Что такое функционализм: ФУНКЦИОНАЛИЗМ • Большая российская энциклопедия

ФУНКЦИОНАЛИЗМ • Большая российская энциклопедия

  • В книжной версии

    Том 33. Москва, 2017, стр. 658-659

  • Скопировать библиографическую ссылку:


Авторы: В. А. Попов

ФУНКЦИОНАЛИ́ЗМ, шко­ла в эт­но­гра­фии и ме­то­до­ло­гич. под­ход в со­цио­ло­гии, пси­хо­ло­гии и лин­гвис­ти­ке. Пред­ме­том изу­че­ния для Ф. яв­ля­ет­ся функ­ция, ка­ко­вой об­ла­да­ет вся­кий со­ци­аль­ный ин­сти­тут, при­чём об­ще­ст­во трак­ту­ет­ся как сис­те­ма, имею­щая свою струк­ту­ру, ка­ж­дый эле­мент ко­то­рой вы­пол­ня­ет собств.

функ­цию и при этом опре­де­ля­ет суть др. эле­мен­тов, в свою оче­редь за­ви­ся от них. Куль­ту­ра вос­при­ни­ма­ет­ся как ие­рар­хич. струк­ту­ра, эле­мен­ты ко­то­рой со­сто­ят из бо­лее про­стых яв­ле­ний и, в свою оче­редь, вхо­дят в со­став бо­лее слож­ных. Со­ци­аль­ные и куль­тур­ные яв­ле­ния вы­во­дят­ся из фи­зио­ло­гич. по­треб­но­стей че­ло­ве­ка, транс­фор­ми­ро­ван­ных при­су­щей дан­но­му об­ще­ст­ву сис­те­мой куль­тур­ных норм и пра­вил. Ори­ен­ти­ро­ван­ный в осн. на рас­кры­тие ме­ха­низ­мов дей­ст­вия и вос­про­из­вод­ст­ва со­ци­аль­ных струк­тур, клас­сич. Ф. но­сил яр­ко вы­ра­жен­ный ан­ти­эво­лю­ци­он­ный ха­рак­тер, прак­ти­че­ски не про­яв­ляя ин­те­ре­са к ис­то­рич. из­ме­не­ни­ям.

Важ­ным ис­точ­ни­ком Ф. вы­сту­па­ла идея срав­не­ния об­ще­ст­ва с жи­вым ор­га­низ­мом, где каж­дый ор­ган (ин­сти­тут) вы­пол­ня­ет оп­ре­де­лён­ную со­ци­аль­ную фу­нк­цию по от­но­ше­нию к си­стем­но­му це­ло­му (ор­га­ни­цизм, Г. Спен­сер). Прин­ци­пы Ф. сфор­му­ли­ро­вал Э.

 Дюрк­гейм в 1895. За­да­ча изу­че­ния со­ци­аль­ных функ­ций бы­ла впер­вые вы­дви­ну­та нем. эт­но­ло­гом Р. Турн­валь­дом в 1911, стре­мив­шим­ся при­влечь эт­но­гра­фич. дан­ные для бо­лее эф­фек­тив­но­го управ­ле­ния герм. ко­ло­ния­ми. Как на­уч. на­прав­ле­ние Ф. сфор­ми­ро­вал­ся в Ве­ли­ко­бри­та­нии в 1920-е гг. в «тео­рии по­треб­но­стей» Б. Ма­ли­нов­ско­го. Он же раз­ра­бо­тал ба­зо­вые для Ф. прин­ци­пы вклю­чён­но­го на­блю­де­ния в по­ле­вой ра­бо­те эт­но­гра­фа: изу­чать­ся долж­ны не эк­зо­тич. яв­ле­ния, а бы­то­вые, по­все­днев­ные, на­блю­дае­мые в той сре­де, в ко­то­рой они функ­цио­ни­ру­ют, в те­че­ние дли­тель­но­го вре­ме­ни (что­бы умень­шить то «воз­му­щаю­щее» влия­ние, ко­то­рое ока­зы­ва­ет лич­ность ис­сле­до­ва­те­ля на но­си­те­лей куль­ту­ры), и при обя­за­тель­ном вла­де­нии язы­ком изу­чае­мой общ­но­сти.

По­сле­до­ва­те­лем Б. Ма­ли­нов­ско­го стал А. Р. Рэдк­лифф-Браун, од­на­ко он де­лал ак­цент на изу­че­нии куль­ту­ры че­рез приз­му со­ци­аль­ных от­но­ше­ний и рас­смат­ри­вал её как со­во­куп­ность ин­сти­ту­тов, на­прав­лен­ных на под­держ­ку, со­хра­не­ние и вос­про­из­вод­ст­во со­ци­аль­но­го взаи­мо­дей­ст­вия ме­ж­ду чле­на­ми кол­лек­ти­ва. В ка­че­ст­ве осн. за­да­чи ис­сле­до­ва­ния он по­сту­ли­ро­вал по­иск ба­зо­вых струк­тур­ных прин­ци­пов, ле­жа­щих в ос­но­ве отд. куль­тур­ных фе­но­ме­нов, чем пред­вос­хи­тил раз­ви­тие струк­ту­ра­лиз­ма. Уг­луб­лён­ное ис­сле­до­ва­ние со­ци­аль­ных струк­тур в брит. ан­тро­по­ло­гии про­дол­жи­ли Э. Э. Эванс-При­чард, М. Фор­тес, М. Глак­мен, В. Тёр­нер, Э. Р. Лич, И. Хог­бин, Л. А. Фал­лерс, О. Ри­чардс, П. Ллойд, Х. (Г.) Купер и др. Но­во­зел. ан­тро­по­лог Р. Фёрс пы­тал­ся сгла­дить про­ти­во­ре­чия ме­ж­ду сто­рон­ни­ка­ми Ма­ли­нов­ско­го и Рэд­к­лифф-Брау­на, пред­ло­жив рас­ши­рить пред­мет нау­ки, но ог­ра­ни­чить рам­ки ис­сле­до­ва­ния ма­лы­ми че­ло­ве­че­ски­ми со­об­ще­ст­ва­ми (мик­ро­со­цио­ло­гич. ме­тод) и рас­смат­ри­вать ка­ж­дое кон­крет­ное яв­ле­ние в кон­тек­сте ос­таль­ных куль­тур­ных фе­но­ме­нов (ме­то­ди­ка «кон­тек­стуа­ли­за­ции»). Функ­цио­наль­ный ана­лиз стал од­ним из ве­ду­щих на­прав­ле­ний в амер. со­цио­ло­гии 1930–70-х гг. (струк­тур­ный функ­цио­на­лизм: Т.

 Пар­сонс, Р. Мер­тон, Э. Шилз, Л. Ко­зер и др.).

Стиль функционализм в интерьере: функциональный дизайн интерьера

Один раз оформив квартиру в функциональном стиле, вы навсегда упростите себе все бытовые задачи. Функционализм превращает заботу о доме в удовольствие, и способствует комфортному отдыху,

 Характерные черты функционализма

Функциональный дизайн – это движение, в котором форма напрямую подчинена цели и предназначению, а не эстетике. Во главе угла стоит функция предмета, материала, помещения, и от функции на сто процентов зависит внешний вид. Если это обеденный стол, за ним должно быть удобно кушать всей семьёй: многоуровневый дизайн, яркий узор и фигурные ножки становятся неуместными, ведь они не сделают обед вкуснее, а станут лишь отвлекать.

История стиля

Функционализм впервые заявил о себе в архитектуре: с конца 20-х и до конца 70-х годов ХХ века это был ведущий архитектурный стиль. Архитектура, как утверждал Адольф Лоз, ведущий чешский функционалист, не имеет отношения к искусству. По мнению архитектора, любое украшение, обоснованное лишь эстетикой,  является преступлением.

Первопроходцы функционализма практически вычеркнули человека из своих утопичных, безжизненных идей. Они не учитывали, что жилые помещения с пустыми стенами, минимальным количеством лаконичной мебели, совершенно не воспринимались как уютные дома.

Приверженцы стиля вскоре заметили нежизнеспособность своих идей. В течение нескольких лет в поле зрения функционалистов вернулись такие понятия, как уют и комфорт. С тех пор функционализм прочно занимает свою нишу в мире дизайна: к нему прибегают, чтобы упорядочить свои жилища.

Общее представление о стиле

Представление о функционализме уместилось в одну цитату Дитера Рамса, популярного промышленного дизайнера:

Хорошая конструкция ненавязчива — продукты, реализующие цель, подобны инструментам. Они не являются ни декоративными предметами, ни произведениями искусства. Поэтому их дизайн должен быть как нейтральным, так и ограниченным, чтобы оставить место для самовыражения пользователя.

Изделия, разработанные в функциональном стиле, имели обтекаемую, ровную форму. Разработки Рамса повлияли на дизайн популярных современных брендов, яркий представитель — компания Apple.

 

У каждая вещи в функционализме есть назначение, здесь нет места бесполезным предметам, каждая деталь интерьера служит для удобства человека.

Рекомендации по применению в каждом помещении

 

Каждая зона в жилом помещении должна в первую очередь отвечать своей функции: в спальне мы спим, в гостиной отдыхаем и принимаем гостей, в столовой питаемся, в ванной моемся. Важно продумать максимально комфортное выполнение главной функции, отведенной каждой комнате.

 

Функционально можно оформить всю квартиру или даже целый дом, но есть такие зоны в жилом помещении, для которых функционализм – просто незаменимое решение.

Главной такой зоной дома является кухня.

  

Правильный дизайн кухни всегда будет иметь дело в первую очередь с функциональностью. Нет ничего хуже, чем готовить в неудобной кухне, где вещи располагаются в хаотичном порядке, и под рукой никогда не оказывается нужного предмета.

Материалы и отделка

Поскольку практичность и долговечность –приоритет для функционализма, в дизайне дома используются материалы, проверенные временем: бетон, кирпич, металл, дерево, стекло. Лучше выбрать облицовку из натурального камня.

Стеновые панели, покраска или штукатурка, нейтральные моющиеся обои подойдут для оформления стен. Качественная древесина, например шевронные дубовые полы, облагородят минималистичный интерьер. Альтернативный и более бюджетный вариант — дплитка, паркет, ламинат. А самый экономный — линолеум.

Выбирайте натяжные потолки с встроенным освещением: это стильно, утонченно и очень удобно.

Цветовое оформление

 

Спокойная цветовая палитра сохранит теплую, утонченную атмосферу. Белый цвет доминирует в оформлении функционального интерьера. Но, если белый кажется вам слишком простым, заменить его можно  любыми светлыми нейтральными оттенками: от жемчужного и цвета слоновой кости, до светло-серого и дымчато-голубого цвета.

Для пола чаще выбирают оттенки более тёмные и насыщенные. Подойдут любые древесные оттенки, и более нейтральные —  тёмно-серый, мягкий бежевый, тёмно-коричневый.

К этой нейтральной цветовой гамме допускаются и яркие цветовые акценты. Чаще всего используют чистые цвета: желтый, красный, зеленый, индиго, ультрамарин и черный.

Мебель

  

Функционализм ставит на первое место практичность, поэтому любит трансформируемую мебель с неприхотливой, долговечной обивкой. Подбирая мебель для функционального интерьера, стоит руководствоваться теми же принципами, что и при отделке помещения: незамысловатые, простые формы, ровные линии, светлые нейтральные цвета  станут беспроигрышным решением.

   

Стулья  с ножками из хромированной трубки – прорыв в массовом производстве 50-х годов, и они по-прежнему не потеряли популярность.  В комплект к таким стульям можно подобрать стильные чайные столы,  с хромированными ножками и стеклянными столешницами. Стекло и сталь – два функциональных материала. Функционализм любит  лаконичную  мебель из натурального дерева.

     

Важным принципом в условиях небольших квартир остаётся мобильность. Стеллажи на колёсиках, складное кресло, откидная кровать, которая, при малейшем усилии поднимается к стене, оставляя вместо себя компактный диван. Для зонирования в комнатах используют легкие раздвижные ширмы и жалюзи.

Освещение

Искусственный и естественный свет должны гармонично дополнять друг друга. Идеальным вариантом будут большие окна с легкими светлыми занавесками, однако, в условиях многоквартирных домов мы не всегда имеем возможность выбирать размер окон.

При недостаточном естественном освещении не стоит заливать всю квартиру ослепляющим белым светом. Стоит грамотно расположить точечное освещение: бра у кровати, подсветка в зеркалах и шкафах, локальный встроенный потолочный свет поспособствуют вашему комфорту.

Один раз оформив квартиру в функциональном стиле, вы навсегда упростите себе все бытовые задачи. Если вы всё время пропадаете на работе, и не можете тратить часы на домашние заботы,  функционализм – то, что нужно. Всё необходимое будет под рукой. Минимализм позволит сократить время на уборку и поддерживать порядок в доме. А ровные формы и спокойные цвета создадут ощущение комфорта и помогут расслабиться. А если идея главенства функции над оформлением вам близка, но хочется, чтобы было и удобно, и красиво, в нашем портфолио много проектов, отвечающих самым разным запросам.

это, определение слова, понятие. Что такое Функционализм, значение, словарь, энциклопедия

— направление в психологии. Восходит к У. Джемсу, который полагал, что помимо вопроса о том, как устроена душа и что лежит в ее основе, как и почему она меняется, весьма важен вопрос о том, какую ценность для человека она составляет, чему служит. С позиции сторонников функционализма, проблема — не в том, чтобы узнать, из чего построено сознание, но в том, чтобы понять его функцию и роль в выживании индивида. Они выдвинули гипотезу, согласно коей роль сознания состоит в том, чтобы дать индивиду возможность приспосабливаться к различным ситуациям, постоянно возникающим перед ним, — или повторяя уже выработанные формы поведения, или изменяя их по требованию обстоятельств, или же осваивая новые действия. Но, хотя функционализм делал упор на внешние стороны психики, а не на внутренние феномены, как ощущения или чувства (что характерно для структурализма), он все же отдавал предпочтение методу интроспекции.

Общая психология. Словарь. Под ред. А. В. Петровского

Функционализм [лат. functio — исполнение] — направление, считающее предметом психологического исследования функции, различные формы активности сознания, а не его содержание. Ф. возник в противовес структурализму, полагавшему, что сознание строится из элементов (преимущественно…

Философский словарь

(лат.-исполнение, совершение): художественно-эстетическое направление в архитектуре, отчасти и в прикладном искусстве начала 20 в., выдвинувшее программу строгою соответствия архитектурных проектов функциональному назначению проектируемых зданий. Представители функционализма…

Психологический словарь

(от лат. functio — исполнение) — методологическая позиция В. Джемса — . Согласно ему психологическое должно рассматриваться как выполнение ряда функций, направленных на адаптацию организма к окружающему миру и удовлетворению базовых потребностей. В соответствии с этим…

Психологическая энциклопедия

(mrn.functionafom) -методологическая ориентация (и научный подход) на приоритетное исследование функций тех или иных систем, явлений, объектов. Иногда противопоставляется структурализму и историзму. Для Ф. характерно признание логического и/или онтологического примата функции…

Психологическая энциклопедия

Словообразование. Происходит от лат. functio — исполнение. Категория. Методологическая позиция В.Джемса. Специфика. Согласно ему психологическое должно рассматриваться как выполнение ряда функций, направленных на адаптацию организма к окружающему миру и…

Психологическая энциклопедия

В психологии: 1. Общая и широко представленная точка зрения, которая подчеркивает, что анализ мышления и поведения должен проводиться скорее в понятиях их функций или полезности, чем в понятиях их содержания. 2. Школа мышления, формально основанная в Чикагском Университете под…

Психологическая энциклопедия

(functionalism) Как школа или система психологии, Ф. восходит к эволюционной теории Дарвина и к психологии Уильяма Джемса. Согласно теории естественного отбора, созданной Дарвином, выживают и дают потомство лишь те биолог. виды, к-рые способны наилучшим образом…


Поделиться:

Функционализм не наш стиль | Артгид

Текст: Мария Кравцова, Екатерина Алленова15.01.2014   31642

Сегодня мы представляем текст, опубликованный в 1930 году в журнале «Искусство в массы», печатном органе самого многочисленного художественного объединения 1920-х — начала 1930-х годов — Ассоциации художников революции (до 1928 года Ассоциации художников революционной России). Текст направлен против функционализма в архитектуре и представляет собой типичный образец журнальной полемики по поводу искусства в 1920-е годы.

Автор статьи Л. Рощин, отвечая на статью архитектора и теоретика конструктивизма Романа Хигера, одновременно громит участников «Объединения современных архитекторов» (ОСА) за «буржуазный конструктивный функционализм», который должен уступить место пролетарскому стилю в архитектуре.

Георгий Марсаков. Кушелевский хлебозавод в Ленинграде. 1932

1. Категория, путешествующая по эпохам

По наследству передаются не только почести и богатства, но и пороки
(Календарная мудрость).

Социалистическое строительство разворачивается в бурном темпе. Гигантские здания индустрии, учреждений, клубов, новые рабочие поселки все более и более изменяют лицо страны. Уже возводятся первые социалистические города. Революционная воля рабочего класса, усилия миллионов, бурное стремление к будущему, грандиозные культурные сдвиги получают свое выражение в этих сооружениях из железобетона, стали, кирпича и камня.

Известно, что каждая вещь имеет свой язык. Вне помещений — на улице, на площадях, в предместьях и поселках — все другие голоса покрывает мощный язык архитектуры. Каждое возводимое и возведенное здание приобретает право голоса в широчайшей аудитории. Это — страницы монументальнейшей книги, читаемой ежедневно огромными массами читателей. Как и в других книгах, здесь есть страницы тусклые и невыразительные, страницы маловыразительные, привлекающие внимание только своей новизной, и страницы столь выразительные, что на них хочется останавливаться возможно чаще.

Все дело в том только, за что и как агитирует архитектура. К сожалению, состояние советской архитектуры на сегодняшний день не дает оснований для очень радостных заключений на этот счет. Беспорядочность, случайность, разнобой в строительстве и в архитектурном языке, — вот что мы видим в нашей действительности. В архитектуре еще не найдено нового пролетарского стиля, который отразил бы в себе с нужной силой и выразительностью новые общественные отношения в целом, энтузиазм социалистического строительства, психологию нового коллективного человека.

Дело в том, что архитектура — это область, не освоенная еще диалектическим методом. Основные теоретические вопросы архитектуры в свете марксизма разработаны весьма поверхностно.

Поэтому язык архитектуры у нас фальшив, противоречив и путан, как речь докладчика со стороны, не знающего аудитории.

До сих пор в советской архитектуре есть откровенно реакционное крыло. Такие сооружения, как, например, «Дом правления Госбанка» (в стиле Возрождения), дом Добролета в Москве, почтамт в Томске (в стиле Ампир) и многие другие — выразительнейшие образцы неуместного эклектизма. Это выглядит как паровоз с инкрустацией, зав. женотделом в кринолине или студент ЦИТ’а в костюме пажа. По этой эклектической смоковнице рубят сейчас с нескольких сторон. И в добрый час. Думается, что этот вопрос достаточно ясен для советской общественности.

Займемся лучше прогрессивным крылом нашей архитектуры.

Фрагменты экспозиции павильона СССР на Международной выставке печати «Пресса», 1928, Кельн


Очень активной группой, оказывающей влияние на другие течения в архитектуре, здесь является группа конструктивистов, организованная в «Объединение современных архитекторов» (ОСА), издающее при Главнауке журнал «Современная архитектура» (СА).

Функциональный метод в архитектуре этой группы выдвигается как метод, как стиль нашей действительности.

Конструктивизм возник у нас в 1920 г. В настоящее время он «оформился во вполне устойчивую, внутренне сплоченную систему художественного мышления». Так утверждает один из идеологов конструктивизма — т. Хиггер.

Заявление достаточно претенциозное. Тем более серьезно мы должны разобраться, в каком отношении находятся основные позиции этой претендующей на верховодство организации к марксистскому искусствоведению, к диалектическому методу, к общим задачам социалистического строительства.

Итак, что такое конструктивный функционализм? Как и откуда он возник? Его основные положения? Какова его социальная обусловленность?

Сами конструктивисты охотно подчеркивают свое кровное родство с культурой последней фазы капиталистического общества. Тов. Маца в книге «Искусство эпохи зрелого капитализма» дает богатый материал, позволяющий установить с точностью все нити этого родства.

Конструктивный функционализм — это стиль в архитектуре, который сложился в последнее десятилетие капиталистической культуры. Как и всякий стиль, функционализм — объективированное общественное сознание и неотделим от своей социальной базы — капиталистических общественных отношений.

В характерных чертах этого стиля отчетливо выразилась идеология рационализма и делячества («бизнеса») безликой финансовой буржуазии, крупного промышленного капитала и их технической интеллигенции.

«Мы хотим создавать ясное органическое строительство, которое через напряжение архитектурных масс функционально выявляет свою сущность и свою цель, отказываясь от всего лишнего, что может замаскировать абсолютную форму постройки» (арх. Гроппиус).

Это основная формула капиталистического конструктивизма и сейчас кое для кого звучит очень прогрессивно. Тем более что такой установкой наносится решительный удар действительно отжившей и исторически не оправдываемой эклектике и украшательству в архитектуре.

Эта же формула была достаточно гибкой и просторной, чтобы вместить в себе все основные элементы специфического стиля последней фазы капиталистического общества. В этом стиле объективировалось все своеобразии капиталистического заката. Классовое угнетение. Небывалый рост техники, подчиненный задаче выжимания прибавочной стоимости. Делячество, основанное на последних достижениях науки. Рационализация, во имя штопанья прорех анархического хозяйства. Стремление к целесообразности и экономии. Игнорирование человеческого достоинства рабочего класса. Подавление его складывающейся культуры.

Отсюда последовательно вытекало отрицание широкого массового искусства, в частности, архитектуры, во имя технологизма и рационализма. Это нашло яркое выражение в знаменитой формуле — «функция, а не форма» (арх. Райт, Ауд и др.)

А все вместе обусловило субъективизм в творчестве, как выражение капиталистического индивидуализма, как неизбежное следствие асоциального алгебраического подхода к архитектурным решениям.

Но художественный стиль каждой эпохи представляет некоторое относительное единство, так как он выражает выраженную в системе образов конкретную социальную действительность. И несмотря на крайний субъективизм в архитектурных сооружениях, вопреки ему или даже благодаря ему, буржуазный конструктивный функционализм имеет в себе относительное стилистическое единство, главным образом в утилитарно-техническом плане. Это звучит парадоксально, но даже отсутствие образного единства в данном случае проявилось, как единство этого эксплуататорски рационалистического стиля.

Моисей Гинзбург, Александр Гринберг. Конкурсный проект Дворца Труда в Москве. 1923

Таков конструктивный функционализм в его единственном непреходящем социальном содержании. Таков он, как историческая категория.

И вот этот-то стиль «идеологии» конструктивизма, клянущимися диалектикой, переносится к нам и преподносится, как стиль нашей советской действительности.

— Но позвольте… — спешат возразить функционалисты. — Наш функционализм совсем другой — советский, последовательно социалистический.

Ну что же, уважаемые товарищи. Мы все-таки не снимаем с вас обвинения в антидиалектичности. Нельзя вливать новое вино в старые меха. Нельзя таскать по эпохам, подновляя и перекрашивая сообразно обстоятельствам, исторически обусловленные понятия. Стиль — не кресло-качалка и не чемодан с грязным бельем, которые можно перенести куда угодно.

Впрочем, эклектикам и механистам разрешается многое, что не разрешается другим.

Этот круг мыслей нелегко исчерпать.

— Подождите-ка!.. — протестуют конструктивисты и некоторые другие вместе с ними. — Ведь мы же должны использовать культурное наследство буржуазии. Ленин об этом говорил весьма определенно.

Не спорим!.. Но ведь усваивать культурное наследство капиталистического мира нужно сугубо критически, тщательно преодолевая в каждом куске старой культуры отрицательную для нас качественность. Гарантиями такого критического усвоения ценности буржуазной культуры могут быть только верное классовое чутье, глубокое понимание революционной теории, овладение методом диалектического материализма.

А теория и практика «осоветизированного» конструктивного функционализма дают нам основание сомневаться в том, что он имеет эти гарантии.

Во всяком случае, верные ленинской установке о необходимости особенно критического подхода ко всему тому, что мы берем от капиталистической культуры, мы должны сугубо осторожно подойти к функционализму и его идеологии, о существовании которой гордо вещает Хиггер. И поэтому мы вправе поставить перед советской общественностью хотя бы такие основные вопросы:

Преодолена ли полностью в функционализме, считающем себя советским, отрицательная качественность буржуазного функционализма?

Выражено ли в нем (в чем именно, с какой силой убедительности) отрицание капиталистической социальной действительности? Отражены ли в этом стиле во всей полноте наше настоящее, психология нового человека, бурное стремление в будущее?

Приоткроем же дверь в тайны функциональной методологии, и остановимся на отношении функционализма к диалектике и диалектики к функционализму.

«Современная передовая архитектура Запада, — пишет т. Хиггер, — и индустриальная архитектура Америки исходят из методов науки, организации и техники. Эти три элемента образуют железный инвентарь нашей эпохи — последних этапов капитализма и зарождающегося социализма. И если эти творческие методы характерны для современной буржуазии Запада и Америки, то в неизмеримо большей степени должны быть они характерны и для пролетариата СССР, овладевающего всей современной ему культурой и строящего на ее основе, непрерывно развивая и усовершенствуя доставшееся ему культурное наследие, насквозь рационализированный организм социализма».

Как верно заметили в своей полемике против Хиггера Ф. Шалавин и И. Ламцов (статья «О путях развития современной архитектурной мысли» в журнале «Печать и Революция»), по Хиггеру получается, что сущность построения социализма заключается в том, чтобы продолжать, развивать, усовершенствовать культурное наследие капиталистического общества. Словом, пролетариату предлагается поливать рассаду капиталистической культуры. Но тогда, уважаемые конструктивисты, в чем смысл социальной революции?!

Такая постановка вопроса т. Хиггером делает очень сомнительными его познания в диалектике. Уже этот тезис говорит о том, что т. Хиггер не видит в стиле специфического отражения определенных общественных отношений. Иначе он не решился бы так беззаботно переносить «творческие методы» капиталистической архитектуры в наши условия. Их этого же тезиса т. Хиггера видно также, что он не понимает сущности пролетарской революции, создавшей принципиально иной политический строй, совершенно иные общественные отношения, принципиально иную культуру, создающей принципиально иной стиль в искусстве.

В исторической смене культур т. Хиггер видит только непрерывность, преемственность. Только этим можно объяснить его полную уверенность, что «творческие методы» буржуазного Запада и Америки «тем более»… «характерны для пролетариата СССР».

Если бы наш функционалист действительно вник в диалектику, он никогда бы не написал этого. Диалектика не знает абсолютной непрерывности, преемственности. Она во всем видит единство прерывности и непрерывности. При чем в нашей революции это единство прерывности и непрерывности проявляется в форме прерывности. Это выражается в том, что наша социальная действительность является антитезой к действительности капиталистического общества, отрицанием его, а поэтому и наше искусство, наша архитектура в частности и ее «методы» должны быть, в известном смысле, принципиально иными, чем искусство (и архитектура) капитализма, принципиально отличными от буржуазного конструктивного функционализма, а не «тем более» и т. д.

Понять диалектику исторического процесса идеологу конструктивного функционализма тем более трудно, что т. Хиггер отрицает в применении к архитектуре основное во всяком процессе — борьбу противоположностей, развитие через борьбу противоречий.

«Нечего и говорить, — урезонивает он, — что тенденция и в наши дни рассматривать архитектурное оформление абстрактно, как нечто самодовлеющее, тенденция сознательно допускать «противоречия» между органическими элементами архитектуры является типичнейшим продуктом упаднической — буржуазной — идеологии».

Нечего и говорить, что этим заявлением идеолог функционализма окончательно уничтожает себя, как диалектика.

Итак, в методологии конструктивизма пока диалектики не оказалось. Но, как правило, теория, далекая от диалектики, близка если не к идеализму, то к эклектизму и механистическому мировоззрению.

Относительно т. Хиггера и его единомышленников это верно на сто процентов.

Незнание диалектики исторического процесса, непонимание единства прерывности и непрерывности в смене общественно-экономической формаций, отрицание новой общественной формацией формации старой, неуяснение того, что новая культура, новая социальная действительность во всех ее частях есть новая специфическая качественность, в известном смысле являющаяся антитезой к отжившей действительности, — все это сплошное неусвоение и механистический подход, — т. Хиггер показывает очень выпукло в одном абзаце своей статьи.

И чем дальше в конструктивный лес, тем больше механистических пней.

Илья Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927–1929


2. Мертвый хватает живого

Пусть буржуазия в своем старческом самомнении воображает, что раз она осуждена на смерть, то должно умереть и искусство. Мы же питаем твердую надежду, воодушевлявшую и всех великих художников, — надежду на то, что последний поэт исчезнет с лица земли с последним человеком.
(Ф. Меринг. Натурализм и неоромантизм).

Для наук и искусств наступит новая эра, какую мир еще никогда не видел
(Бабель. Будущее общество).


По вопросу о спецификуме искусства т. Хиггер, как и все функционалисты, стоит по отношению к архитектуре на иной точке зрения, чем марксистское искусствоведение. Это смазывается некоторыми нашими искусствоведами, но это так…

…«для всех прогрессивных элементов советской действительности, — устанавливает т. Хиггер, — эмоциональная выразительность форм вещей или, выражаясь архаическим языком, степень их “красивости” совпадает со степенью их функциональной выразительности. Это абсолютно верно для инженерии, для техники, но в такой же мере и верно для архитектуры. В силу этого — в значительной мере — и рухнула методологическая грань между архитектурой, как и вообще прикладным искусством, и инженерией. И в силу этого же здание, архитектурное произведение, кажется сейчас здоровым слоям нашего общества эмоционально насыщенным, “красивым, именно тогда, когда оформление его, в основе своей, вытекает из внутренней структуры здания, из его общественно-служебных функций, из его целевого назначения”».

В этом вся соль функционализма. Внешне эта формула звучит непримиримо революционно. Но попробуйте поскрести лак формулы, и вы увидите под ним отрицание марксистского искусствоведения, механистическое стремление свести сложное явление к более простому, стремление похоронить искусство вообще.

Судите сами. Самое существенное в понимании спецификума искусства — основное положение, что стиль — общественное отношение, что диалектика стиля это, в конечном счете, отраженная диалектика общественного процесса, — обходится и даже отрицается формулировкой Хиггера и всеми теоретическими откровениями конструктивного функционализма.

Ибо понимание стиля, как общественного отношения, неразрывно связано с пониманием его, как системы образов, в которой как раз и объективируется, как в особом эмоциональном эквиваленте, общественное сознание. Именно в этом специфическая качественность искусства, по сравнению с инженерией, именно в этом его идейность и особая мощная и непосредственная сила воздействия. Это понимал Плеханов, говоривший: «Не может быть художественного произведения, лишенного идейного содержания».

У Хиггера же это «может быть», ибо он переводит архитектуру из области образного искусства в область технологии инженерии. И здесь он снова повторяет зады буржуазного функционализма.

Функционализм хоронит стиль, как систему образов. Но вне системы образов нет искусства, нет стиля, нет обобществления чувств и нет мощных аккумуляторов эмоциональной зарядки.

Но если от т. Хиггера ускользнуло понимание стиля, как общественного отношения, то этим же отрезывается для него путь к пониманию действительной сущности единства стиля. Единство стиля ведь как раз и заключается в том, что он складывается во всех остальных художественных произведениях, как общественное отношение, как образное выражение определенной социальной классовой действительности (стиль — это класс), независимо от индивидуальных мнений и откровений школ и школок, хотя и всегда через творческие усилия людей.

У Хиггера же это единство исключается и подменяется единством технического подхода. Для Хиггера творческий акт — это акт, прежде всего, технологический, где результаты определяются техническим расчетом, алгебраическим вычислением, изобретательством.

Хиггер на этом делает особенный упор. «То обстоятельство, — говорит он, — что одним из таких неизвестных, решающих уравнения, является в каждом конкретном случае социальные связи и запросы самого архитектора и его неповторяющийся ни в ком рефлекторный аппарат, обуславливающий специфически пути именно его индивидуального творчества, гарантирует, несмотря на пользование одним творческим методом, столько же новых решений архитектурной задачи, сколько участвовало при этом архитекторов» («К вопросу об идеологии конструктивизма»).

Таким образом т. Хиггер приходит к утверждению субъективизма в архитектуре. И этим утверждение субъективизма Хиггер волей неволей еще раз демонстрирует кровное родство нашего функционализма с функционализмом капиталистическим. Выражаясь образно, конструктивистская луна светит отраженным светом тускнеющего солнца капиталистического мира.

Так подбираются ответы на поставленные нами в первой части статьи вопросы.

Казимир Малевич. Архитектон на фоне небоскреба. 1923

Упор конструктивистом на стороне технологической, выявлении материала и логике конструкции, в ущерб другим сторонам социального целого, — выпукло проявляется в сооружениях функционалистской школы. При всех своих безусловных достоинствах, по сравнению с эклектической архитектурой, они все же удовлетворить нас не могут.

Колоссальное творческое напряжение наших дней, вовлечение в орбиту культуры многомиллионных масс, психология нового коллективного человека, предвосхищение будущего — все это не в силах выразить конструктивизм, так как он не постиг социального целого.

Вот что пишет Хиггер о функциональном подходе к постройке жилища.

«Столь же тщательно с точки зрения конструктивизма должна быть проанализирована, в порядке научной организации труда и отдыха, проблема внутреннего оборудования жилищ (конструкция и расположение столов, шкафов, стульев, кроватей и т. д.), в связи с происходящими в этом жилье движениями конкретного социального физиологического людского типа. Наше жилье должно быть приспособлено “для экономии шагов, для сохранения иррациональной траты мышечной и нервно-мозговой энергии”».

Это все, что может сказать конструктивист о постройке рабочих жилищ. Шаги рассчитаны, соблюдены основные правила гигиены, — следовательно, эпоха социалистической революции отражена полностью. Именно в результате такой упрощенческой методологии возводятся у нас один за другим рабочие поселки унылого казарменного типа, о которых сами рабочие говорят, что на них скучно смотреть. По этим рабочим поселкам судят о будущем, и судят, конечно, неверно.

Нет, не случайно держится наш конструктивизм за фамильное родство с функционализмом Запада.

«Вещь, как вещь, — пишет т. Хиггер, — “красива” для нас, т. е. эмоционально выразительна лишь поскольку она логична, поскольку целесообразна, поскольку функционально выразительна. Тот, кто этого не видит, тот, кто требует от вполне целесообразной по своим функциям и по своему оформлению вещи еще и “примиряющегося” с ее утилитарностью “художественного замысла”, тот никогда не уяснит пути пролетарского искусства».

Ничего нового, правда? Это все тот же тезис об отрицании искусства, но несколько иначе и более обобщающе формулированный. Здесь уже отчетливо выражено желание похоронить искусство вообще (ведь картина, статуя, кинофильм — тоже вещи).

Примените это хиггеровское общее положение к театру, музыке, живописи, и вы почувствуете его предельную вздорность.

Да и во всех смыслах оно приводит к геркулесовым столбам нелепости. В своем логически заостренном виде эта формула со всей последовательностью ведет к утверждению, что идеальный унитаз выразительнее этюда Рахманинова, электрическая грелка для живота — эмоциональнее и красноречивее полотен Рембрандта, а хорошая система канализации — эмоционально-значительнее «Броненосца Потемкина».

И все это получается потому, что Хиггер сводит механистически к одним закономерностям качественно различные вещи и явления.

Илья Голосов. Проект Народного дома имени Ленина в Москве. 1924


Несомненно, что вещи имеют свой логический язык, целиком вытекающий из логических связей с другими вещами, с социальным целым, язык, обусловливаемый функциональной значимостью и выразительностью вещей.

Но некоторые из вещей осложнены иными специфическими связями и отношениями эмоционального порядка. Их язык, если он выражает современную им социальную действительность, особенно звучен, полон эмоциональной силы и особой запоминаемости. Это — произведения искусства. Это — новая качественность, имеющая свои закономерности и свое развитие, правда, в конечном счете определяемое логической и функциональной подосновой вещи.

Иногда язык образов вполголоса вторит логическому языку вещей (некоторые предметы производственного искусства), иногда заглушает его, иногда усиливает его, как громкоговоритель (так должно быть в нашей архитектуре), иногда совсем покрывает логический язык вещей (музыка).

Все архитектурные и технические сооружения, без сомнения, обладают логическим языком, и выразительность этого языка целиком зависит от их общественного значения и функциональной выразительности в пределах общественного значения.

Но некоторых из архитектурных сооружений говорят мощным языком образов, и это усиливает их агитационную речь до необычайной силы и пафоса. Здесь могут быть, как и в вещах, различные случаи совпадения и несовпадения образного языка с логическим (при их диалектическом единстве).

И, конечно, нужно стремиться к тому, чтобы логика архитектурного образа определялась, в конечно счете, логикой функциональной выразительности, хотя из этого и не следует, что логика образов не может, в известной степени, воздействовать на элементы функциональности.

Но мы строим клубы, библиотеки, дворцы труда, театры, стадионы, учебные здания и т. д. В этих зданиях логический замысел бесспорно может и должен быть усложнен замыслом образным, который возникает из логического, включает в его в свою обогащенную систему новой качественности, идет в направлении логического замысла и в то же время имеет свою специфичность. Он обобщает в образном языке «дух эпохи», говори на языке обобщенных эмоций.

В спорах вокруг проектов ленинской библиотеки это выяснилось особенно ясно. Ибо одного только утилитарного замысла недостаточно для создания в архитектурном сооружении достойного памятника Ленину.

Трудность в том, чтобы найти действительно новую образность в архитектуре, связанную с идейной монументальной простотой, которая отражала бы всю полному нашей бодрой, многогранной действительности.

Нам кажется, что свое бессилие в разрешении этой задачи функционализм в лице т. Хиггера, делает (и без всякого основания) доводом к упразднению образности в искусстве. И в этой сказывается также не голос нашей эпохи, нашего класса, а особенности буржуазного происхождения нашего функционализма и его механистическая сущность. Ибо сведение языка архитектуры только к функциональной и логической выразительности — это сведение одной качественности к другой, более простой, т. е. уплощенчество.

Ле Корбьюзье, Пьер Жаннере, при участии Николая Колли. Проект дома Центросоюза в Москве. 1928–1936


3. Механизация настоящего и будущего

Мы мечтаем о создании нечеловеческого типа, у которого будут уничтожены моральные страдания, доброта, нежность и любовь, единственные яды, отравляющие неистощимую жизненную энергию.
(Из «Футуристических манифестов» — Маринентти).

Уплощенчество — характернейшая из черт механистического мировоззрения. Что т. Хиггер склонен к упрощенчеству, говорит хотя бы такой отрывок:

«Давно уже пора сдать в бесславные архивы идеализма дуалистическое деление человеческих потребностей на “высшие” и “низшие”, на “утилитарные” и “неутилитарные”, на потребности, идущие от “тела” и от “души”. Человек — един, и все потребности его, строго говоря, “узко-утилитарны:» («К вопросу об идеологии конструктивизма»).

Здесь ставится знак равенства между душевными потребностями и потребностями биологическими, между психическими и физиологическими. Типичнейшая вульгаризация марксизма в духе Сарабьянова, который пишет что «душа есть физическое свойство живого организма». Конечно, психологические процессы непосредственно связаны с физико-химическими процессами в нервных тканях, но из этого не следует подчинять одним законам те и другие.

Ссылаемся на Энгельса. «Мы, несомненно, “сведем” когда-нибудь экспериментальным образом мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но исчерпывается ли этим сущность мышления?» (Архив Маркса и Энгельса, кн. II, стр. 29).

Мы и здесь возвращаемся к старому припеву: в теоретическом багаже функционализма нет диалектики и много вульгарного материализма.

«На наших глазах, — пишет т. Хиггер, — в недрах класса-победителя, не говоря о его коммунистическом авангарде, растет и крепнет новый человек — насквозь рационалистического склада, с новой психикой, новой нервной системой, новым миропониманием».

В чем же миропонимание нового человека по Хиггеру?

Братья Веснины. Проект Московского отделения редакции «Ленинградской правды». 1924

«Его единая организующая мысль стремится проникнуть во все поры человеческого творчества, требуя во всем соответствия своим грандиозным рационализаторским панам, внося с собой повсюду простоту, ясность, лаконизм».

Ну и т. Хиггер! Какого нового человека сконструировал. Действительно, железный, без нервов и чувств, человек. Совсем, как уэльсовский марсианин. Если прозорливость т. Хиггера насчет нового человека безошибочна, то мы складываем оружие и присоединяемся к формуле «долой искусство» и «функция, а не форма». Ибо такому нечеловеческому человеку искусство действительно не нужно.

Но мы несколько не доверяем ясновидению Хиггера. Его механистические греши подорвали наше доверие. Да и не можем мы поверить, что человек будущего общества будет таким скучным и стандартным, как его изображает наш функционалист. Больше того, мы считаем, что внесоциальный технический человек Хиггера — не случайная химера, а выражение социальных корней нашего конструктивизма вообще.

За недостатком места не будем больше останавливаться и на этой стороне конструктивной мысли. Ставим здесь точку, несмотря на богатейшие возможности именно с этого пункта повести особенно живое наступление на функционализм.

Итак, ставим точку и делаем выводы.

Функционализм ОСА не преодолел чуждых для нас сторон буржуазного конструктивного функционализма.

Отрицание архитектурной формы, как образного искусства, сведение его к инженерии, непонимание сущности стиля, как общественного отношения, выраженного в системе образов, фактическое утверждение субъективизма в творчестве — все это не революционное откровение в области искусств (как это многие стараются изобразить), а только повторение положений западного, позднекапиталистического, стиля в архитектуре.

Даже самое искреннее желание работать для пролетарской революции при таком некритическом принятии стиля иной синтетической действительности приводит к теоретической путанности, эклектизму, механистическим построениям. Именно поэтому т. Хиггер, думая, что он исходит из диалектического метода, на самом деле строит довольно полную механистическую систему.

Функционализм должен уступить место пролетарскому стилю в архитектуре, который включит в свою цельную органическую систему и то ценное, что есть в функционализме, и кроме того все то действительно новое, что даст мощное действенное (организующее интеллектуально и эмоционально) выражение нашей бодрой творческой действительности, которое функционализм дать бессилен.

Л. Рощин

Искусство в массы. Журнал Ассоциации художников революции. Июнь 1930, № 6 (14). С. 14–17

Федерализм и функционализм в создании Европейского Союза и их значение для Казахстана и ЕАЭС

Федерализм и функционализм как главные теоретические основы создания Общего рынка вплоть до договора о создании Европейского Союза в Маастрихте 1992 года и их значение для Казахстана и ЕАЭС

Предисловие

Как известно, Общий рынок являлся одним из этапов интеграционных процессов в Европе. Соглашение об общем рынке было подписано изначально шестью странами Европы – членами Европейского объединения угля и стали (Западной Германией, Францией, Италией, Бельгией, Нидерландами и Люксембургом) в Риме в 1957 году (Римский договор) и означало начало строительства Европейского экономического сообщества (ЕЭС). Согласно Римскому договору, целью ЕЭС были: создание таможенного союза (постепенная отмена таможенных пошлин и количественных ограничений во взаимной торговле), единая сельскохозяйственная политика, свободное движение капитала, рабочей силы и услуг между странами-членами ЕЭС.   В отношении стран, не вошедших первоначально в Сообщество, были установлены единые таможенные тарифы. Позже к договору присоединились другие страны – Великобритания, Дания, Ирландия, Греция, Испания и Португалия.

Общий рынок в Европе возник на основе положительного опыта действия Европейского объединения угля и стали. Общий рынок как понятие отражает существо и  содержание построения Европейского экономического сообщества. И когда мы говорим Общий рынок, то подразумеваем Европейское экономическое сообщество. Римские соглашения дали старт данному проекту, что в дальнейшем через углубление интеграционных процессов в Европе привело к построению Европейского экономического сообщества (ЕЭС), а затем и Европейского союза (ЕС). Поэтому Европейское экономическое сообщество (сокр. ЕЭС) — региональное интеграционное объединение двенадцати европейских государств, существовавшее с 1957 по 1993 год. Целью создания являлась дальнейшая экономическая интеграция, на основе общего рынка.

Вопросы теоретического сопровождения процесса европейской интеграции всегда были в центре внимания ученых Запада. Однако казахстанской науке данные вопросы не нашли должного понимания кроме единичных исследований. В частности, в некоторых работах В.У.Тулешова,  в которых он с 2001 года предлагал распространить европейские параметры и стандарты развития государств и интеграционных процессов на Казахстан, изменить цивилизационную колею развития с постсоветского на европейский формат. Позже проект европейской интеграции был исследован и Б.Иришевым.

Вместе с тем, этого явно недостаточно тогда, когда речь идет о  распространении теоретического опыта европейской интеграции для нужд стран постсоветского пространства, включающего исследование, создание концептов и теорий, а также практические рекомендации по развитию интеграционного процесса.

Более того, стоит отдельно сказать, что теория и опыт европейской интеграции существенно расширились и углубились после образования Европейского Союза, когда произошли заметные изменения в его содержании и структуре, когда была создана Еврозона и существенно развилось Шенгенское законодательство.

На постсоветском пространстве, к сожалению, последний опыт европейской интеграции практически не исследовался, поскольку постсоветское пространство вступило в новую фазу дезинтеграции. Как отмечает белорусский исследователь Ю.Лепешков, «многочисленная критика тех экономических и политико-правовых процессов, которые ныне протекают на просторах бывшего СССР, во многом обусловлена именно отсутствием достаточной теоретической базы, необходимой для их осуществления»[1].

Тем не менее, сегодня для постсоветских стран существует такая же жесткая необходимость исследовать теоретические предпосылки европейской интеграции, чтобы цивилизованно и планомерно обратить дезинтегрирующие постсоветское пространство процессы в позитивное русло, в форму интеграционных процессов, позволяющих осуществить эффективное взаимовыгодное сотрудничество друг с другом и в целом интегрироваться с мировой экономической системой.

Особенно важными в этом смысле теоретическими предпосылками следует считать немецкую, английскую и французскую философию, американскую социологию, аналитическую философию и геополитические исследования, а также политическую экономию (институциональная теория, кейнсианство, теория рынков, теория управления,  теория человеческого капитала и др. ).

Культур-формирующими основаниями европейской интеграции в формате ЕЭС следует считать общую теорию либерализма, структурализм и постструктурализм, а также модернистскую и постмодернистскую ориентацию культуры.

Более общими теоретическими основами Общего рынка (ЕЭС) принято считать теории федерализма и функционализма, а также некоторые аспекты социологического подхода, экономико-теоретического, правового, глобально-системного подхода и теории межгосударственных отношений.

Предыстория проблемы

Наиболее эффективным периодом начала европейской интеграции является период после окончания Второй мировой войны, когда западные общества пришли к согласию относительно будущего мирного (из-за боязни конфликтов в Европе) политического устройства. Боязнь немецкого реваншизма, а также советская угроза, которой принадлежит не последняя роль в истории европейской интеграции, толкали европейские страны к сотрудничеству. Именно сотрудничество представлялось единственной формой международных отношений, которая сможет гарантировать мир и порядок в Европе. Это оказало существенное влияние на активизацию политических процессов, посредством которых сначала было создано Европейское объединение угля и стали, а в дальнейшем на основе его положительного опыта стали прорабатываться идеи более широкой и глубокой интеграции, приведшие к Римским соглашениям. Однако справедливости ради, следует напомнить, что даже в военный период 1939-1945 годов в европейских государствах и в частности в Германии, прорабатывался вопрос создания Европейского Экономического Сообщества под патронажем Германии[2].

Как пишет А.Васильченко:

«Вообще, в Третьем рейхе было две школы, два различных подхода к проблеме европейского экономического сообщества. Уже упомянутый Вернер Дайц придерживался биологической точки зрения, которая предполагала, что общее хозяйство можно было создать только у этнически родственных народов. Прочие авторы придерживались прагматического подхода, то есть ориентировались на общие хозяйственно-экономические цели.

Гораздо больше подходов обнаруживалось при обсуждении вопроса суверенитета отдельных стран «Новой Европы», которые должны были войти в европейское экономическое сообщество. Вернер Дайц настаивал на «обнулении» государственного суверенитета в пользу так называемого «суверенитета наций» — его фразеология была ближе всего к построениям национал-социалистических теоретиков, которые планировали сформировать новую систему международного права.

Однако некоторые из немецких экономистов выступали в пользу самостоятельности европейских государств, которые должны были составить европейское экономическое сообщество. Именно их построения и были использованы в 50-ые годы при подготовке «Римских договоров» — решили даже не менять терминологию, взяв на вооружение столь популярный в Третьем рейхе лозунг о создании европейского экономического сообщества. Наверное, прозорливее всех оказался Арно Зельтер, который даже в годы нацистской диктатуры настаивал на соблюдении принципа добровольности при вхождении в европейское экономическое сообщество. В одной из своих статей он заявил: «Мир и достаток в Европе не могут долгое время поддерживаться при помощи штыков и солдатских сапог».

Также можно выделить построения представителя концерна «ИГ Фарбен» доктора Антона Рейтингера, который предполагал, что европейская экономическая кооперация должна была строиться на принципах добрососедства и взаимоподдержки. Экономика больших пространств в его понимании должна была быть социальным благом для всех народов. Он писал: «Мы должны мыслить не в великогерманском духе, но по-европейски в лучшем смысле этого слова. Мне кажется, что мы как европейцы, должны стремиться к тому, чтобы Европа, опираясь на открытия и достижения нашего времени, стала политическим, экономическим и культурным общежитием»[3].

Также, еще во время войны Правительства Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, будучи в изгнании, договорились о тесном экономическом сотрудничестве после ее окончания. В 1946 было подписано соответствующее соглашение, а два года спустя страны Бенилюкса отменили таможенные сборы между собой и установили общий внешний тариф. Пример столь удачного международного сотрудничества невольно заставлял задуматься о такой перспективе для всей Европы. Была предпринята попытка объединения Бенилюкса и Франко-итальянского таможенного союза, созданного в 1949 году, в Fritalux-Finebel, но это предложение встретило сопротивление в национальных правительствах и было отклонено. Неудача этого проекта продемонстрировала необходимость создания независимого наднационального центра принятия решений. Но как его создать, стало вопросом времени. Потому что, сама конструкция капиталистического общества и экономики предполагала постепенное, пошаговое осуществление задуманной идеи, которая должна доказывать свою жизнеспособность на каждом этапе ее осуществления. Конкретно-исторический характер развития капитализма от простого – к сложному, от низшего к высшему, т.е. на базе основных законов философии, приучили европейские народы и их правительства к соблюдению основных принципов диалектики – соответствию исторического логическому, восхождению от абстрактного – к конкретному.

Именно эти фундаментальные философские идеи, доказавшие вследствие грандиозных исторических событий на рубеже середины ХХ века свою неоспоримую истинность, сформировали основные теоретические направления, посвященные началу европейской интеграции. Среди множества противоречащих друг другу идей, главными выступили идеи федерализма и функционализма. Применительно к европейской интеграции они означали выбор наиболее продуктивных инструментов и механизмов, создания институтов налаживания партнерства, сотрудничества для взаимной пользы.

Между функционализмом и федерализмом

Основная борьба за выбор модели интеграции развернулась между представителями федерализма и функционализма, которые каждый по своему интерпретировал два основных направления интеграции: экономического и политического. За экономическую модель высказывались многие европейские правительства; политическая модель была предложена бывшим премьер-министром Великобритании У. Черчиллем[4].

К началу 50х гг. это противостояние федералистов и функционалистов переместилось на идеологическую почву.

Федералисты больше внимания уделяли политическим факторам и требовали немедленного создания наднациональных институтов в виде единой федеральной политической структуры, которая развиваясь посредством развития наций-государств, приведет к Европейской федерации.

Одним из важнейших произведений в 20-е гг. прошлого столетия в этой сфере стала книга Ричарда Куденхов-Калерги под названием «Пан-Европа», впервые опубликованная в 1923 г. В рамках данной модели объединение Европы должна была обеспечить федеральная общеевропейская конституция.

Последующие представители федерализма (А.Спинелли, Хэй, Э.Уистрич, Маккэй,  М. Альбертини – основоположник итальянской академической школы федерализма и другие), выступавшие как теоретики политической интеграции, основывались на идеях демократического федерализма. Их учителями была Французская буржуазная революция и Конституция США, в основе которой лежали идеи американских федералистов (А. Гамильтона, Дж. Мэдисон, Дж. Вашингтон и др.) и прежде всего философов – А. де Токвиля и других.

Помимо общих, европейские ученые рассматривали в качестве одного из важнейших вопрос о распределении полномочий и властных компетенций между странами-участницами, с одной стороны, и Сообществом, с другой, при этом делая упор на важности продвижения европейских государств по пути все более тесной политической интеграции. Представители “федерализма” в этой связи продвигали тезис о необходимости появлении особого (федерального) институционального устройства, определяющего как характер взаимоотношений между самими интегрирующимися единицами, так и распределение полномочий между ними, с одной стороны, и возникающим “единым центром”, с другой, при этом  считая, что ни одна из властей соответствующего уровня не должна располагать какими-либо преимуществами, а полномочия местных, региональных, национальных органов и органов европейского масштаба должны сочетаться и дополнять друг друга .

По мнению Э. Уистрича, “сущность федерализма заключается в децентрализации власти везде, где это необходимо…“[5]. В конце концов, данный принцип централизации/децентрализации стал основанием важнейшего принципа Маастрихтского договора о Европейском союзе — принципа субсидиарности.

Функционалисты, основным звеном вычленяя региональный аспект, переходной структурой к федерации видели формирование интернациональных (отраслевых) агентств, которые обеспечили бы экономическое процветание, приобрели бы легитимность и со временем способствовали бы устранению идеологических противоречий. Они, по мнению функционалистов, могли бы со временем эволюционировать в международные правительства.

По идее основателя функционализма Дэвида Митрани, автора книг «Действующая система мира», «Перспектива интеграции: федерализм или функционализм» и разработчика стратегий. для создания постоянного мира между государствами, не нужно было искать формы для идеального международного правительства, а нужно думать о неотъемлемых достаточных функциях, которыми будет обладать это правительство. То есть, функциональный подход  и к мировой политике, и политике европейской интеграции, должен быть сосредоточен на человеческих нуждах и всеобщем благосостоянии. И на  этом пути поступиться и со статусом государства-нации и с любой идеологией.

Иными словами, функционалисты сомневались, что государство-нация вообще способно обеспечить благосостояние отдельного человека, поскольку удовлетворение многих потребностей носит трансграничный характер.

Поэтому, в отличие от федералистов, функционалисты были более прагматичными и считали, что «сначала – экономика, а потом – политика»; интеграция должна начинаться с экономической сферы и только потом распространяться на политику. А федералисты были более абстрактными, пытаясь политизировать весь процесс, хотели политически объединить сразу все, что привело бы к хаосу и отстаиванию государствами своих собственных интересов, не желающих поступиться ими в пользу абстрактных общих целей.

Итак, формула внутреннего теоретического формата всего опыта европейской интеграции гласит: сначала – функционализм, потом – федерализм. Строгое следование этому формату после Второй мировой войны сделало международное сотрудничество в Европе исключительно мирным, а процессу европейской интеграции стали развиваться до сегодняшнего состояния, характеризующегося нахождением в составе ЕС 28 государств и наличием 530 миллионов человек. Причем, европейский проект интеграции остается до сих пор самым привлекательным не только для оставшихся европейских стран, но и для стран постсоветского пространства в особенности.

Теоретический опыт европейских дискуссий для Казахстана

Поскольку дезинтеграционные процессы, происходившие на постсоветском пространстве, детерминировались сохраняющимся господством устаревшей формы экономических (производственных) отношений, исключающих в основе либеральные (рыночные) основания и предполагающих господство нерыночных государственно-патерналистских форм управления общественными процессами («рыночно ориентированный авторитаризм»), то те государства, которые выбрали иной цивилизационный (в частности, европейский) путь, основанный на либеральной экономико-политической системе, вступили в естественное противоречие и жесткую политическую конкуренцию с государствами, где остался доминирующим прежний тип экономических и политических отношений. Это привело к возникновению затяжных политических конфликтов на постсоветском пространстве. Границей между новой либерально-демократической тенденцией и сохраняющимся внешне реформированным авторитарным способом организации жизни стали Приднепровье, отчасти Карабах, Грузия и Украина.

В данных обстоятельствах Главой государства Н.Назарбаевым, который предвидел, что процесс демократизации постсоветского пространства будет долгим и драматическим, были выдвинуты различные инициативы, направленные на сохранение доверия между народами в период их суверенизации. Главной из этих инициатив стала идея евразийской интеграции, которая по мысли Первого Президента Республики Казахстан должна основываться на опыте и принципах европейской интеграции.

В этом отношении позицию Казахстана в отстаивании сугубо экономического формата Евразийского Экономического Союза следует признать функционалистской, поскольку это позволило избежать досрочной политизации всеохватной интеграции с созданием общего парламента, выбором общего языка, созданием общей валюты, о чем изначально декларировала Российская Федерация в качестве основного условия евразийской интеграции по формату собственных федеративных отношений.

С другой стороны, позиция Казахстана оказалась не до конца последовательной функционалистской в силу обозначенного политического влияния России, поскольку опыт первого года функционирования ЕАЭС показывает, что даже в условиях лишь экономической интеграции государства ЕАЭС предвосхитили экономическую результативность интеграционного объединения, подвергнув его угрозам, которые можно было избежать. Изначально необходимо было, концентрируясь лишь на отдельных сферах и предметах интеграции, начинать с одного или двух товаров, которые имеют большое геополитическое значение на постсоветском пространстве в качестве предметов, обеспечивающих  мирное межгосударственное сотрудничество на постсоветском пространстве. Падение взаимной торговли на треть, падение темпов роста экономик, стагнация форм экономического сотрудничества стали результатом преждевременного и чрезмерно всеохватного характера нынешнего формата ЕАЭС, который необходимо сегодня функционально сократить до минимума, способного обеспечить эффективное развитие отдельных сфер и отраслей. И на них следовало бы опереться в будущем для того, чтобы постепенно расширить предметное содержание экономического взаимодействия и сотрудничества.

Поэтому, функционалистскую позицию Казахстана следует продолжить отстаивать до конца, предлагая партнерам по ЕАЭС существенно сузить и сократить сферы экономической интеграции до эффективного минимума. Поскольку сужение и сокращение происходит в форме взаимных запретов и ограничений, протекционистской политики и «торговых войн», то необходимо продолжить отстаивать национальные интересы Казахстана по всему периметру экономических контактов, отношений и сфер взаимодействия, довести процесс разграничения до конца.

Подобно тому, как европейские страны отказались от создания «политических Соединенных штатов Европы», необходимо последовательно и поэтапно отказаться от идеи сегодняшнего «сокращенного варианта Советского Союза», урезанный экономический вариант которого принят и существует в формате современного ЕАЭС. Необходимо отказаться от той политически раздутой структуры, благодаря которой экономики государств-членов ЕАЭС стали терять и былую конкурентоспособность. Необходимо отказаться от громких названий и существенно конкретизировать предназначение организации, которая, подобно европейскому видению, должна начаться с основного и главного для всего постсоветского пространства. Федерализм ЕАЭС должен начинаться с простого, но весьма и весьма функционального предмета интеграции.

Изначально, определив предметом интеграции свободный обмен товарами, услугами, рабочей силой и капиталами, ЕАЭС существенно вдохновил сообщество интегрирующихся независимых государств. Модель «всеохватной экономической интеграции», используемая изначально, позволила переориентировать экономические системы государств-членов ЕАЭС на глобальное направление развития мировой экономики – интеграционное. Производители и потребители стран ЕАЭС стали гораздо лучше и эффективнее (несмотря на политическую и экономическую турбулентность постсоветского пространства) ориентироваться в своих предпочтениях и экономических интересах. Это стало побудительным мотивом к повышению национальной и региональной конкурентоспособности и большим позитивным результатом ЕАЭС. Однако в последующем, почти на всем протяжении последних месяцев, данная модель «всеохватной экономической интеграции» стала давать сбои.

Поскольку возникшие на основе разности финансово-валютных и в целом экономических систем дисбалансы во взаимной торговле между членами ЕАЭС привели к некоторой хаотизации интеграционного процесса, несовпадению торгово-экономических трендов, то сегодня существует настоятельная необходимость перейти к следующему этапу согласования экономических политик государств-членов ЕАЭС. Теперь необходимо задействовать весь потенциал разности торгово-экономических отношений и товарной номенклатуры, необходимо заново пересмотреть все позиции интеграции и отсечь, вынести за поле интеграции те из них, которые не находят своего адекватного политико-государственного значения и места в общем направлении евразийской экономической интеграции. Следовательно, теперь необходимо перейти от модели «всеохватной экономической интеграции» к модели ее реструктуризации – модели «оптимальной структуры экономической интеграции».

Поскольку сегодня начали выстраиваться системы взаимных запретов и ограничений, государствами начала реализовываться протекционистская политика и в каждом из государств-членов ЕАЭС выявились национальные приоритеты их развития, теперь необходимо разделить сферы интеграционного процесса на конкурентные и договорные – неконкурентные (составляющие основу национальных экономик и собственно предмет интеграции).

Для государств ЕАЭС изначально таким конкретным предметом, основой интеграции, вероятнее всего, должны были стать нефть и газ, с одной стороны, и транспорт и логистика, с другой, однако теперь, после падения геополитического статуса углеводородов, предстоит заново определить более конкретный предмет интеграции, очистив его от абсолютно ненужных товарных номенклатур, которые можно было охватить форматом прежней зоны свободной торговли.

В конкурентоспособных сферах можно вообще не договариваться и планировать гораздо меньше или вообще не планировать. Так как в этих сферах главную роль играет рыночная конкуренция, интеграция и планирование сверху может не принести желаемого результата. С вмешательством государства в таких сферах легко переборщить, что и получилось на самом деле. В договорных сферах можно и нужно планировать и совмещать интересы государств-членов ЕАЭС более подробно и конкретно, что собственно и составит договорной предмет «оптимальной структуры экономической интеграции».

С другой стороны, «всеохватная интеграция» сегодня сильно мешает Казахстану в части процесса его присоединения к ВТО, поскольку необходимо год за годом опять снижать торговые пошлины, ставшие водоразделом в торговле с развитыми странами мира. «Всеохватная интеграция»  также существенно тормозит развитие торгово-экономического сотрудничества с Китаем. В последнем случае, если бы конкурентные сферы выбыли из списка договоренностей интеграционного процесса, то стало бы возможным более последовательно и эффективно развить торговое партнерство не только с Китаем, но и с развитыми странами. Таможенные барьеры ЕАЭС в области технологий и новейшего оборудования очень сильно ограничивают возможности Казахстана по диверсификации его экономики.

К примеру, с созданием Европейского объединения угля и стали Действующий принцип был таков: никто не сможет развязать войну, не обладая монополией на производство угля и стали. А поскольку члены объединения становились членами монополии, конечными бенефициарами программы, то и отношения между ними стали мирными.

Эта формула касается и всего постсоветского пространства, поскольку ее использование на ранних этапах развития СНГ позволило бы избежать возникновения конфликтов на постсоветском пространстве, раздираемом сегодня разностью политических подходов бывшей метрополии и новых субъектов.

Отцы-основатели европейской интеграции (У.Черчилль, Р.Шуман, Ж.Монне, К.Аденауэр, Альчиде Де Гаспери, Поль Генри Спаак, Вальтер Хальштайн и другие) поддержали именно эту формулу организации интеграционных процессов в Европе, которая была выражена в словах Ж.Монне: «Мы объединяем людей, не государства» и которая соответствовала означенному выше  и проведенному в жизнь формату: «сначала – функционализм, потом – федерализм».

Именно поэтому большой вклад в объединение Западной Европы внёс и Альчиде Де Гаспери, работая над осуществлением плана Маршалла и установлением близких экономических связей с другими странами Европы. Особая заслуга также принадлежит К. Аденауэру и Ш. де Голлю, которые смогли преодолеть национальные предрассудки и в 1963 подписали договор о дружбе между Германией и Францией.

Заключение

Анализируя послевоенный этап европейской интеграции, нужно отметить, что хотя  приоритет придавался в целом политическому характеру федералистского пути объединения, что было вполне оправдано необходимостью обеспечения безопасности послевоенной Европы, процесс интеграции, однако, сосредоточился,  прежде всего, на экономике, что и подтвердилось в работе Европейского сообщества угля и стали (ЕСУС). Без экономических договоренностей политическое сотрудничество в Европе превращалось в пустой звук и грозило распадом договоренностей. Поэтому поворот от декларативного федерализма к эффективному функционализму был обоснованно закономерен.

Теперь, при таком понимании внутренних теоретических особенностей, свойственных европейскому интеграционному процессу, ставшему модельным и примерным, следует  применить и остальные составляющие теоретического опыта и наследия европейской интеграции применительно к процессу евразийской интеграции.

[1] Ю.Лепешков. МЕЖГОСУДАРСТВЕННАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В РАМКАХ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА: НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ТЕОРИИ. – http://evolutio.info/content/view/404/52/

[2] Впервые этот термин — ЕЭС — был употреблён немецким экономистом Вернером Дайцом ещё в 1916 году. Предполагалось, что данная идея должна была стать экономическим дополнением германской теории о «жизненном пространстве». Поначалу мыслилось создать некое ганзейское объединение общеконтинентального масштаба. Но постепенно идея была превращена в мысль о необходимости создания имперского планового хозяйства, когда централизованная власть должна была регулировать экономические и хозяйственные отношения отдельных европейских регионов и территорий. – См.: А.Васильченко. Европейское экономическое сообщество как наследие гитлеровского режима http://www.posprikaz.ru/2013/05/evropejskoe-ekonomicheskoe-soobshhestvo-kak-nasledie-gitlerovskogo-rezhima/

[3] А.Васильченко. Европейское экономическое сообщество как наследие гитлеровского режима http://www.posprikaz.ru/2013/05/evropejskoe-ekonomicheskoe-soobshhestvo-kak-nasledie-gitlerovskogo-rezhima/

[4] В своей знаменитой речи «Трагедия Европы», произнесенной 19 сентября 1946 г. в Цюрихском университете, Черчилль призвал европейцев покончить «с национальными распрями», прежде всего с франко – германским соперничеством, и образовать на континенте «нечто вроде Соединенных Штатов Европы». Далее в Гааге на Европейском конгрессе представители 16 европейских стран, а также наблюдатели из США и Канады обсуждали разнообразные интеграционные планы — вплоть до немедленного создания федеративного государства. Реальным итогом Конгресса стало образование Совета Европы, начавшего действовать в мае 1949 г.

[5] Wistrich E. The United States of Europe. London: Routledge, 1994. P. 2.

Функционализм в архитектуре: стиль или мировоззрение?

Сомневаюсь, что, например, Стив Джобс смог бы создать свою корпорацию, тратя по несколько часов каждый день на переодевание. Сейчас модельеры, придумывая коллекции prêt-à-porter в лаконичном стиле, заботятся о нашем комфорте. То же самое стараются сделать архитекторы, проектируя современные жилища, офисы, городские пространства.

В нынешнем обществе начинает приобретать популярность идея отказа от излишеств. Минимализм становится образом жизни и мыслей нынешнего человека, а функциональность — основным критерием выбора. В 20-х гг.XX в. в рамках модернизма возникло новое направление — функционализм. Его сторонники пошли намного дальше архитектуры, превратив течение в своеобразное мировоззрение.

Определимся с понятиями. Что есть архитектура? Одно из определений звучит так: «Архитектура здания — это стиль постройки». А что есть стиль? И снова словарь дает нам абсолютно четкое толкование: «Архитектурный стиль — сочетание определенных черт и признаков архитектуры». В более широком смысле стиль — это «форма жизни и деятельности, характеризующая особенности общения, поведения и склада мышления». Нечто общее есть и в трактовке термина философия. Обратимся вновь к словарю: «Философия — особая форма познания мира, фундаментальных принципов реальности и познания, бытия человека, об отношении человека и мира». В обоих определениях философии и стиля встречается слово «форма». Этим понятием постоянно оперируют и архитекторы. «Форма определяется функцией», —  краткий девиз функционализма, провозглашенный Адольфом Лусом. Технический и научный прогресс подвергли общество реорганизации и сформировали новые потребности, которые повлияли на образ жизни людей, их мировоззрение. Архитектура того времени впитала в себя картезианские идеи геометрической упорядоченности Вселенной, и труд Ф. Ницше о сверхчеловеке, и открытия А. Эйнштейна, и теорию эволюции Ч. Дарвина, наблюдения Э. Хаббла. По мнению американского скульптора и теоретика искусства Х. Гриноу, природа начала восприниматься как «источник образцов совершенного приспособления формы к ее назначению».

 К основным чертам функционализма, как архитектурного течения, относятся асимметрия в расчленении разных по своему предназначению объемов, построение их соответственно интерьеру; строчная застройка, крупные плоскости остекления, цветовые и ритмические закономерности.

Определение функционализм общее значение и понятие. Что это такое функционализм

Концепция функционализма появляется в различных науках и отраслях искусства, чтобы назвать течение, которое объявляет о преобладании формальных и утилитарных компонентов . Таким образом, термин может относиться к учению об архитектуре, школе лингвистики или движению психологии, чтобы назвать несколько случаев.

В целом можно сказать, что функционализм — это школа социальных наук, чье происхождение восходит к 1930-м годам. Эта теория связана с такими мыслителями, как француз Эмиль Дюркгейм, американцы Тэлкотт Парсонс и Роберт Мертон и другие.

С точки зрения психологии, функционализм находится под влиянием американского прагматизма и эволюционизма (возникшего в конце 19-го века в Соединенных Штатах). Он был категорически против структурализма и поднимал изучение ума из функций, которые развил каждый человек, а не из структуры ума (как это делал структурализм). В функционализме мы в основном изучали наше взаимодействие с окружающей средой, поведение, которое мы имеем, и последствия, которые они вызывают в наших соответствующих средах. Уильям Джеймс, Джеймс Р. Энджелл и Джон Дьюи — самые выдающиеся авторы этого психологического течения.

В лингвистике этим направлением руководит Андре Мартине, один из основателей Международного общества функциональной лингвистики (SILF), которое заложило основы лингвистического функционализма .

Краеугольным камнем функционализма является принцип релевантности, то есть для проведения исследования любого объекта необходима точка зрения. Как только эта точка зрения была достигнута, исследование начинает фокусироваться на области, которая касается лингвистики, и оставляет в стороне те аспекты, которые должны быть изучены другими дисциплинами.

Изучение языка с функциональной точки зрения также требует наблюдения и уважения к каждому из фактов изучения. Результатом всего этого является стимулирование функции языка во всех ее аспектах и ​​создание теорий, которые помогают обозначить ориентиры знаний в этой дисциплине.

Основная характеристика функционалистского движения — это видение, которое фокусируется на эмпирическом и важности практической работы. Это способствовало развитию таких дисциплин, как научная антропология, со специалистами, которые путешествовали по всему миру, чтобы развивать свою работу непосредственно в области обучения.

Теория функционализма основана на теории систем и предполагает, что организация общества в системе требует решения четырех основных вопросов: контроль напряженности, адаптация к окружающей среде, поиск общей цели и интеграция разных социальных классов.

В науках о коммуникации теория функционализма возникла в начале 20-го века . Согласно этой концепции, средства массовой информации намереваются оказать какое-то влияние на то, кто получает сообщение, поэтому они стремятся к убеждению. Эти приемники также предъявляют определенные требования к СМИ.

Функционалистская перспектива | Введение в социологию

Краткое

Функционалистский взгляд на гендерные роли предполагает, что гендерные роли существуют для максимизации социальной эффективности.

Цели обучения

  • Описание гендерного неравенства с точки зрения функционализма

Основные выводы

  • Функционалистская точка зрения рассматривает общество как сложную систему, части которой работают вместе, чтобы способствовать солидарности и стабильности.Этот подход рассматривает общество через ориентацию на макроуровне и в целом фокусируется на социальных структурах, которые формируют общество в целом.
  • Эта теория предполагает, что гендерное неравенство существует как эффективный способ создания разделения труда или как социальная система, в которой определенный сегмент населения явно несет ответственность за определенные действия, а другой сегмент явно отвечает за другие действия в сфере труда. .
  • Феминистское движение придерживается позиции, согласно которой функционализм игнорирует подавление женщин в рамках семейной структуры.

Ключевые термины

  • Разделение труда — Разделение труда — это разделение и специализация кооперативного труда на четко определенные задачи и роли.
  • Функционалистская перспектива — широкая социальная теория, которая рассматривает общество как сложную систему, части которой работают вместе, чтобы способствовать солидарности и стабильности.
  • Функционалистский взгляд на гендерное неравенство — теория, которая предполагает, что гендерное неравенство существует как эффективный способ создания разделения труда или социальной системы, в которой определенный сегмент населения явно несет ответственность за определенные действия, а другой сегмент несет ответственность за определенные действия. однозначно несет ответственность за другие трудовые акты.

Полный текст

Функционалистская точка зрения рассматривает общество как сложную систему, части которой работают вместе, чтобы способствовать солидарности и стабильности. Этот подход рассматривает общество через ориентацию на макроуровне, которая представляет собой широкий акцент на социальных структурах, которые формируют общество в целом, и рассматривает как социальную структуру, так и социальные функции. Функционализм обращается к обществу в целом с точки зрения функции его составных элементов, а именно: норм, обычаев, традиций и институтов.Общая аналогия, популяризированная Гербертом Спенсером, представляет эти части общества как «органы», которые работают над правильным функционированием «тела» в целом.

Функционалистская точка зрения на гендерное неравенство была наиболее четко сформулирована в 1940-х и 1950-х годах и в значительной степени развита в рамках модели нуклеарной семьи Талкотта Парсонса. Эта теория предполагает, что гендерное неравенство существует как эффективный способ разделения труда или как социальная система, в которой определенные сегменты явно несут ответственность за определенные соответствующие действия.Разделение труда направлено на максимальное использование ресурсов и повышение эффективности. Структурно-функционалистский взгляд на гендерное неравенство применяет разделение труда к предопределенным гендерным ролям как к взаимодополняющим: женщины заботятся о доме, а мужчины — о семье. Таким образом, гендер, как и другие социальные институты, способствует стабильности общества в целом.

В социологических исследованиях функциональными предпосылками являются основные потребности (еда, жилье, одежда и деньги), необходимые человеку для жизни выше черты бедности.Функциональные предпосылки могут также относиться к факторам, которые позволяют обществу поддерживать социальный порядок. Согласно структурным функционалистам, гендер служит для поддержания социального порядка, обеспечивая и обеспечивая стабильность таких функциональных предпосылок.

Эту точку зрения критиковали за то, что она конкретизирует, а не отражает гендерные роли. В то время как гендерные роли, согласно функционалистской точке зрения, полезны, поскольку они способствуют стабильным социальным отношениям, многие утверждают, что гендерные роли являются дискриминационными и не должны поддерживаться.Феминистское движение, которое росло одновременно с упадком функционализма, придерживается позиции, согласно которой функционализм игнорирует подавление женщин в рамках семейной структуры.


Индийская женщина-строитель
В то время как структурно-функционалистская точка зрения утверждает, что гендерное неравенство существует как форма разделения труда, фотография выше ясно показывает, что женщины не должны ограничиваться определенными видами деятельности.

Источник: Безграничный.«Функционалистская перспектива». Социология — Cochise College Boundless, 26 мая. 2016. Получено 27 февраля 2017 г. с сайта https://www.boundless.com/users/493555/textbooks/sociology-cochise-college/gender-stratification-and-inequality-11/sociological-perspectives-on-gender-stratification-. 87 / функционалист-перспектива-503-4583 /

Источник: «Все размеры | Индия в пути, женщина-строитель, Индия, 2001 | Flickr — обмен фотографиями! »
https://www.flickr.com/
Flickr CC BY 2.0.

Определение функционализма Merriam-Webster

функция · ал · изм | \ ˈFəŋ (k) -shnə-ˌli-zəm , -shə-nə-ˌli- \ 1 : Американская психологическая школа с конца 19-го по начало 20-го века уделяет особое внимание тому, как функционирует разум, чтобы приспособить человека к окружающей среде — сравните смысл структурализма 1

2 : философия дизайна (как и в архитектуре), согласно которой форма должна быть адаптирована к использованию, материалу и структуре

3 : теория, которая подчеркивает взаимозависимость моделей и институтов общества и их взаимодействие в поддержании культурного и социального единства.

4 : доктрина или практика, подчеркивающая практическую полезность или функциональные отношения

Функционализм и функциональная перспектива и теория

Функционалистская перспектива, также называемая функционализмом, является одной из основных теоретических перспектив социологии.Он берет свое начало в работах Эмиля Дюркгейма, который особенно интересовался тем, как возможен социальный порядок или как общество остается относительно стабильным. По сути, это теория, которая фокусируется на макроуровне социальной структуры, а не на микроуровне повседневной жизни. Среди известных теоретиков — Герберт Спенсер, Талкотт Парсонс и Роберт К. Мертон.

Эмиль Дюркгейм

«Совокупность убеждений и чувств, общих для обычных членов общества, образует определенную систему с собственной жизнью.Его можно назвать коллективным или творческим сознанием ». Разделение труда (1893)

Обзор теории

Функционализм утверждает, что общество — это больше, чем сумма его частей; скорее, каждый его аспект работает на стабильность целого. Дюркгейм представлял общество как организм, поскольку каждый компонент играет необходимую роль, но не может функционировать в одиночку. Когда одна часть переживает кризис, другие должны адаптироваться, чтобы каким-то образом заполнить пустоту.

Согласно теории функционализма, различные части общества в основном состоят из социальных институтов, каждый из которых предназначен для удовлетворения различных потребностей.Семья, правительство, экономика, СМИ, образование и религия важны для понимания этой теории и основных институтов, определяющих социологию. Согласно функционализму, институт существует только потому, что он играет жизненно важную роль в функционировании общества. Если он больше не выполняет свою роль, учреждение умирает. Когда возникают или возникают новые потребности, для их удовлетворения будут созданы новые институты.

Во многих обществах правительство обеспечивает образование для детей семьи, которая, в свою очередь, платит налоги, от которых зависит сохранение жизни государства.Семья полагается на школу, чтобы помочь детям вырасти и получить хорошую работу, чтобы они могли вырастить и содержать свои собственные семьи. В процессе дети становятся законопослушными, платящими налоги гражданами, которые поддерживают государство. С точки зрения функционализма, если все идет хорошо, части общества обеспечивают порядок, стабильность и продуктивность. Если все пойдет не так, части общества должны адаптироваться для создания новых форм порядка, стабильности и производительности.

Функционализм подчеркивает консенсус и порядок, существующие в обществе, с упором на социальную стабильность и общие общественные ценности.С этой точки зрения дезорганизация системы, такая как девиантное поведение, ведет к изменениям, потому что компоненты общества должны приспосабливаться для достижения стабильности. Когда одна часть системы не работает, она влияет на все другие части и создает социальные проблемы, вызывая социальные изменения.

Функционалистская перспектива в американской социологии

Наибольшую популярность среди американских социологов функционалистская перспектива приобрела в 1940-х и 1950-х годах. В то время как европейские функционалисты первоначально сосредоточились на объяснении внутренней работы социального порядка, американские функционалисты сосредоточились на обнаружении цели человеческого поведения.Среди этих американских социологов-функционалистов был Роберт К. Мертон, который разделил человеческие функции на два типа: явные функции, которые являются преднамеренными и очевидными, и скрытые функции, которые являются непреднамеренными и неочевидными.

Очевидная функция посещения места поклонения, например, состоит в том, чтобы исповедовать свою веру как часть религиозного сообщества. Однако его скрытая функция может заключаться в том, чтобы помочь последователям научиться отличать личные ценности от институциональных. Обладая здравым смыслом, очевидные функции становятся очевидными.Однако это не обязательно относится к латентным функциям, которые часто требуют выявления социологического подхода.

Антонио Грамши. Архив Халтона / Getty Images

Критика теории

Многие социологи критиковали функционализм из-за его игнорирования часто негативных последствий социального порядка. Некоторые критики, например итальянский теоретик Антонио Грамши, утверждают, что эта перспектива оправдывает статус-кво и поддерживающий его процесс культурной гегемонии.

Функционализм не побуждает людей играть активную роль в изменении своего социального окружения, даже если это может принести им пользу. Напротив, функционализм рассматривает агитацию за социальные изменения как нежелательную, потому что различные части общества будут, казалось бы, органично компенсировать любые проблемы, которые могут возникнуть.

Обновлено Ники Лиза Коул, Ph.D.

Функционализм и редукционизм в JSTOR

Абстрактный

Здесь утверждается, что функционалистские ограничения психологии не исключают применимости классических форм редукции и, следовательно, не поддерживают претензии на принципиальную или де-юре автономию психологии.В Части I после выделения одного минимального ограничения, которое любая функционалистская теория должна наложить на свои категории, показано, что любой функционализм, налагающий дополнительное ограничение фактической автономии, также должен быть привязан к чистой функционалистской, то есть вычислительной, модели. для психологии. Используя расширенную параллель редукции менделевской генетики к молекулярной генетике, в частях II и III показано, что, вопреки утверждениям Хилари Патнэм и Джерри Фодор, нет несоответствия между вычислительными моделями и классическим редукционизмом: ни множественность физических реализаций. ни множественность функций, ни противоречие редукционизму, защищаемому Эрнестом Нагелем.Используя результаты Части I, выводы Частей II и III обобщены в Части IV, чтобы охватить любую версию функционализма вообще; таким образом, функционализм и редукционизм не противоречат друг другу. В заключение делается вывод о том, что, хотя де-факто форма автономии оправдана, существуют веские методологические основания для безоговорочного отказа от любой принципиальной версии автономии психологии.

Информация о журнале

Текущие выпуски теперь размещены на веб-сайте Chicago Journals.Прочтите последний выпуск. С момента своего создания в 1934 году Philosophy of Science вместе со спонсирующим его обществом, The Philosophy of Science Association, были посвящены развитию исследований и свободных дискуссий с различных точек зрения в философии науки. В журнале публикуются очерки, дискуссионные статьи и рецензии на книги.

Информация об издателе

С момента своего основания в 1890 году в качестве одного из трех основных подразделений Чикагского университета, University of Chicago Press взял на себя обязательство распространять стипендии высочайшего стандарта и публиковать серьезные работы, которые способствуют образованию, способствуют общественному пониманию , и обогатить культурную жизнь.Сегодня Отдел журналов издает более 70 журналов и сериалов в твердом переплете по широкому кругу академических дисциплин, включая социальные науки, гуманитарные науки, образование, биологические и медицинские науки, а также физические науки.

Функционализм — Лаборатория принятия решений

Функционализм оказал важное влияние на траекторию психологии начиная с XIX века. После того, как функционализм получил распространение, большинство структуралистских идей, которые ранее доминировали в этой области, стали предметом споров и не вошли в современную психологию, которую мы знаем сегодня.В частности, функционализм непосредственно привел к появлению в середине 20 века бихевиоризма, который рассматривает человеческое поведение как тип «рефлекса» в ответ на внешние раздражители.

Известные бихевиористы, включая Б.Ф. Скиннера и Иэна Павлова, основывали многие свои идеи на обучении с подкреплением и обусловливании на выводах функционалистов. Вы, вероятно, слышали об известном эксперименте Павлова по классической обусловленности, в котором он заставлял собак выделять слюну при звуке колокольчика. Этого, вероятно, не произошло бы без функционализма, который стал отправной точкой для исследований, в которых наши психические процессы и поведение рассматривались как реакции на внешние раздражители.Сфера бихевиоризма и его практическое применение в прикладном анализе поведения (который использует эмпирические подходы для поощрения позитивного поведения) станет чрезвычайно популярной философией в клинической психологии и продолжает использоваться сегодня в качестве вмешательства для людей с такими состояниями, как аутизм, слабоумие и зависимость. 3

Функционализм также оказал прямое влияние на систему образования в США. Во многом это было связано с теорией Джона Дьюи, согласно которой дети должны учиться в темпе, который лучше всего соответствует их уровню интеллектуального развития, и что учебная программа должна побуждать учащихся использовать свои собственные интересы и опыт. 1 Функционалистские и бихевиористские идеи также используются в специальных образовательных учреждениях как инструменты поддержки позитивного поведения.

Наконец, экспериментальная традиция, выросшая вместе с функционализмом, принесла широкий спектр исследовательских методов, которые до сих пор используются в современной психологии. К ним относятся наблюдения, физиологические измерения, ментальные тесты и анкеты.

Функционализм — антропология

Основные отправные точки теоретизирования Малиновского включали: 1) понимание поведения с точки зрения мотивации людей, включая как рациональное, «научно подтвержденное» поведение, так и «иррациональное», ритуальное, магическое или религиозное поведение; 2) признание взаимосвязанности различных элементов, составляющих «культуру», образующих некую систему; и 3) понимание конкретного предмета путем определения его функции в текущем современном функционировании этой культуры (Firth 1957: 55).

Всеохватность концепции культуры Малиновского очевидна в его заявлении:

«Очевидно, что это единое целое, состоящее из орудий труда и потребительских товаров, конституционных уставов для различных социальных групп, человеческих идей и ремесел, верований и обычаев. Независимо от того, рассматриваем ли мы очень простую или примитивную культуру или чрезвычайно сложную и развитую, мы сталкиваемся с огромным аппаратом, частично материальным, частично человеческим и частично духовным, с помощью которого человек может справиться с конкретными специфическими проблемами, с которыми он сталкивается »( Малиновский 1944: 36).

По сути, он рассматривал культуру как все, относящееся к человеческой жизни и деятельности, что не может рассматриваться как свойство человеческого организма, рассматриваемого как физиологическая система. Другими словами, он рассматривал это как прямое проявление биологически унаследованных моделей поведения. Культура — это тот аспект поведения, который усваивается индивидуумом и который может разделяться множеством людей. Он передается другим людям вместе с физическими объектами, связанными с усвоенными моделями и действиями (Firth 1957: 58).

Малиновский ясно излагает свою точку зрения на функционалистский подход к пониманию культуры в своем посмертно опубликованном тексте The Scientific Theory of Culture and Other Essays :

  1. Культура — это, по сути, инструментальный аппарат, с помощью которого человек получает возможность лучше справляться с конкретными, специфическими проблемами, с которыми он сталкивается в своей среде в процессе удовлетворения своих потребностей.
  2. Это система объектов, действий и отношений, в которой каждая часть существует как средство для достижения цели.
  3. Это единое целое, в котором различные элементы взаимозависимы.
  4. Такие действия, отношения и объекты организованы вокруг важных и жизненно важных задач в такие институты, как семья, клан, местное сообщество, племя и организованные группы экономического сотрудничества, политической, правовой и образовательной деятельности.
  5. С динамической точки зрения, то есть в отношении типа деятельности, культура может быть проанализирована по ряду аспектов, таких как образование, социальный контроль, экономика, системы знаний, убеждений и морали, а также способы творческой деятельности. и художественное выражение »(1944: 150).

Малиновский считал институтов примерами изолированного (в смысле «ограниченного») организованного поведения. Поскольку в таком поведении всегда участвует множество людей, институт в этом смысле является социальной системой, которая является подсистемой общества. Хотя институт функционально отличается от других институтов, он представляет собой сегментарный разрез культуры, включающий все компоненты, включенные в определение культуры Малиновски (Firth 1957: 59).Малиновский считал, что центральной чертой устава учреждения является «система ценностей, для достижения которой люди организуют или входят в уже существующие организации» (Malinowski 1944: 52). Что касается концепции функции, Малиновский считал, что она является основной основой дифференциации институтов в рамках одной и той же культуры. Другими словами, учреждения различаются, потому что они организованы для выполнения разных функций. Он утверждал, что институты функционируют для продолжения жизни и «нормальности» организма или совокупности организмов как вида (Firth 1957: 60).Действительно, для Малиновского первичной ссылкой концепции функции была теория биологических потребностей индивидуального организма:

«Я думаю, что ясно, что любая теория культуры должна исходить из органических потребностей человека, и если ей удастся связать (с ними) более сложные, косвенные, но, возможно, полностью императивные потребности того типа, который мы называемый духовным, экономическим или социальным, он снабдит нас набором общих законов, которые необходимы нам в здравой научной теории »(Malinowski 1944: 72-73).

Основная теоретическая попытка Малиновского состояла в том, чтобы вывести основные характеристики общества и его социальных систем из теории причинных докультурных потребностей организма. Он считал, что культура всегда способствует удовлетворению органических потребностей. Следовательно, ему пришлось преодолеть разрыв между концепцией биологически основных потребностей организма и фактами культурно организованного поведения. Его первым важным шагом было создание классификации основных потребностей, которая могла быть напрямую связана с классификацией культурных реакций, которые затем, в свою очередь, можно было связать с институтами.Затем он разработал вторую категорию потребностей (производные потребности), которые он вставил между своими основными потребностями и институциональными интеграциями коллективного поведения (Firth 1957: 63).

СИНОПТИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ И ПРОИЗВОДНЫХ ПОТРЕБНОСТЕЙ И ИХ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ В КУЛЬТУРЕ

Основные потребности (индивидуальные)

Прямые ответы (организованные, т. Е. Коллективные)

Инструментальные потребности

Ответы на инструментальные потребности

Символические и интегративные потребности

Системы мысли и веры

Питание (обмен веществ)

Комиссариат

Обновление аппарата культуры

Экономика

Передача опыта посредством точных и последовательных принципов

Знание

Репродукция

Брак и семья

Телесные удобства

Место жительства и платье

Признаки поведения и их санкции

Социальный контроль

Безопасность

Защита и оборона

Средства интеллектуального, эмоционального и прагматического контроля судьбы и случая

Магия
Религия

Релаксация

Системы игры и покоя

Обновление персонала

Образование

Механизм

Комплекс мероприятий и систем связи

Рост

Обучение и ученичество

Организация силы и принуждения

Политическая организация

Общий ритм отдыха, упражнений и отдыха

Искусство
Спорт
Игры
Церемониальный

(ИСТОЧНИК: Основные человеческие потребности Малиновского, представленные в Langness 1987: 80)

Акцент Рэдклиффа-Брауна на социальной функции проистекает из влияния французской социологической школы.Эта школа развивалась в 1890-х годах вокруг работ Эмиля Дюркгейма, который утверждал, что «социальные явления составляют область или порядок реальности, который не зависит от психологических и биологических фактов. Следовательно, социальные явления следует объяснять в терминах других социальных явлений, а не со ссылкой на психобиологические потребности, побуждения, импульсы и так далее »(Broce 1973: 39-40).

Эмиль Дюркгейм утверждал, что этнографы должны изучать функцию социальных институтов и то, как они функционируют вместе, чтобы поддерживать социальное целое (Broce 1973: 39-40).Рэдклифф-Браун разделяла этот акцент на изучении условий, в которых поддерживаются социальные структуры. Он также считал, что функционирование обществ, как и других природных систем, регулируется законами, которые можно обнаружить путем систематического сравнения (Broce 1873: 40). Здесь важно отметить, что Ферт постулировал необходимость различать социальную структуру и социальную организацию. Социальная структура «является принципом (принципами), от которого зависят формы социальных отношений.Социальная организация относится к направленной деятельности, к выработке социальных отношений в повседневной жизни »(Watson-Gegeo 1991: 198).

Рэдклифф-Браун установил аналогию между социальной жизнью и органической жизнью , чтобы объяснить концепцию функции. Он подчеркивал вклад явлений в поддержание общественного порядка. Однако в этой аналогии очевидно пренебрежение Рэдклифф-Брауном к индивидуальным потребностям. Он утверждал, что, пока жив биологический организм, он сохраняет непрерывность структуры, но не сохраняет единство составных частей.То есть в течение определенного периода времени, пока составные ячейки не остаются прежними, структурное расположение составляющих единиц остается аналогичным. Он предположил, что люди как существенные единицы связаны набором социальных отношений в единое целое. Подобно биологическому организму, непрерывность социальной структуры не нарушается изменениями в единицах. Хотя отдельные люди могут покинуть общество смертью или другими способами, другие люди могут войти в него. Следовательно, непрерывность поддерживается процессом социальной жизни, который состоит из действий и взаимодействий отдельных людей и организованных групп, в которые они объединены.Социальная жизнь сообщества — это функционирование социальной структуры. Функция любой повторяющейся деятельности — это роль, которую она играет в социальной жизни в целом, и тем самым ее вклад в структурную непрерывность (Radcliffe-Brown 1952: 178).

Функционализм — Сайт изучения истории

Как структурная теория функционализм рассматривает социальную структуру или организацию общества как более важную, чем личность.Функционализм — это теория сверху вниз. Люди рождаются в обществе и становятся продуктом всех социальных влияний вокруг них, поскольку они социализируются различными институтами, такими как семья, образование, СМИ и религия.

Функционализм рассматривает общество как систему; набор взаимосвязанных частей, которые вместе составляют единое целое. Между всеми этими частями и агентами социализации существует взаимосвязь, и все вместе они вносят свой вклад в поддержание общества в целом.

Социальный консенсус, порядок и интеграция являются ключевыми убеждениями функционализма, поскольку они позволяют обществу продолжать и развиваться, потому что существуют общие нормы и ценности, которые означают, что все люди имеют общую цель и имеют личную заинтересованность в соответствии, и, следовательно, конфликт минимален.

Талкотт Парсонс рассматривал общество как систему. Он утверждал, что любая социальная система имеет четыре основных функциональных предпосылки: адаптация, достижение цели, интеграция и поддержание модели.Их можно рассматривать как проблемы, которые общество должно решить, чтобы выжить. Под функцией любой части социальной системы понимается ее вклад в выполнение функциональных предпосылок.

Адаптация относится к отношениям между системой и ее средой. Чтобы выжить, социальные системы должны иметь некоторую степень контроля над окружающей их средой. Еда и кров должны быть предоставлены для удовлетворения физических потребностей членов. Экономика — это институт, который в первую очередь выполняет эту функцию.

Достижение цели относится к необходимости для всех обществ установить цели, на достижение которых направлена ​​социальная деятельность. Процедуры установления целей и определения приоритетов между целями институционализированы в форме политических систем. Правительства не только ставят цели, но и выделяют ресурсы для их достижения. Даже в так называемой системе свободного предпринимательства экономика регулируется и управляется законами, принимаемыми правительствами.

Интеграция в первую очередь относится к «урегулированию конфликта».Он связан с координацией и взаимным регулированием частей социальной системы. Правовые нормы определяют и стандартизируют отношения между людьми и между учреждениями, тем самым снижая вероятность конфликта. Когда возникает конфликт, он разрешается судебной системой и, следовательно, не ведет к распаду социальной системы.

Поддержание модели относится к «поддержанию базовой модели ценностей, институционализированной в обществе».К учреждениям, выполняющим эту функцию, относятся семья, система образования и религия. По мнению Парсонса, «ценности общества уходят корнями в религию».

Талкотт Парсонс утверждал, что любую социальную систему можно анализировать с точки зрения выявленных им функциональных предпосылок. Таким образом, все части общества можно понять с точки зрения выполняемых ими функций.

Основным сторонником функционализма является Эмиль Дюркгейм , который считает социологию наукой.Он структуралист и позитивист и поэтому не согласен с эмпатией, смыслами и теорией социального действия.

Функционалисты считают, что общество основано на ценностном консенсусе и социальной солидарности, которые достигаются путем социализации и социального контроля.

Это два типа социальной солидарности, в которые верил Дюркгейм:

Механическая солидарность — в этих обществах есть люди, выполняющие аналогичные роли, поэтому разделение труда простое.Таким образом, ведется схожий образ жизни с общими общими нормами, ценностями и убеждениями. У них есть консенсус во мнениях по моральным вопросам, что дает обществу социальную солидарность для управления поведением. Поскольку существует общественное согласие, существует необходимость следовать ценностному консенсусу, поэтому большинство так и поступает.

Органическая солидарность — Индустриализация означала быстрый рост населения по мере урбанизации. По мере развития общества происходит разделение труда. Это когда работа отделяется от дома, и государство организует системы образования, здравоохранения и уголовного правосудия.Тогда родитель был бы учителем, врачом, судьей и присяжным, а также родителем.

Сегодня люди выполняют настолько разнообразные и специализированные роли, что моральные нормы ослабли, и возникла аномия (отсутствие норм и ценностей и самоконтроль). Социальный порядок больше не основан на наличии общего набора ценностей, а скорее закреплен в законе и обозначен отклонениями.

Другой в поддержку функционализма — Talcott Parsons . Парсонс утверждает, что общество такое, какое оно есть, поскольку социальные структуры взаимосвязаны и зависят друг от друга.Поэтому функционалисты рассматривают изменения как эволюционные — изменения в одной части общества в конечном итоге произойдут в другой. Социальные недуги, например преступность и девиантность, приводят к отключению общества и постепенно влияют на другие части. Они признают, что взаимосвязи между различными частями общества возникают благодаря ценностному консенсусу. Парсонс считает, что по мере того, как общество меняется, оно развивается, и переменные модели внутри него будут становиться все более сложными. Таким образом, перемены текут по всему обществу. Парсонс назвал это «органической аналогией».

Функционалисты считают, что социологические вопросы следует объяснять научными фактами. Это иначе известно как позитивизм. Основатель позитивизма Ангсте Конт описывает его как метод исследования, основанный на объективно измеренных первичных фактах, который позволяет выявлять проблемы в обществе, влияющие на людей, и оставляет место для нововведений в законодательстве и создания нового законодательства. Примером этого может быть статистика. Позитивисты считают, что социология должна принять методологию естественных наук и сосредоточиться только на непосредственно наблюдаемых социальных фактах и ​​соотнести их с другими наблюдаемыми социальными фактами.

Предоставлено Ли Брайантом, директором шестого класса англо-европейской школы, Ингатестоун, Эссекс

.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.