вместе, мудрые и невежественные, и богатые и бедные, и политики и солдаты, и даже самые маленькие люди.

 

Дорогие мои соотечественники,

 

Пережитые нами дни несут с собой тяжелый груз глобального распространения пандемии коронавируса, трагического кризиса со здоровьем, который требует спокойствия и неукоснительного соблюдения мер, установленных ответственными лицами. В этом году у нас не будет никаких парадов и мероприятий, посвященных нашему национальному празднику. Однако каждый грек, где бы он ни был, несомненно, почувствует национальную гордость и отметит этот день не массово, а в своем сердце и душе.В этом году наш национальный долг призывает нас проявить дух коллективной совести и индивидуальной ответственности. Я желаю и надеюсь, что и эта битва, которая касается не только эллинизма, но и всего человечества, вскоре, при содействии международного научного сообщества, будет выиграна. И что в следующем году мы самым ярким образом отметим 200-летие революции 1821 года.

 

Прочитайте исходное послание президента на греческом языке.

Как Александр Македонский распространял греческую культуру? – М.В.Организинг

Как Александр Македонский распространял греческую культуру?

г. Александр распространил греческую культуру по всей Персидской империи, включая части Азии и Африки.Александр поощрял своих солдат жениться на персидских женщинах, чтобы дети от этих браков разделяли как персидскую, так и греческую культуры.

Что распространяли завоевания Александра Македонского?

Завоевания Александра Македонского освободили Запад от угрозы персидского владычества и распространили греческую цивилизацию и культуру в Азии и Египте. Его огромная империя простиралась на восток до Индии.

Почему Александр Македонский хотел завоевать мир?

Известно, что Александр, великий македонский император, завоевал мир.Хотя его намерением было сначала завоевать Персию. Сначала он хотел завоевать Персию, потому что между Персией и Грецией существовала явная вражда, поскольку в прошлом персы поработили несколько греческих зон.

Как называется распространение греческой культуры на земли, завоеванные Александром Македонским в 4 веке до н.э.?

Эллинизация. Термин «эллинизация» был придуман для обозначения распространения греческого языка, культуры и населения в бывшей Персидской империи после завоевания Александром.Александр сознательно проводил политику эллинизации в завоеванных им общинах.

Какой город стал центром эллинистической греческой культуры выбор ответа группы?

Александрия

Какой город стал центром эллинистической греческой культуры?

Александрия, крупный центр греческой культуры и торговли, стала его столицей.

Какое эллинистическое царство было самым греческим?

Королевство Македонии

Кто основал эллинизм?

Три столетия греческой истории между смертью македонского царя Александра Македонского в 323 г. до н.н. э. и возвышение Августа в Риме в 31 г. до н. э. вместе известны как эллинистический период (1).

Почему Александрия Египет была важна в классический период?

Второй по величине египетский город после Каира и один из крупнейших портов на побережье Средиземного моря, Александрия была крупным центром цивилизации в древнем мире, контролировавшим торговлю между Египтом и восточным Средиземноморьем, и на протяжении всей своей долгой истории продолжала служить жизненно важным пунктом пересечения для …

Что было самым большим вкладом эллинистического периода?

Эллинистический период начинается с завоеваний Александра Македонского и заканчивается в конце I века до н.C. Эллинистическая культура объединила греческую, египетскую, ближневосточную и восточную культуры. его мраморные здания, музей и библиотека, это был величайший эллинистический город.

Кто отвечал за распространение греческой или эллинистической культуры и языка по всему миру?

К моменту своей смерти 13 лет спустя Александр построил империю, которая простиралась от Греции до Индии. Эта короткая, но основательная кампания по созданию империи изменила мир: она распространила греческие идеи и культуру из Восточного Средиземноморья в Азию.

Как эллинизм повлиял на христианство?

По мере того, как христианство распространялось по всему эллинскому миру, все большее число церковных лидеров изучали греческую философию. Стоицизм и особенно платонизм были легко включены в христианскую этику и христианское богословие.

Что означает эллинская культура?

древнегреческая культура или идеалы. подражание или заимствование древнегреческого языка, мысли, обычаев, искусства и т. д.: эллинизм александрийских евреев.особенности греческой культуры, особенно после Александра Македонского; цивилизация эллинистического периода.

Каковы были главные философии эллинистического периода?

Двумя школами мысли, которые доминировали в эллинистической философии, были стоицизм, представленный Зеноном из Китиума, и труды Эпикура. Стоицизм, также значительно обогащенный и видоизмененный последователями Зенона, особенно Хрисиппом (ок. 280—207 до н. э.), разделял философию на логику, физику и этику.

Что было в центре внимания эллинистической философии?

Они выступали за исследование мира, чтобы понять первооснову вещей. Целью жизни была эвдемония, происходящая из добродетельных поступков, состоящая в удержании среднего между двумя крайностями: слишком много и слишком мало.

Каковы три школы эллинистической философии?

Все это время Афины продолжали доминировать как центр философского обучения, с Академией Платона, Ликеем Аристотеля и четырьмя новыми эллинистическими школами: цинизмом, эпикуреизмом, стоицизмом и скептицизмом.

Какими были три главных философа эллинистической Греции?

Сократ, Платон и Аристотель: большая тройка в греческой философии.

Знали ли Платон и Аристотель друг друга?

Около 20 лет Аристотель был учеником и коллегой Платона в Академии в Афинах, учреждении для философских, научных и математических исследований и преподавания, основанном Платоном в 380-х гг. Хотя Аристотель почитал своего учителя, его философия в конце концов отошла от платоновской в ​​важных отношениях.

В чем заключался главный вклад греческих философов?

Одним из ключевых моментов древнегреческой философии была роль разума и исследования. Он подчеркивал логику и отстаивал идею беспристрастного, рационального наблюдения за миром природы. Греки внесли большой вклад в математику и науку.

Каков самый большой вклад философии в учебную программу?

Дисциплина философии вносит незаменимый вклад в реализацию четырех целей, которые должны быть фундаментальными для любого высшего учебного заведения: привитие студентам навыков критического мышления; улучшение навыков чтения, письма и публичных выступлений; передача им культурного наследия; …

Каков вклад Сократа в философию?

Самым важным вкладом Сократа в западную философию была его техника аргументации, известная как сократовская техника, которую он применял ко многим вещам, таким как истина и справедливость.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.