Рассказ о классицизме: Что такое КЛАССИЦИЗМ — Сочинение

Сочинение на тему Что такое классицизм🎈

Что такое классицизм? Понятие «классицизм» применимо практически ко всем видам искусства. Оно встречается в архитектуре, в музыке, в литературе, в живописи. Поэтому на вопрос, что такое классицизм, мы будем отвечать в зависимости от того, какой вид искусства имеется в виду. Если же говорить в общем, что такое классицизм — определение в этом случае будет следующее: это художественный стиль или система, которая господствовала в Европе на протяжении двух веков — с XVII по XIX век. По сути — это целая эпоха. А теперь поговорим классицизме

через призму отдельных видов искусства. Что такое классицизм в литературе Литературный классицизм берет свое начало от идей эпохи Просвещения, господствовавшей в Европе в XVI-XVII вв.

В произведениях, написанных в духе классицизма читатель найдет восхваление свободы, призывы к освобождению от религиозной тирании и гнета абсолютной монархии. Писатели эпохи классицизма в своих трудах выражали надежду на формирование нового общества, которое будет жить по иным законам — законам равенства и справедливости, а члены этого общества будут добрее и снисходительнее по отношению друг к другу. Что касается структуры классического

произведения, то, в первую очередь, в нем должен соблюдаться так называемый принцип трех единств: единства действия, единства места и единства времени. Это означает, что в действии должна быть одна сюжетная линия, одно должно происходить в определенном месте, а также произведение обязательно должно разворачиваться во времени строго последовательно.

Что касается конкретных временных рамок, то в идеале действие пьесы или романа, написанных в духе классицизма, должно разворачиваться за один день. Из западных авторов, произведения которых относят к этому стилю, выделим Корнеля, Расина, Лафонтена, Мольера, Буало, Вольтера, Сэмюэла Джонсона, Босуэлла и Гиббона. В России наиболее яркими представителями классицизма являлись такие выдающиеся писатели, как А. П.Сумароков, Д. И.Фонвизин, М. В.Ломоносов, Г. Р.Державин и А. Д.Кантемир. Что такое классицизм в музыке Прежде всего, давайте разграничим такие понятия, как «классическая музыка» и «музыка классицизма». Под классической музыкой искусствоведы и все образованные люди понимают такие музыкальные произведения, которые прошли проверку временем. В этом смысле к классике можно причислить достаточно большое количество композиторов — начиная с эпохи Средневековья и заканчивая XX веком (в России это, например, Д. Д.Шостакович, С. С.Прокофьев, С. В.Рахманинов, за рубежом — Ш. М.Видор, М. Дюпре, Дж. Гершвин, Д. Эллингтон). Что же касается музыки классицизма, то к ней можно отнести музыку европейских композиторов середины XVIII — середины XIX вв. — сроки эти, конечно, весьма условны.

Зато более чем реальны личности, творившие в духе музыкального классицизма. Это, прежде всего, такие выдающиеся композиторы, как Гайдн, Моцарт и Бетховен, которых в музыкальных кругах нередко называют «венскими классиками». Именно они определелили дальнейшее развитие музыки на много лет вперед. Именно их идеями пользовались впоследствии многие знаменитые композиторы, писавшие музыку уже в более современном романтическом стиле. Классицизм в архитектуре Монументальность, строгость, простота, логически выстроенная структура и гармония — с помощью именно этих слов можно охарактеризовать архитектурные сооружения, несущие на себе печать классицизма.

Это стиль ведет свою историю из глубокой древности, если точнее — со времен античности. В то время строили именно так. Архитектурный классицизм пришел в Европу на смену вычурному стилю барокко. В России классицизм в полной мере расцвел в середине XVIII — XIX вв. Самыми яркими европейскими памятниками эпохи классицизма являются, по сути, целые города — Санкт-Петербург, Хельсинки и Варшава.

Охарактеризуйте классицизм как направление в литературе и искусстве

  

Классицизм — художественное направление в западноевропейском искусстве и литературе, который стал доминирующим в XVII ст., в эпоху становления абсолютистских государств, а в некоторых странах сохранял свои позиции вплоть до начала ХІХ ст. Однако формирование классицизма началось еще в XVI ст. Гуманисты эпохи Возрождения отвергли принципы средневековой драмы и поставили перед собой цель возродить традиции античного искусства. Становлению классицизма как литературного направления оказывало содействие формирование сильных монархических государств. В искусстве многих стран классицизм стал первым направлением, которое официально признала власть. Идея национального единства в политике монархов отвечала задачам, которые ставили перед собой классицисты.

 Поэтому цари и короли охотно приближали к себе писателей, а те прославляли их в своих произведениях, провозглашая необходимость общественного служения государственным интересам. Принципы государственности и дисциплины, которые утверждались в эпоху абсолютизма, повлияли и на регламентацию в искусстве. Произведения приобрели большую четкость и уравновешенности, согласно общепризнанным канонам. Кроме того, формирование наций нуждалось в и упорядочение языка, создание общенациональных языков. В некоторых странах существовали большие расхождения между устным и письменным языками. Классицисты решают эту задачу, выдвигая новые языковые нормы, упорядочивая элементы языка согласно иерархии стилей и жанров.

Классицисты провозгласили античную литературу идеальной, классической, достойной наследование. Это художественное направление оказалось сперва как теория и практика наследования античного искусства, но со временем, захваченные примером античных мастеров, классицисты стремились самые устанавливать образцовые каноны искусства.

Философская основа классицизма — рационализм. Согласно представлениям рационалистов, опыт, практика, чувства не имеют ни одного значения, главное — это деятельность ума, который является критерием оценки всего. Рационалисты утверждали веру в ум, приоритет умственной деятельности человека над другими проявлениями ее натуры.

Последовательное и обстоятельное изложение теория классицизма нашла в трактате Н. Буало «Поэтическое искусство» (1674), написанному в то время, когда литературный классицизм в Франции уже сформировался. Буало определил четкие рамки каждого жанра, узаконил жанровую специфику. Он поделил жанры литературы за темами и особенностями стиля. Оде принадлежало быть величавой и воспевать выдающихся лиц. Поэма должна была изображать выдающиеся исторические события и подвиги героев. Трагедия, как правило, была ареной борьбы обязанности и чувств персонажей. Эпиграмма, басня, комедия приближались к будничной жизни людей, используя живые, разговорные элементы. Однако и в них необходимо было сохранять стройную композицию и логику развития характеров. В драматургии Буало выдвинул правило трех единств (места, действия, времени).

С точки зрения теоретика классицизма, ум — это истина и красота, которые представляют высочайший идеал искусства. У понятие «ум» Буало вкладывал абсолютный, универсальный, утонченный художественный вкус, произведенный в эпоху античности и, по его мнению, утраченный в Средневековье. Теперь (т.е. во времена Буало) художественный вкус стал достоянием культурных слоев населения. Отсюда ориентация классицизма на «аристократизм духу», интеллектуализацию искусства. По словам Буало, высший художественный вкус достигается сугубо умозрительными путями. Теоретик классицизма считал, что античные мастера создавали свои шедевры, следуя определенным правилам, итак, нужно воспользоваться этими правилами. Из этого вытекают четкая регламентация классицизма, требование соблюдать в литературном творчестве упроченных канонов.

Какие же характерные особенности произведений классицизма? Классицисты утверждали вечность идеала прекрасного, и это побуждало их подражать традициям художников античности. Они утверждали, что если в одни времена создаются образцы прекрасного, то задача художников более поздний времен — приблизиться к таким образцам. Отсюда — установление общих правил художественного творчества.

В литературе прослеживается четкое распределение на определенные жанры: высокие (ода, эпопея, трагедия, героическая поэма), средние (научные произведения, элегии, сатиры), низкие (комедия, песни, письма в прозе, эпиграммы). Темы для произведений высоких жанров — события общенационального и исторического значения, в которых принимали участие цари, выдающиеся деятели, придворные и др. Писали эти произведения величавым, торжественным языком. Темами для средних и низких жанров были наука, природа, человеческие недостатки, социальные пороки. В произведениях этих жанров действовали представители средних и низших классов, язык приближался к разговорной. Если в высоких жанрах прославлялись идеи монархии и общественного служения, то в средних и низких жанрах утверждались идеи познания мира и человеческой природы, разоблачались недостатка общества и человеческих характеров.

Классицисты считали, что античные мастера создавали по законам ума. Писателям нового времени тоже нужно придерживаться этих законов. Отсюда походит почти математическая точность правил искусства классицизма (иерархия жанров, правило трех единств в драматургии и т.п.). Все это накладывает на произведения классицистов отражение холодного бесстрастия и чрезмерной логичности.

Драматические произведения (трагедия, комедия) подчиняются правилу трех единств — времени, места, действия. Пьеса показывала событию, которые происходили на протяжении одного дня и в одном месте.

Для классицизма вообще характерные аристократизм, ориентирование на требования и вкусы высших слоев общества, хотя некоторые представители классицизма (например Мольер) поднимали это правило.

Вывод. Эстетичную ценность для классицистов представляло лишь вечное, неподвластное времени, в частности произведения античности. Наследуя давних авторов, классицисты самые создавали «вечные» образы, которые навсегда вошли в казну мировой литературы (Тартюф, Сид, Гораций, Федра, Андромаха, мещанин-шляхтич, скряга, недоросль и др.). Классицистические произведения стали торжеством гармонии, ума и порядка над хаосом и разногласиями бытия.

Опорные понятия: эстетичные критерии, правило трех единств, классификация и иерархия жанров.

Краткий пересказ

Герой в литературе классицизма | Сочинение и анализ произведений, биографии, образ героев

Литературный герой классицизма

Литература классицизма оправдывала свой статус «образцового» искусства, предлагая не только образцовые правила, по которым надо писать сочинения, но и «образцового героя классицизма», который был примером для подражания жителям государства. Поскольку в произведениях классицистов (прежде всего трагедия) обычно действовали античные персонажи или выдающиеся исторические личности (изображать простых людей в высших жанрах запрещалось), то такие образцы адресовали, прежде всего, шляхте, придворным и самому королю.

Правда, разрешалось изображать и людей незнатного состояния, например мещан, буржуа (как господина Журдена из «Мещанина во дворянстве» Мольера), но они обычно высмеивались, то есть были персонажами комедий. Итак, «высшие» жанры предназначались высшим общественным сословиям (дворянам), а низшие — общественным низам (мещанам и крестьянам). Так формировалась удобная для господствующих классов схема: высокие порывы и черты присущие высоким классам нижи классы, заслуживают только высмеивание, изображение лишь в низших жанрах. Отсюда становится понятным, что Мольер смело, нарушил это правило классицизма, изобразив в «Мещанина во дворянстве» дворян Доранта и Доримену не как внутренне благородных людей, а как раз наоборот.

Получалось, что литература классицизма в определенной мере последовала сословной монархии, известной Европе еще со времен средневековья. Тогда говорили, что все общество делится на три сословия: на тех, кто воюет (дворянство, шляхта), тех, кто молится (священнослужители), и тех, кто обрабатывает землю (крестьяне). Первых можно было изображать в трагедиях, третьих — в комедиях, а вторых — лучше было вообще не трогать. Мольер и тут рискнул, изобразив лукавство и коварного «священника» в своей комедии «Тартюф». Произведение немедленно запретили, а когда Мольер умер, то за оскорбление церкви его даже отказывались похоронить по христианскому обряду.

Пытаясь дать рациональный, упорядоченный анализ человеческой психики, классицизм выделял какую-то одну основную черту в человеческом характере. Ударение на такие черты создавало односторонне-целостный характер, такую личность литературного героя, «чтобы от начала и до-конца он имел целостную удачу, /Ему лишь одному присущую и ему соответствующею» (Гораций, «Послание к Пизонам»). Конечно, герой классицизма как носитель одних доминирующих черт характера или страсти не является изобретением классицистов, а существовал он еще со времен античности (следовательно, и в этом классицисты подражали древним).

Поэтому персонажи произведений классицистов обычно наделены лишь одной-двумя чертами. Положительные, хорошие черты — честность, благородство, верность, деловитость, мужество, талантливость — присущи изображённым героям античной и национальной истории, только представителям господствующей, управляющей верхушки. Негативные черты — лень, хитрость, коварство, скудоумие, — присущи преимущественно только выходцам из социальных низов. И это есть та самая главная несправедливость классицизма, неуважение трудящегося народа и восхваление управляющего класса.

Классицизм в литературе 📕 | Школьные сочинения

Обращали ли вы когда-нибудь внимание, насколько разным временем бывают родные братья и сестры, пусть даже близнецы? А, казалось бы, где тем отличиям взяться? Родители у них одни, время и место жизни – тоже, даже одежда и еда одинаковы, но, несмотря на все, это различие между ними иногда просто удивляют. К тому же часто между ними еще и толком согласия нет… Подобная ситуация сложилась и с двумя “эстетичными детьми” XVII столетия – барокко (период наивысшего расцвета – первая половина века) и классицизмом – европейским направлением,

который воцарился во второй его половине. Дружественные отношения между ними, прямо скажем, не сложились.
Дети одной исторической эпохи, представители барокко и классицизма “дышали одним историческим воздухом”, занимались подобными проблемами. И почему тогда-то, что делали и чего хотели одни, решительно отвергали другие? Да, они жили в одну историческую эпоху, но общая идейно-эстетическая ситуация принималась ими актуально противоположно.
Творцы барокко “подобным лечили подобное” – хаотичность и скоротечность жизни они воплощали в так же хаотичных и скоротечных образах и художественных средствах (любимые метафоры: жизнь – это сон; жизнь – это театр; любимые образы: колыбель и гроб, расцвела и мгновенно завяла роза, фонтан, реки, облака, дым).
Зато художники классицизма как раз наоборот: скоротечности и хаотичности окружающего их мира противопоставляли нарочную, демонстративную упорядоченность, нормативность и неизменности законов искусства. Как они это делали? И собственно, что такое классицизм?
Каждое весомое художественное явление имеет философскую, мировоззренческую основу. Философским фундаментом классицизма был рационализм (от латинского ratio – разум) – учения, которое утверждало, что главным инструментом познания мира – является разум. Даже вера отступала на второй план, а жизненный опыт ставился под сомнение, если что-то в нем не имело рационального объяснения и одновременно на второй план отходили и чувства человека, ибо рациональное провозглашалось выше эмоционального, а человеческие эмоции и чувства часто не имеют рационального, понятного объяснения. Человеку иногда очень трудно, логично объяснить даже самому себе, почему он скучает или радуется, плачет или смеется.
Основателем философии рационализма нового времени был француз Рене Декарт (1596-1650). Это он провозгласил известную формулу тождества человеческой жизни и умственной деятельности, стала крылатым выражением: (если я думаю, значит живу). Еще одним выдающимся философом-рационалистом был Пьер Гассенди (1592 – 1665), учитель выдающегося комедиографа Мольера.
Поэтому в полном согласии с умственными – построениями философии – рационалистов и параллельно с ними строилась и эстетическая программа классицистов. Своевольной, нерегламентированной фантазии художника четко противопоставлялась дисциплина творчества. Безусловное и единственно преимущество в литературном труде предоставлялась уму. Так, известный трактат Никола Буало (1636-1711) “Поэтическое искусство” – это настоящий гимн рационализма, он буквально усыпан такими строками: “…Уму повиноваться пение должно всегда, /Ибо ритму с умом не следует враждовать. / Она рабыня и должна слушать мать”; “Любите же ум вы! Пусть он только сам /Прелесть и красоту образует песням” или: “Здравый ум нам пусть сияет, как цель” и т. д.
Теоретики классицизма зазывали не до спонтанного творчества и не до мгновенного осветления, а до хорошо продуманного процесса: “Научитесь мыслить, тогда уже и писать” или: “Спишите по жизни вы; не задавайтесь заранее. / Возвращайтесь вновь и вновь до вашего писания. / Шлифуйте, чтоб еще не раз зашлифовать, /Не бойтесь чертить, а иногда додать” (Н. Буало).
Зародившись еще в ренессансной Италии, классицизм окончательно сформировался и достиг наивысшего расцвета во Франции в XVII ст., что является неслучайным. Ведь именно там существовала “образцовая” монархия – абсолютизм, ибо власть французского короля была абсолютной, то есть неограниченной и неделимой. Захочет король и кого угодно казнит или заточит в Бастилии (как Вольтеровского Простака, который даже не знал, за что туда попал), а захочет то помилует, и даже суд ему был не нужен для вынесения приговора.
А когда кто-то из придворных осмелился сказать “солнечному королю” Людовику XIV, что какое-то его решение противоречиво государственным интересам, тот искренни, удивился: какие еще могут быть интересы у государства, вместо него? И цинично заявил: “Государство – это я”. А после того, как короля предупредили, что за его самовольную политику будет, расплачивается следующие поколения французов, тот еще циничней изрек: “а после нас – хоть потоп!”
Когда власть до такой степени абсолютна и централизована, когда все замыкается на одном едином человеке – (монархе, короле, царю, султане, императоре), то такая форма правления обычно является чересчур, регламентированной. Регламент – это четкой писание кому, что и в какой ситуации можно или нельзя делать.
Такая государственная регламентация, жесткая субординация очень хорошо согласуется с самим духом, нормализации и регламентации классицизма – самой нормативной со всех эстетичных теорий мира. Для тех еще правителей Франции свобода в творчестве ассоциировалась с анархией в государстве. Недаром же ведущие теоретики (прежде всего Н. Буало) и практики классицизма были приближенные ко двору, становились академиками, им выдавали одноразовые вознаграждения, назначали пожизненные пенсии, а это были очень большие деньги.

Оды М. В. Ломоносова как образец русского классицизма Оды похвальные и оды духовные Ломоносов М.В. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Ломоносов М.В. / Оды похвальные и оды духовные / Оды М. В. Ломоносова как образец русского классицизма

    Вторая половина 18 века в русской литературе – это эпоха классицизма. Литература этого направления отражала жизнь в ее идеальных проявлениях, показывала образцы для подражания. Все произведения классицизма четко делились на три стиля, каждому их которых соответствовали свои жанры, темы, язык.
    С развитием этого направления в России тесно связано имя М.В Ломоносова. В течение своей творческой жизни поэт создал множество произведений разных жанров: он писал эпиграммы, послания, надписи, басни, идиллии. Кроме того, Ломоносов обращался к сатире, пробовал свои силы в «легкой поэзии», написал две трагедии. Но излюбленным жанром поэта была ода.
    Этот жанр относится к высокому стилю в классицизме. Ода была призвана воспеть какое-либо важное на государственном уровне мероприятие или лицо, возвеличить какое-то событие в жизни страны и т.д. Она писалась «торжественным» языком, с обилием разнообразных тропов и риторических фигур.

    В творчестве Ломоносова содержание од определяется общественно-политическими взглядами поэта. Тематика его произведений в большинстве своем была героико-патриотической.
    Так, центральной темой в одах Ломоносова была тема родины. Поэт неустанно славит величие России, обширность и необозримость ее просторов, неисчерпаемое обилие ее природных богатств. В оде 1748 года, например, создан грандиозный образ родины:
    Сидит и ноги простирает
    На степь, где Хину отделяет
    Пространная стена от нас;
    Веселый взор свой обращает
    И вкруг довольства исчисляет,
    Возлегши локтем на Кавказ.
    Чтобы Россия стала действительно процветающей, необходим упорный, напряженный труд всех слоев населения. И тема труда становится одной из центральных в одах Ломоносова. На помощь труду должны прийти наука, просвещение. Нужно позаботиться о создании отечественных кадров ученых:
    Дерзайте ныне ободренны
    Раченьем вашим показать,
    Что может собственных Платонов
    И быстрых разумом Невтонов
    Российская земля рождать.
    Чтобы народ мог беспрепятственно пользоваться плодами своего труда, чтобы расцветали науки и ширилось просвещение, России необходим мир. Требование прекратить опустошительные войны, установить прочный мир («возлюбленную тишину») звучит во многих одах Ломоносова:
    Царей и царств земных отрада,
    Возлюбленная тишина,
    Блаженство сел, градов ограда,
    Коль ты полезна и красна!
    Установление «возлюбленной тишины» — это мир между народами, прекращение внутренних раздоров, пресечение наступления реакции.
    Таким образом, в своих одах Ломоносов воспевает величие родины и ее народа, ратует за развитие просвещения и науки, призывает к развитию промышленности, ремесел и торговли, убеждает в необходимости освоения природных ресурсов родины, славит победы русского народа на полях сражений и т.д.
    Особенности содержания од Ломоносова обуславливаются и их пропагандистской направленностью. Поэт, стоящий на позициях просвещенного абсолютизма, был убежден в том, что только просвещенный монарх может осуществить программу великих преобразований России. Поэтому очень важное место в творчестве Ломоносова занимает тема государственных деятелей России. В уста этих «мудрых» правителей, выдающих общенациональные интересы, поэт вкладывает свои сокровенные мысли об обустроенности России.
    Наиболее полно идеал «просвещенного монарха» воплотился у Ломоносова в образе Петра I («Ода на день восшествия на престол Елисаветы Петровны, 1747» и другие):
    Послал в Россию Человека,
    Каков неслыхан был от века.
    Сквозь все препятства Он вознес
    Главу, победами венчанну,
    Россию, грубостью попранну,
    С собой возвысил до небес.
    Поэт считал, что деятельность Петра должна служить примером для подражания, и призывал его преемников следовать по проложенным им путям.
    Свои оды Ломоносов строил как произведения ораторского искусства. Для его од характерно обилие метафор, гипербол, аллегорий, восклицаний, неожиданных сравнений и др. Кроме того, поэт использует в тексте своих произведений древнегреческие, славянские мифологические образы («Марс кровавый», «Диане я прекрасной Уже последую в лесах», «Там видя Нимфа изумленна», «Великий Семирамиды Рассыпанна окружность стен» и т.д.)
    Все эти особенности придают одам Ломоносова торжественно-монументальный и одновременно глубоко лирический характер, делая их выдающимися образцами русской классицистической оды.


0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.


/ Сочинения / Ломоносов М.В. / Оды похвальные и оды духовные / Оды М. В. Ломоносова как образец русского классицизма


Смотрите также по произведению «Оды похвальные и оды духовные»:


Классицизм XVII – XVIIIвв 👍

Классицизм (от лат. Classicus – “образцовый”) – напряженно-драматический и в то же время гармонически-величественный стиль – окончательно утвердился во второй половине XVII в. Классицизм с его устремленностью к гражданской тематике сохраняет любовь к упорядоченности, ясности языка, верен трагедии, эпической поэме, оде. Трагедии Расина, комедии Мольера, басни Лафонтена, размышления Буало о словесном искусстве можно сравнивать с творениями древних – трагедиями Еврипида, комедиями Аристофана, баснями Эзопа, поэтикой Аристотеля…

/> Поставленная гуманистами Возрождения цель – создать искусство, ни в чем не уступающее античным образцам, – была достигнута в творениях французских классицистов и их последователей.
Именно классицизм стал символом культуры Франции XVII в. Теоретики классицизма считали, что основу красоты в искусстве составляют определенные правила, следовать которым необходимо неукоснительно они призывали подражать “упорядоченной” природе: подстриженным газонам и цветникам, радующим глаз просвещенного человека.
Многочисленные трактаты об искусстве, написанные классицистами во главу угла ставили гармонию, разумность и творческую дисциплину поэта, обязанного противостоять хаотичности мира, в котором бушуют страсти. Самый известный французский теоретик классицизма – Никола Буало-Депрео (1636-1711). В его трактате “Поэтическое искусство” (1674г.) практика современников-литераторов обрела вид стройной системы. Каждому жанру в теории Буало соответствует стиль: слог, которым может быть написана басня (“средний” жанр), не годится для героической поэмы (“высокий” жанр) и т. д. На первое место Буало ставил драматургию, а в ней выделял трагедию.

Ей более всего подходили сюжеты из античности, из жизни королей и героев.
Классицизм просветительного периода опирается на опыт классицизма XVIIв. Он стремился к упорядоченности, стройной структуре художественного мира, исходит из принципов “правильного искусства” и ясной манеры изложения и ориентируется на просвещенный вкус. Александр Поп и Вольтер, Лессинг и Гете отдают дань этому направлению, особенно в традиционных “высоких” жанрах – эпопее, трагедии, оде, – насыщая их содержание злободневной гражданской проблематикой.

Принцип классицизма – единство действия: единство действия (т. е. не прерывая стихотворный рассказ), единство места (т. е.) и единство времени (т. е. в течение 24 часов).
Для русского классицизма характерна сословная обособленность, условность, схематизм в изображении действительности. Наличие в литературном языке классицизма церковно-славянских оборотов и слов делало его резко отличным от народного языка. Строго определялось различие между жанрами, каждому жанру соответствует определенный стиль языка – “штиль”.

В последствии классицизм заменяется сентиментализмом и романтизмом.

Новый классицизм, или дама с колечком. Рецензия на рассказ И.Абузярова «Высокие отношения» — Журнал Клаузура

Новый классицизм, или дама с колечком. Рецензия на рассказ И.Абузярова «Высокие отношения» — Журнал Клаузура Вы здесь: Главная / Литература / Мнение / Новый классицизм, или дама с колечком. Рецензия на рассказ И.Абузярова «Высокие отношения»

Новый классицизм, или дама с колечком. Рецензия на рассказ И.Абузярова «Высокие отношения»

05.10.2019  /  Редакция
Рассказ Ильдара Абузярова «Высокие отношения» нужно прочесть как минимум дважды. Поскольку это произведение создаёт объемное изображение, своего рода
смысловую голограмму. «Голограмма позволяет менять точку наблюдения произвольно, а в некоторых случаях и «заглядывать» за объект…» Первое прочтение текста вызывает шок от неожиданного контраста начала и конца сюжета, порождает впечатление эмоционального искривления. Пытаемся пересказать сюжет. Герой-рассказчик на турбазе, в обстановке научно-творческой тусовки, высмотрел симпатичную женщину, казавшуюся неприступной, искал и нашёл способ вызвать к себе интерес, а после того, как она пришла и оказалась в его постели, с жестоким презрением прогнал.  «Как жаль бедную опозоренную героиню! И какой псих, подлец и насмешник герой-соблазнитель!»  Такова первая реакция большинства читателей. И это будет мнение поверхностное, не отражающее художественный замысел рассказа. Потому что это текст-многогранник, заключающий различные точки зрение на произошедшее в нём событие. Эффект голограммы возникает из способов соединения частей текста, конструкцией сюжета. Читаем ещё раз, обращаем внимание на композицию, эмоциональное развитие и художественные детали.
Формально рассказ состоит из 13-ти частей. Чёртова дюжина, число неудачи –  точно соответствует настроению произведения. Оба героя потерпели неудачу. Каждый – свою. Сопоставляя начало и конец, понимаем, что в целом это история о героине — молодой добропорядочной, замужней аспирантке Принстонского университета. «Икона стиля», стеснительная и неприкосновенная — в первых главах; помятая, опозоренная, едва стоящая на тонких каблуках, но пытающаяся сохранить лицо, пошатнувшееся состояние совершенства – в последней. Вся сюжетная интрига строится на её душевной трансформации, произошедшей вследствие
унижения женского и человеческого достоинства. Начало, завязка сюжета соединяет мотив влюбленности героя-рассказчика в прекрасную героиню по имени Елена с мотивом супружеской измены. В первой же сцене знакомства с героиней в столовой присутствует несчастный молодой изобретатель, от которого ушла жена. Именно этот, казалось бы, незначительный персонаж задаёт иную точку зрения на «предателя» Елену и переводит рассказ в дискурс семейных отношений в целом, обобщает образы обманутых мужей. И даже упомянутый «летающий стакан» выполняет функцию спойлера, предвосхищает некую победу, торжество справедливой мести доверчивых мужей. Между тем, реальный муж героини остается за кадром, о нём знает, имеет его в виду герой-рассказчик, но не вспоминает сама героиня. Но именно его предполагаемой точкой зрения заканчивается рассказ.
Рассыпанные по всему тексту детали и пересказы древнегреческих мифов позволяют сблизить образ героини с Еленой Троянской, а героя-рассказчика — с Парисом. (Сюжетным двойником Елены является тут и упомянутая неверная жена молодого изобретателя. Подобно Менелаю, гостеприимно принимавшему в доме соперника-Париса, у молодого учёного увёл жену лучший друг. Более того, автор-рассказчик называет своего соседа по столу «напарником». Значение этого слова и определяет парность противоположностей, дуализм, амбивалентность отношения героя к Елене: желание, вожделение и обвинение в предательстве; вера в неё и разочарование в ней). Но современные герои лишены традиционного для древних мифов «блага» вмешательства богов в их отношения и судьбы. Как известно, любовь к Парису вызвал в душе Елены по воле Афродиты Эрот, тем самым лишив её личной ответственности за измену мужу. Герои Ильдара Абузярова сами, по собственной воле, совершают поступки из эротического интереса друг к другу. Герой-рассказчик, подобно Эроту, запускает стрелу, но не в сердце, а в сознание Елены. И чтобы понять загадку, которой герой приближает возлюбленную к себе, читателю придётся пересмотреть фильм Бернардо Бертолуччи «Ускользающая красота» и самому найти ответ на поставленный автором вопрос: почему героиня фильма отдала свою девственность прыщавому юнцу, а не другому мужчине, коих вокруг было много.  На мой взгляд, ответом является «надежда, перспектива реальной совместной жизни».  Именно с этим пониманием должна была прийти Елена к герою, который не мог совершить волевой акт «увода» чужой жены, ему нужно было, чтобы она сама догадалась, решила и ответила. С точки зрения ожиданий и иллюзий героя, её ответ означал бы признание ему в любви. И тут мы сталкиваемся с двумя важными мотивами данного текста: веры и девственности. Елена должна была поверить в серьёзные, абсолютные чувства героя-рассказчика на её счёт, или пропустить его посыл мимо ушей. Собственное вторжение в жизнь и душу Елены, её избранность, герой объясняет через свою веру в судьбу и в целомудрие Елены –в то, что она не изменяла мужу ранее. Первая измена приравнивается к потере девственности. Прекрасная незнакомка привлекла внимание героя именно затруднением, нерешительностью прикасаться ко всем и позволять притрагиваться к себе в командной игре. Автор отмечает во внешности героини детали, символизирующие её чистоту, высокий статус, достоинство, чопорность и честь. Ремень на лосинах – пояс целомудрия со знаком торгового дома «Барберри» (класс люкс, клетка, непромокаемость, защита, Англия, леди), кудри у уха – виноградная лоза (символ плодородия, семьи, мудрости жизни), в ушах – клипсы с агатом (камень, дарующий способность отличать добрые дела от злых).   «Она настоящая женщина, она моя мечта, которая не позволит дотронуться до своей руки другому, даже если её муж умрёт…»  Положение героини «замужем» и глобальный интерес к ней порождает логический сбой
, противоречие сознательного и подсознательного в душе героя.  Он осознаёт, что желает именно эту женщину, но подсознательно хочет, чтобы она осталась чистой и возвышенной. Из лирических отступлений, узнаём, что рассказчик одинок, и уже не раз потерпел неудачу в любви. Но у него есть наивная надежда, что вот эта женщина, подсознательно нарисовавшая на его спине в условиях игры знак – то ли парус, то ли дом, полюбит его на том же высоком уровне и осознанно, и произойдёт чудо лирического объяснения, чудо откровения. И может быть, ей удастся пройти, как по подиуму на тонких каблуках, по узкому моральному мосту от одного мужа к другому…  «Боже, как я хотел, чтобы она не пришла, и как я хотел, чтобы она пришла…» Герой боится, что она и он сам опустятся ниже, чем ему показалось и чем ему хотелось. Вариант «она придет просто так, не имея к нему женского интереса», исключается на подсознательном уровне героини, потому что в этом случае она не придёт. Формальный ответ на поставленный им вопрос вовсе не требует её визита в его комнату. Более того, формат их отношений вообще ничего от неё не требует. Но для героя всё самое важное могло произойти именно в пространстве, где они останутся вдвоём.
Мастерство писателя проявляется не только в написанном, но и в ненаписанном.  И отсутствие сцены интимного общения героев, пожалуй, самая важная часть данного текста. Своего рода «чёрная дыра», вбирающая в себя все оттенки смыслов: измена, неосознанная влюбленность, импульсивные желания, мечтания, судьба, распутство и т.д. Всё то, что современное искусство (а может, и искусство в целом!) культивирует, любит изображать – физическое соединение полов. Всю гамму ощущений, открытий от потроганного, увиденного, познанного – автор отставляет за кадром. «И она стремительно встаёт с кровати, поправляя на себе чёрную юбку». Вот единственная деталь, позволяющая понять, что некая оказия всё-таки произошла. На это значение работают и рассуждения на тему первой брачной ночи, белых парусов и родственников, ждущих своих близких людей на дальнем берегу – аллюзия к мифу о Тезее и лабиринте Минотавра, предваряющие данную главу. Читатель может вообразить себе в силу своего понимания различные исполнения сцены, или допустить, что вообще ничего эдакого не случилось, что герой, пожертвовав своим импульсивным мужским желанием, спровоцировал вечернюю гостью, пожалел и оставил. И его действие было ритуальным, символичным, доказывающим его большое к ней чувство («я хотел умереть вместе с ней…») и её готовность отдаться случайному, спонтанно возникшему влечению, что и означает изменить мужу.  Потому что измена начинается подсознательно, в голове, с греховных мыслей. Но с другой стороны, эта сцена не написана, потому что главным для героя были разговоры до и после Елены «на кровати». Разговоры, которые были способны создать судьбоносную перспективу их знакомства, либо остаться в памяти на всю оставшуюся жизнь как явление высокого лирического откровения. У героев не так много времени, чтобы вести пустые беседы. Елена учится в Америке, у них мало шансов встретиться случайно ещё раз. Но героиня переводит «трепет» своей и его души в «трёп», фальшивит, не снимает маски, говорит о фильме, но не о своих чувствах и не о своем семейном положении. Не понимает его знаков и намёков, вытягивающих их свидание на высокий уровень, чем и «развязывает ему руки».  Парадокс, но сцена «падения» героини происходит после того, как герой напоминает ей, что прошло уже полчаса, и что его друзья, свидетели её прохода по коридору, могут подумать, что она его очередная девушка. Этот «чёрный» посыл соединяется в следующей главе с рассуждением о «простынях с красными разводами», то есть о целомудрии невесты. В данном сюжете этот смысл проецируется на значение «верность жены». Невнятным, непонятным остаётся для читателя то, чем Елена возмущена, от чего защищается словами после «вставания с кровати». Дана только ситуация словесной перебранки, соперничества, поединка. Размытость изображения символически передаёт представление героя о сущности этой любовной связи: борьба самолюбий, самооценок, достоинств. Ведь и рассказчик, хоть и попал в эту научную среду случайно и комплексовал как «проходимец», уверен в своей природной мужской и личностной привлекательности, в отличие, например, от успешного изобретателя.  Ильдар Абузяров и в этой сцене тонко и точно расставляет художественные детали-символы. Спасти героиню, то есть оправдать, сгладить её постельный конфуз могла обнаженная рябинка за окном (раскрытие женской души через откровенно-возвышенное), «по которой она, как белая лабораторная мышка, могла бы убежать с тонущего корабля в небеса…» Но героиня «поправляет чёрную юбку» — очернённое, низменное женское начало.  (Кстати, образ дерева сопровождает и образ Елены Троянской. По одной из легенд её повесели за измену мужу на дереве, в некоторых источниках её называют Еленой древесной ).
Голографичность сюжета создает и ещё одна важная позиция – окружение героев, атмосфера командной игры, где неизбежные моменты тесного телесного контакта лишены нюансов желательности и интимности, сливаются в коктейль, водоворот стихийных ощущений в целях дружбы и сплочения временного коллектива. С этой точки зрения, ничего особенного не произошло в комнате героя, никто не собирается осуждать Елену, ничего плохого о ней не думает. Более того, герой уверен, что, вернувшись в свой номер, она плачет, а подружки её жалеют. (Словно случайно наброшенные штрихи и намёки, мелькающие в тексте, могут объяснить подсознательные мотивы поведения героини. До прихода Елены мужчина был в бассейне, где учил плавать её соседку по комнате. Не это ли: ревность, соперничество за внимание плейбоя, спровоцировало явление «иконы стиля» к нему?)  Современная общественная мораль уже притерпелась к случайным половым связям, воспринимает их как пикантные новости, в некотором смысле уже поднадоевшие.  Поэтому осудить её, назвать предателем, мог только герой-рассказчик, поскольку мужа героини рядом не было.  С точки зрения рассказчика, она предатель дважды: изменила мужу, но при этом не собиралась расстаться с ним, не признала, что встретила другого как открытие своего будущего, и предала романтические мечты героя о своей паре, о парусах, о доме, о свершающейся судьбе. И если принять точку зрения Елены, то плачет и огорчается она не столько оттого, что герой её прогнал, а потому что она сама себя ощущает «маленькой лгуньей», «шлюшкой», распутницей-дилетантом. Упав в глазах героя, упала в собственных глазах. В этой связи ироничное звучание названия рассказа приобретает и драматическую интонацию: высокие отношения с женщиной как базовая мечта героя, вновь оскорблённая и несбывшаяся.
Тем, кому реакция рассказчика видится горячностью, показной категоричностью, психопатическим выпадом, следует понять и некую условность сюжета, то, что текст написан в эстетике постмодернизма и представляет собой стилизацию классицизма. Действие происходит в одном месте, в короткий период времени, посвящено одному, динамично развившемуся событию (или анти-событию), имеет художественной целью моральный урок, с ярко выраженной назидательной интонацией. Обращает на себя внимание и присущий классицизму контраст: чёрного и белого, низкого и высокого, случайного и закономерного; различие между героиней-биологом и героем-писателем (пусть избирательным, но физиологическим, импульсивным, безответственным тяготением и традиционной культурой половых отношений — созданием семьи). Но в отличие от старого классицизма, тут нет разделения на положительных и отрицательных героев. Борьба между светом и тьмой происходит в душе одного человека. Герой, не захотевший стать «мужем на час», быть использованным, принять незавидную роль любовника замужней женщины, не оправдывает и себя. Он признает, что, нарушив фальшивую куртуазность их разговора, он «будто …измазал её белую блузку» и свою «белую футболку чёрной краской… закрасил чёрным её, себя и весь мир». Ведь и он, герой, не говорит ей напрямую ни о своих чувствах, ни о своих планах. Но его позицию возвышает «светлая сторона луны» —  надежды, мечты на счастье, вера в судьбу. В конце концов, ведь это не он пришёл к ней, а она к нему! И ей решать, что является светлой стороной её луны: положение замужем или чувство к герою. В условиях взаимно возникшего интереса кто-то из них должен был принести жертву. Елена не была готова даже говорить о своем браке, поэтому жестоко, но честно, жертву принес герой, отказавшись от любви к ней.  Кажущееся эмоциональное искривление, резкая смена настроения от возвеличивания «иконы стиля» до «Закрой за собой дверь!» — это отражение несимметричности их семейного положения (замужем и холост), разница в величине их представлений друг о друге. Именно это читатель может пропустить в начале рассказа, списав на «дело молодое», на то, что брак не тюрьма, и всякое бывает…  Герой совершает резкое движение, одергивает, делает больно, словно хирург, возвращающий на место вывихнутую руку. Он отправляет её к себе, с верой, что она больше никогда не будет делать так, и, благодаря ему, станет мудрее.
Усиленная моральная составляющая и роль судьи, которой наделяет себя автор-рассказчик, утверждает любовь как духовную ценность, а интимное общение как зарождение вселенной – дома, семьи, детей. И это же общение в контексте незначительного, недооцененного может стать предметом позора, низкой, стыдной похотью. Сопоставляя «малое» и «большое», «случайное» и «закономерное», «временное» и «вечное», «реальное» и «идеальное», И. Абузяров показывает их родовое единства, их взаимозависимость.  Из малого вырастает большое, а в случайном может быть зародыш судьбы.  С традициями эпохи Просвещения можно связать и некоторую схожесть рассказчика с простодушным героем Вольтера —  диковатым, наивным чудаком, способным на естественные душевные движения и признающим неразмытые стандарты и правила.
И этот новый классицизм гораздо жёстче, категоричнее, потому что он анализирует и выносит приговор не с высоты стороннего наблюдателя, а изнутри самих героев, которые дают моральную оценку самим себе.  Утверждая, культивируя и сохраняя высокое и абсолютное в себе, новый простодушный пытается перетянуть мир на светлую сторону бесспорных нравственных ценностей общества людей.
По теме: Композиционно-смысловая цельность романа Ильдара Абузярова «О НЕЛЮБВИ»

10 лучших классических книг Мадлен Миллер | Поэзия

Мэдлин Миллер родилась в Бостоне и выросла в Нью-Йорке и Филадельфии. Последние 10 лет она преподавала латынь и древнегреческий язык старшеклассникам. Песня Ахилла, опубликованная в этом месяце издательством Bloomsbury, — ее первый роман.

Купить «Песнь Ахилла» в книжном магазине Guardian

«Классика вернулась с удвоенной силой. За последние несколько лет произошел взрыв переводов, адаптации и переосмысления древних произведений размером с Везувий.Для любителей латинской и греческой литературы это был настоящий рай, возможность вновь посетить захватывающие приключения, прекрасную поэзию и непоколебимые психологические идеи, которые предлагают нам древние рассказы.

«Греческие мифы были близки моему сердцу с детства, особенно« Илиада »Гомера, но я никогда бы не подумал рассказать их сам — я просто слишком любил оригиналы. мое воображение и не отпускало.Я писал научные статьи об «Илиаде»; Я ставил пьесы; этого все еще было недостаточно. Однажды я оказался перед своим ноутбуком и яростно печатал. Слова на экране принадлежали Патроклу, а через 10 лет они превратились в «Песнь Ахилла». В ознаменование этого латинского и греческого возрождения я представляю десять моих любимых классических произведений ».

В« Метаморфозах », от фарсовых до глубоко волнующих, представлены сотни мифов о трансформации, все в остроумном и страстном стиле Овидия.Возможно, это неправильно с моей стороны, но мне особенно нравятся некоторые из самых взволнованных героинь Овидия, такие как Мирра, которая влюбляется в своего отца. Овидию удается пробудить в нас сочувствие к желаниям девушки, не уменьшая нашего чувства ужаса перед ее действиями.

Добрый, мудрый и вдумчивый бог Прометей (его имя буквально означает предусмотрительность) можно считать первым защитником социальной справедливости. Он бросил вызов предписаниям Зевса против помощи людям, осмелился украсть огонь от нашего имени, научил нас искусству цивилизации и показал, как защитить себя от алчности богов.За это он был жестоко наказан: прикован к скале и приговорен к тому, что орлы вырывали ему печень каждый день на всю вечность. Прометей Эсхила — фигура огромной силы и достоинства, которая с радостью страдает за добрые дела, которые он сделал. К сожалению, у нас есть только первая часть трилогии, в которой рассказывается его история.

Вдохновленный мифом о Герионе и Геракле, этот «роман в стихах» вызывает в воображении потрясающе красивые изображения на каждой странице. Его обманчиво простой язык обладает огненной, неземной ясностью и глубоким остроумием: предложения Карсона звенят как колокола.История трогательна, и ее герой, Герион, маленький рыжий мальчик с крыльями, который влюбляется не в того человека, незабываем. Нет книги, которую я читал бы так, как она.

Это обман — включать их обоих? Первая — это остросюжетная и острая в психологическом отношении песнь Гомера гневу одного человека. Вторая — это бурное путешествие ветерана войны, который пытается вернуться домой к своей семье. Оба изобилуют инцидентами, поэзией и удивительными персонажами, привлекающими внимание. Когда я начал писать свой собственный роман, мне постоянно приходилось сдерживать отступления, пытаясь включить их все.

5. Троил и Крессида Уильяма Шекспира

Когда я учился в колледже, друг попросил меня поставить эту «проблемную игру» во время Троянской войны. В то время я мало знал о Шекспире, но быстро влюбился в эту выдающуюся и сложную пьесу. Его мрачная комедия и горько-сатирические портреты гомеровских героев поразительно современны. Возможно, его самая известная фигура — грубый солдат Терситес, который с едкой точностью комментирует безумие, которое он видит вокруг себя: «Войны и разврат», — усмехается он.«Ничто другое не держит моды».

Великолепные, похожие на драгоценные камни стихи Сафо окутывают своих героев золотом. Будь то молодая женщина, яблоко на самой высокой ветке или ревность рассказчика, Сафо оживляет их всех чувственной, интуитивной и захватывающей дух красотой. Не зря Платон называл ее «десятой музой».

Я полюбил эту трагедию с тех пор, как впервые прочитал ее в подростковом возрасте. Пенфей, князь Фив, отказывается поклоняться новому богу Дионису, и бог кроваво мстит.Что делает пьесу такой захватывающей, так это то, насколько сочувствующим является Пенфей: упрямый рационалист-неудачник, который противостоит агрессивному фанатику. Разве нам всем иногда не хотелось подвести черту? В одной запоминающейся старинной постановке голова Пенфея на шипе играла настоящая голова Красса, члена первого триумвирата с Помпеем Великим и Юлием Цезарем.

История катастрофического возвращения греческого генерала домой после Троянской войны. Я никогда не был поклонником Агамемнона, поэтому я склонен подбадривать Клитемнестру, пока она готовит кровавую ванну и топор.Что меня трогает, так это Кассандра — троянская принцесса, проклятая говорить правду и ей никогда не поверить. Теперь пленница Агамемнона, она обречена узнать о своей неминуемой смерти от рук Клитемнестры. Знаменитая начальная сцена, где огненные маяки сигнализируют Клитемнестре о возвращении ее мужа, несомненно, повлияла на то, как Дж. Р. Р. Толкин использовал огненные маяки в «Возвращении короля».

Рассказ Вергилия об оружии, человеке и многом другом. Великолепно созданный отрывок стихов, рассказ о приключениях, моральный анализ насилия и мольба о милосердии, мастерский миф о римском основании Вергилия провоцирует и преследует еще долго после того, как вы закончите.Персонажи нарисованы с сочувствием и чуткостью и, прежде всего, с человечностью: Верджил никогда не уклоняется от своих недостатков, а также от своих достоинств. Мне особенно нравится книга вторая, рассказ о падении Трои; его жестокий портрет сына Ахилла Пирра вдохновил меня.

Стареющего героя Филоктета, когда-то бывшего товарищем Геракла, укусила ядовитая змея, когда он собирался присоединиться к Троянской войне. Рана гноится, и другие греки, опасаясь дурного предзнаменования, бросают его на острове. В течение 10 лет Филоктет живет один, озлобленный и физически мучающийся.Я впервые прочитал эту пьесу, когда здоровье моей бабушки пошатнулось, и я плакал над убитыми горем монологами Филоктета. Его боль из-за того, что мир забыл о нем, и отчаяние из-за слабости своего тела могли быть собственными страданиями моей бабушки. Но Софокл предпочитает завершить пьесу надеждой: примирением и долгожданным концом страданий героя.

Внешний классицизм Чеснатта и настоящее прошлое на JSTOR

Абстрактный

В этом эссе продвигается теория черного классицизма как способа сопротивления доминирующему нарративу американской истории, согласно которому Соединенные Штаты должны были стать новым Римом, укорененным в лучших традициях классической античности, но сужденным превзойти его предшественник. искупительная сила американской исключительности.В конце девятнадцатого века этот нарратив возродился как средство выхода за рамки раздельного конфликта и переориентации на имперскую экспансию и экономический рост. Для Чарльза Чеснатта, афроамериканского писателя периода постреконструкции, прогресс американской цивилизации был сомнительным понятием, фикцией, соответствующей имперским целям нации. В противовес этому Чеснатт разработал аутсайдерский классицизм, бросив вызов образу Соединенных Штатов как наследника мантии западной цивилизации, связав нацию с древним миром через институт рабства — очень настоящий пережиток прошлого.

Информация о журнале

PMLA — журнал Американской ассоциации современного языка. С 1884 года PMLA публикует эссе своих членов, которые представляют интерес для ученых и учителей языка и литературы. Четыре выпуска ежегодно (январь, март, май и октябрь) содержат эссе по языку и литературе; в выпуске Справочника (сентябрь) перечислены все члены, а также имена и адреса отделов и администраторов программ; а в ноябрьском номере представлена ​​программа ежегодного съезда ассоциации.Каждый выпуск PMLA рассылается по почте более чем 29 000 членам MLA и 2 900 библиотекам по всему миру.

Информация об издателе

Cambridge University Press (www.cambridge.org) — издательское подразделение Кембриджского университета, одного из ведущих исследовательских институтов мира и лауреата 81 Нобелевской премии. В соответствии со своим уставом издательство Cambridge University Press стремится максимально широко распространять знания по всему миру. Он издает более 2500 книг в год для распространения в более чем 200 странах.Cambridge Journals издает более 250 рецензируемых академических журналов по широкому кругу предметных областей в печатном виде и в Интернете. Многие из этих журналов являются ведущими научными публикациями в своих областях, и вместе они образуют одну из самых ценных и всеобъемлющих исследовательских работ, доступных сегодня. Для получения дополнительной информации посетите http://journals.cambridge.org.

Что такое классическая литература?

Некоторые ученые и писатели используют термины «классический» и «классический» как синонимы, когда речь идет о литературе.Однако на самом деле каждый термин имеет отдельное значение. Список книг, которые считаются классическими книгами, сильно отличается от классических. Еще больше сбивает с толку то, что классические книги тоже классические. Произведение классической литературы относится только к древнегреческим и римским произведениям, в то время как классика — это великие произведения литературы на протяжении веков.

Что такое классическая литература?

Классическая литература относится к великим шедеврам греческой, римской и других древних цивилизаций.Произведения Гомера, Овидия и Софокла являются образцами классической литературы. Термин не ограничивается только романами. Он также может включать эпическое, лирическое, трагедическое, комедийное, пасторальное и другие формы письма. Когда-то изучение этих текстов считалось необходимостью для студентов-гуманитариев. Древнегреческие и римские авторы считались первоклассными. Изучение их работы когда-то считалось признаком элитного образования. Хотя эти книги, как правило, все еще используются в классах английского языка в старших классах и колледжах, они больше не изучаются.Распространение литературы предоставило читателям и ученым больше возможностей для выбора.

Что такое классическая литература?

Классическая литература — это термин, который, вероятно, знаком большинству читателей. Этот термин охватывает гораздо более широкий круг произведений, чем классическая литература. Старые книги, сохранившие свою популярность, почти всегда считаются классикой. Это означает, что в эту категорию попадают также древнегреческие и римские авторы классической литературы. Однако не только возраст делает книгу классикой.К этой категории относятся книги, неподвластные времени. Хотя определение того, хорошо ли написана книга, является субъективным делом, все согласны с тем, что у классиков есть высококачественная проза.

Что делает книгу классикой?

Хотя большинство людей имеют в виду литературную фантастику, когда они ссылаются на классику, каждый жанр и категория литературы имеет свою собственную классику. Например, средний читатель может не считать роман Стивена Кинга «Сияние», рассказ об отеле с привидениями, классикой, но те, кто изучает жанр ужасов, могут.Даже в жанрах или литературных направлениях классическими считаются книги, написанные хорошо и / или имеющие культурное значение. Книга, написанная не лучшим образом, но ставшая первой книгой в жанре, сделавшей что-то новаторское, является классикой. Например, первый любовный роман, действие которого происходит в исторической обстановке, имеет культурное значение для романтического жанра.

образцов литературного классицизма | Образование

Литература часто отражает культурные установки.Литературный классицизм был наиболее популярен и оказал наибольшее влияние с середины 1700-х до примерно 1800-х годов, в первую очередь в Англии. Также называемые неоклассическим стилем или периодом, эти работы отражали стили и идеалы древнегреческой и римской мысли и искусства, уделяя особое внимание логике, симметрии, целостности, закону и верности. Примеры неоклассицизма в литературе встречаются в различных жанрах того периода.

Раннее Просвещение

Литературный классицизм зародился, когда Европа вступила в период Просвещения, время прославления разума и интеллектуализма.Примерно с середины 1600-х до 1700 года такие авторы, как Джон Драйден, Сэмюэл Пепис, Джон Локк, Жан Расин и Мольер, являлись примерами этих концепций. Поэзия Драйдена, особенно «MacFlecknoe» и «Annus Mirabilus», демонстрируют классицизм, следуя форме древнегреческой и римской эпической поэзии. Хотя «MacFlecknoe» — сатира, по своей структуре он следует эпической героической традиции. «Annus Mirabilus» также прославляет концепцию национализма.

Начало 1700-х годов

Примерно с 1700 по 1750 год движение набирало популярность, особенно в Англии.Среди английских писателей были Александр Поуп, Джонатан Свифт и Джозеф Аддисон, а в этот период работал французский писатель Вольтер. Поуп перевел древние произведения Гомера, а затем подражал этому стилю в своей собственной поэзии с точки зрения структуры, рифмы и образного языка. Одна из его самых известных работ — «Похищение замка», имитационная эпопея, похожая на ранние неоклассические работы Драйдена. События в популярном произведении Джонатана Свифта «Путешествие Гулливера» отражают типы ситуаций в древних эпосах, хотя и с сатирической ноткой.

Золотой век

Середина-конец 1700-х годов были преобладающим периодом неоклассицизма в литературе. Влияние Сэмюэля Джонсона очевидно из термина «Эпоха Джонсона», обычно применяемого к тому периоду. Большая часть сатиры в неоклассический период оплакивала состояние британского правительства в этот период и пыталась продемонстрировать преимущества создания и поддержания строгой структуры и цепочки управления в правительстве, как это было во времена Древней Римской империи.Неоклассическая концепция структуры и разума отражена в его основной работе, «Словаре» предписывающего выбора слов и грамматики.

Американские авторы

Литературный классицизм появился и в американских колониях, хотя и позже, чем в Европе. Обычно это называют колониальным периодом в американской литературе. Среди авторов, писавших в этом стиле в 18 веке, — Бенджамин Франклин, Томас Пейн и Томас Джефферсон. Наиболее очевидной связью с классическими идеалами в колониях является концепция патриотизма, поскольку в это время произошла Американская революция.Акцент таких работ, как брошюры Пейна «Здравый смысл» и Декларация независимости, приписываемая Джефферсону, подчеркивает важность логики и объединения людей страны для борьбы с тиранией.

Ссылки

Биография писателя

Кристи Свит профессионально пишет с 1982 года, в последнее время публиковалась на различных веб-сайтах по таким темам, как здоровье и благополучие, а также образование. Она имеет степень магистра английского языка в Университете Северного Колорадо.

Превращение страсти к классической музыке в художественную литературу

Если вам нравится читать электрическую литературу, присоединяйтесь к нашему списку рассылки! Каждую неделю мы будем присылать вам лучшие работы EL, и вы будете первыми, кто узнает о предстоящих периодах подачи заявок и виртуальных мероприятиях.

Искусство написания художественной литературы и исполнения классической музыки волновало величайшие умы на протяжении веков. Сочинения Бетховена преподаются каждому ученику, который взял в руки скрипку или сел за фортепиано.Пьесы Шекспира разбирались и адаптировались чаще, чем любой другой писатель. Обеим творческим средам века, но мы по-прежнему восхищаемся обоими.

Приобретите роман «

». Аджа Гэйбл всю жизнь играла на виолончели, но когда она поняла, что не станет следующей Йо-Йо Ма, вместо этого она обратилась к литературе.

Ее дебютный роман The Ensemble формирует ее детскую страсть к классической музыке с ее нынешним желанием писать. В книге рассказывается о группе друзей, которые связаны жестоким миром классической музыки.С годами квартет становится больше похожим на семью, занимающуюся постоянно меняющейся политикой того, что их отношения значат друг для друга. Гэйбл уравновешивает искренний диалог и теплую прозу, изображая жизнь группы через меняющиеся точки зрения.

Я поговорил с ней о связи между музыкой и писательством в ее жизни, о том, как разворачивается ее дебютный роман, и каково это — играть на виолончели Йо-Йо Ма.

Adam Vitcavage: Какую роль играла музыка в вашем детстве?

Aja Gabel: Когда я был моложе, я много играл на виолончели.Все время. Я занимался музыкой с пяти лет и двадцать пять лет играл на виолончели. В детстве я довольно серьезно учился. Я не ходил в консерваторию или еще что-нибудь, но учился в колледже. Это была огромная часть моего детства.

АВ: Когда ты понял, что, может быть, ты сможешь сделать писательство частью своей жизни?

AG: В старшем классе средней школы я написал рассказ. Он был о девушке, которая играла на скрипке, и я отправил его своему учителю английского языка в старшей школе, и он мне очень понравился, мистер.Девлин. Он написал мне в ответ летом перед колледжем и сказал что-то вроде: «Это лучшая история, которую я когда-либо видел от ученика старшей школы. Надеюсь, ты продолжишь писать ». У меня никогда раньше не было такого комплимента.

В колледже я довольно усердно учился [письму]. В Wesleyan вы должны подавать заявку на каждый семинар, который вы посещаете, поэтому я так и сделал. Я много писал, но особо никому не показывал.

Обреченные и прекрасные просторы: О прозе и музыке

АВ: Кажется, писательство и классическая музыка идут рука об руку.Вы писали об этом несколько раз, и теперь эти отношения вылились в ваш первый роман. Чем две дисциплины похожи и чем они отличаются?

AG: На практике они очень разные, что мне нравится. Мне нравится, когда я пишу, [я] сажусь, чтобы получить доступ к этому полусознательному месту творчества. Он вообще не структурирован. Когда я занимался музыкой, она была очень структурированной. Когда я сел, я точно знал, что мне нужно делать.

То же самое, когда вы идете выступать.У обоих есть то, что я не могу сформулировать.

АВ: Тяжело было писать свой первый роман?

AG: Это было действительно сложно. Я поехал в Хьюстон, чтобы получить степень доктора философии, и Антония Нельсон была моим учителем там, и она посоветовала нам сделать самое простое для нашего первого романа. Я уже был по колено в том, что имеет четыре точки зрения и рассказывается на протяжении двадцати пяти лет. Я подумал: «Вот дерьмо, я сделал не то».

Она была права. Было сложно писать такой длинный проект, и я усложнял себе задачу.Я много писал начало, потому что мне нужно было понять, что это за структура.

Я уже был по колено в [черновике], в котором есть четыре точки зрения и рассказывается через двадцать пять лет. Я подумал: «Вот дерьмо, я сделал не то».

А.В.: Она сказала, что писать легко, но структура мешала вам. Я полагаю, что писать о друзьях из колледжа, которые занимаются классической музыкой, было довольно легко?

AG: Тема была простой и не требовала большого количества исследований.Я всю жизнь занимался классической музыкой и изучал ее в колледже. Это было единственное, о чем я думал, что знаю достаточно, чтобы написать 300 страниц. Теперь я чувствую себя более уверенно в том, что могу исследовать или воображать такое количество страниц.

АВ: И вернемся к структуре. Было ли сложно иметь четырех персонажей POV и сюжет длиной в четверть века?

AG: Я не чувствовал себя хорошо, когда писал о квартете и давал им всем право голоса. Проблема была в том, что я пытался говорить об этом слишком формально.Я думал написать это в сонате с введением, развитием и перепросмотром. Я пытался это сделать, и это было безумием.

Потом я попытался написать об одном уик-энде и одном спектакле. Это было невозможно. Мне очень нравятся романы, которые посвящены короткому промежутку времени, но мне это действительно сложно.

Для меня суть истории сводилась к тому, что они создают семью. Они выбирают эту семью. Чтобы проиллюстрировать это, нужно время. Их отношения развиваются, и мне нужно было показать это с течением времени.

Я сделал смесь обеих концепций, которые у меня были изначально. Каждый раздел — это короткий промежуток времени, но я написал много разделов за большой промежуток времени.

АВ: В разделах разные персонажи рассказывают историю. Например, в первом разделе есть Яна и Брит, а в следующем разделе чередуются Дэниел и Генри. Почему бы не указать раздел всем четырем персонажам?

AG: Честно говоря, это было решение о чистоте. Для меня было бы невозможно записать все четыре голоса в секции.Я не хотел скользить по поверхностным уровням персонажей. Я действительно хотел их узнать. Я понял, что читатели не узнают их таким образом. Я действительно пытался написать эту версию, но даже мне было трудно уследить за тем, что происходит.

Я не хотел скользить по поверхностным уровням персонажей. Я действительно хотел их узнать.

АВ: Как далеко вы продвинулись в черновике, где все четыре персонажа рассказали раздел?

AG: Я написал первый раздел со всеми четырьмя.Это было слишком громко. Тогда это было тяжело, потому что вам пришлось ждать пять лет [когда начинается второй раздел], чтобы услышать от мужчин. Это была структурная проблема: достаточно ли нам Даниэля и Генри через повествование Яны и Брит в начале? В конце концов я решил, что смогу это осуществить.

АВ: Все четыре персонажа очень разные, но книга называется Ансамбль , и они — их собственная семья. Как вам удалось сохранить отдельных людей, но при этом сделать их единым целым?

AG: Это заняло много времени.Я был в мастерской где-то в середине процесса. Отзывы заключались в том, что люди не могли отличить их друг от друга или отличить двух мужских персонажей. В какой-то момент мне пришлось наметить детали для каждого персонажа. Их характеристики, как люди их оценивали, чего они хотели. Например, у меня были небольшие заметки о том, что для каждой сцены, которую я писал о Генри, я должен был указывать на его волосы, то, как он так непринужден к нему, или его любопытство. Я всегда обращался к этим заметкам, чтобы сделать их индивидуальными.

Я надеюсь, что связность исходит из более длинной сюжетной линии. Например, то, как люди говорят с Яной о ее личной жизни, становится более интимным с течением книги. Или то, как Даниэль может быть близок с людьми, усиливается по ходу книги. Более длинная игра в повествовании — это то, как я пытался сделать их связными.

AV: Каждый раздел начинается с подборки классических произведений. Я ничего не знаю о классической музыке, и я уверен, что найдутся такие, как я, которые действительно знают только о существовании Бетховена и Моцарта.Не могли бы вы рассказать мне, почему были выбраны эти песни?

AG: Я старался выбирать произведения, которые были бы реалистичными для того времени в их карьере, но также могли бы проиллюстрировать то, что происходило. Они начинаются с «Америки» Антонина Дворжака и на этом заканчиваются. Это произведение, которое вы изучаете в студенческие годы, но также и то, что, когда играют профессионалы, становится очень необычным. Кроме того, есть статьи, которые, как известно, посвящены беспорядкам в тех местах, где люди упали.

АВ: В каких аспектах письма вы от природы не умеете?

AG: Земельный участок.Для уверенности. Я так долго думал в малом масштабе от написания рассказов. Мне было очень непросто написать длинный отрывок, чтобы понять, о чем рассказывается и что происходит. Это было то, что я должен был написать. Я написал большие дуги, над которыми работал, поэтому всегда думал об этом, даже когда писал маленькие моменты. Это моменты, которые мне нравятся больше всего.

Я знаю, что люди продолжают читать [мою книгу], потому что на первой странице выстрелило оружие, и они хотят узнать, кто это сделал, как и почему.Но я думаю, людям нравится читать, потому что они видят моменты, которые отражают их самих.

А.В. Ну, вы придумали сюжет, потому что дочитали книгу. О чем вы говорите людям, о чем книга?

AG: Это о том, как сложно создавать искусство и создавать семью с людьми, которых вы любите. Именно так эти люди делают и то, и другое на протяжении всей своей жизни.

АВ: Наконец, я увидел в разделе резюме вашего сайта три случайных факта о вас: вы видели последний концерт Sublime, вы играли на виолончели Йо-Йо Ма и случайно встретили Мэрилин Мэнсон.Что было самым волнующим из трех?

AG: Обязательно сыграйте на виолончели Йо-Йо Ма. У него их много, но та, на которой я играл, — одна из самых красивых виолончелей в мире. Я был очень молод, лет четырнадцать. Это было похоже на то, чтобы быть совершенно другим музыкантом. Мой оркестр просто смотрел репетицию, а он просто проходил мимо на перерыве и сказал, что мы можем сыграть. Он просто приседал. Йо-Йо Ма делал приседания. Мой дирижер сказал, что я должен это сделать, потому что на тот момент я был первым председателем.Это было интенсивно. Хотел бы я сделать это сейчас.

АВ: Он смотрел на тебя?

AG: Он не слушал. Он был в зале, но был на другой стороне. Если бы он слушал, я бы, наверное, потерял сознание.

Отдохнуть от новостей

Мы публикуем ваших любимых авторов — даже тех, которых вы еще не читали. Получайте новые художественные произведения, эссе и стихи на свой почтовый ящик.

ВАШ ВХОДЯЩИЙ ЯЩИК

Наслаждайтесь странной, увлекательной работой в «Пригородном транспорте» по понедельникам, увлекательной художественной литературой из «Рекомендуемой литературы по средам» и обзором наших лучших работ недели по пятницам.Настройте здесь свои предпочтения по подписке.

Project MUSE — История, острая как нож: классические мифологи хайда и их мир, и: девять визитов в мифический мир / Гандл из Каяла Ллаанаса (обзор)

Wicazo Sa Review 17.2 (2002) 196-204



[Доступ к статье в PDF]
Essay Review

История, острая как нож:
Классические мифологи хайда и их мир, вып.1 из шедевров рассказчиков мифов Хайда

Девять посещений мифического мира / Гандл из Каяла Ллаанаса, т. 2 шедевров мифологов хайда
История как острый, как нож: классические мифологи хайда и их мир, т. 1 из произведений Роберта Брингхерста «Мастера мифов хайды ». University of Nebraska Press, 1999
Девять визитов в мифический мир / Ghandl of the Qayahl Llaanas, vol.2 из шедевров мифологов хайды в переводе Роберта Брингхерста University of Nebraska Press, 2000

Мифологи хайды были поэтами, утверждает канадский поэт, лингвист и ученый Роберт Брингхерст в своей книге « История как острый нож». Его очевидно прямолинейное утверждение требует 414 страниц (плюс еще сотня страниц приложений, примечаний и библиографии) для объяснения, включая значение таких терминов, как «мифотел» и «поэт». Брингхерст также должен развить глубокий контекст: историю хайды; передача культуры хайда посредством устной речи (и, следовательно, языка хайда как инструмента), тотемных и погребальных шестов и церемониальных застолий; деревни, общины и экология самого Хайда Гваи; и, что наиболее решительно, гений двух мифологов хайда, о которых у нас есть записи, Гандла и Скаая.Результатом многолетнего труда Брингхерста над этим проектом стала одна из самых увлекательных книг по традиционной литературе коренных народов, которую я когда-либо читал.

В конце сентября 1900 года антрополог Джон Свентон, скромный, «эльфийский» человек двадцати семи лет, высадился в Скидгейте в Хайда-Гвае (также известном как острова Королевы Шарлотты в Британской Колумбии). Свентон закончил свою дипломную работу в июне прошлого года в Гарварде, хотя большую часть он сделал в Колумбийском университете под руководством Франца Боаса.Свентон работал с языком лакота и, как и Боас, обладал отличным слухом в изучении языков. Боас организовал для Свентона проведение этнографии и сбор материальных артефактов среди хайда под совместной эгидой Бюро американской этнологии и Американского музея естественной истории. Свентон начал изучать язык хайда только после того, как он действительно прибыл в Хайда-Гвай, но в течение десяти дней он начал «серьезный сбор текстов». Свентон настолько увлекся устной литературой хайда, что у него не было времени выполнить просьбу Боаса о материальных артефактах — изменение цели, с которым Боас мог только согласиться. [Конец страницы 196]

Свентон нанял своим учителем, наставником и помощником двуязычного Хайда по имени Генри Муди (Свентон платил своим помощникам Хайда примерно столько же, сколько получал он сам). Они разработали систематический подход, при котором рассказчик мифов представлял историю на языке хайда несколькими предложениями за раз, которые Муди затем повторял достаточно медленно, чтобы Свантон мог транскрибировать их фонетически. Позднее Свэнтон и Муди разработали подстрочный перевод на английский язык.Такая система кажется громоздкой, но, поскольку все ее участники приобрели опыт, она работала, по словам Суантона, «весьма превосходно».

После первого рассказа Сгидагитса, старосты деревни (тем самым продемонстрировав свое уважение к протоколу Хайда), Свентон через Муди встретил мифотеля, которого Брингхерст называет «лучшим поэтом, которого он когда-либо встречал на любом языке и в любой традиции» ( История как острый нож, 73). Это был Скаай, лет восьмидесяти, с искалеченной спиной, из рода Кууна Кигхаваай («потомки деревни, известной как Кууна») со стороны Орла.Генри Муди оказался сыном и наследником Гиданста, старосты древней деревни Скаая, Ккууна, и, хотя деревня была заброшена в течение двадцати лет, его участие в сессиях придавало определенную формальную серьезность выступлению Скаая — потому что устное выступление всегда зависит от случая и аудитории.

С середины октября до начала ноября Swanton расшифровал около 7000 строк …

Обзор движения классицизма межвоенного периода | TheArtStory

Краткое изложение межвоенного классицизма

После Первой мировой войны Великая депрессия и происходящие в мире социальные и демографические изменения способствовали возрождению классических художественных приемов и предметов в Европе.Многие художники, некоторые из которых ранее работали в авангардных стилях, стремились отойти от фрагментации и экспрессионизма к идеализированным телам и спокойной, сбалансированной композиции. В архитектуре это классическое движение проявилось в повороте от декорации к симметрии и грандиозности. В течение 1920-х и 1930-х годов существовал ряд различных обоснований и подходов к классицизму в искусстве (начиная с греков и римлян), от ксенофобии до критики гетеросексуальной любви.Межвоенный классицизм, также известный как rappel a l’ordre (возвращение к порядку), часто тесно связан с политическим подъемом фашизма в 1930-х годах, так что это движение было в значительной степени отвергнуто после Второй мировой войны.

Ключевые идеи и достижения

  • Межвоенный классицизм — это движение, которое бросает вызов идее истории современного искусства как движущей силы прогресса. Вместо того, чтобы смотреть вперед (и опираться на инновации дадаизма, фовизма, кубизма и др. ), художники обращались к прошлому, полагая, что новизна и инновации были ненужными и неуместными.В то время как некоторые художники сочетали элементы классицизма и современности, движение в целом можно охарактеризовать как регрессивное и ностальгическое.
  • Эстетический поворот к традиции сложно отделить от политики межвоенного периода. Многие художники считали классицизм безопасным после травм, в то время как другие наполняли определенные стили моральными качествами. Хотя это происходило во всем политическом спектре, это было особенно ярко выражено в консервативном конце спектра, где сила, иерархия ценностей и почитание «цивилизационного» ключа к классическому искусству и архитектуре перекликались с авторитарным прославлением древних европейских империй.
  • «Межвоенный классицизм» можно рассматривать как общий термин, охватывающий ряд различных подходов. Некоторые художники обратились к скульптуре или раскрашиванию идеализированных тел в стиле античного или неоклассического искусства, в то время как другие находились под влиянием энтузиазма по поводу простоты при сохранении эстетики машинного века. Некоторые художники почитали порядок, связанный с Аполлоном, в то время как другие поддерживали дионисийское стремление к удовольствиям.

Обзор межвоенного классицизма

После Первой мировой войны, в результате которой, по оценкам, погибло около двадцати миллионов человек и повсеместно разрушения, европейское общество искало новые способы примирения с современной жизнью.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *