Русский стиль архитектуры: Русский стиль в архитектуре как поиск национальной души

Псевдорусский стиль | Архитектура и Проектирование

Лицо глядящее назад,— это архитектура, копирующая со старых образцов, с книг и атласов, с фотографий и чертежей, архитектура ловких людей, навострившихся в классах и потом преравнодушно отпускающих товар на аршин и на фунт,— стоит только протянуть руку и достать с полки. Угодно — вот Вам пять аршин «греческого классицизма», а нет — вот три с четвертью «итальянского Ренессанса». Нет, не годится?— Ну, так хорошо же: вот, извольте, остаточек первейшего сорта «рококо Луи-Кенз», шесть золотников «готики», а то вот целый пуд «русского». 

 В.В.Стасов

Псевдорусский стиль возник в рамках общего подъема интереса к национальной архитектуре, царившей в Европе XIX в., и представляет собой интерпретацию и стилизацию русского архитектурного наследия. В настоящее время псевдорусский стиль зачастую ошибочно называют русской или древнерусской архитектурой, хотя он напрямую не наследует русскую архитектурную традицию.

Представляя собой искусную стилизацию, псевдорусский стиль последовательно сочетался с другими, интернациональными стилями — от архитектурного романтизма первой половины XIX в. до стиля модерн. Является одним из направлений эклектического архитектурного стиля историзм.

Наряду и в противовес эклектическому стилизаторству чужеземных архитектурных стилей и форм с 1870-х годов в России возникли новые идеологические предпосылки обращения к русскому национальному наследию, его изучению, интерпретации и стилизации. 

Художественные поиски современного архитектурного стиля во многом определялись идеями народнического движения, охватившего широкие слои разночинной демократически настроенной интеллигенции, особенно молодежи. Идеализируя крестьянскую общину и видя в ней ячейку социализма, народники считали крестьянство главной революционной силой. Народническое движение являлось важной частью растущего рабочего движения в новой революционной ситуации. Идеологические основы народничества обусловили резкую критику западного ретроспективизма, пробудили в художественных кругах повышенный интерес к народной культуре, крестьянскому зодчеству и русской архитектуре XVI—XVII вв.

Известный историк и археолог И. Е. Забелин (1820—1908 гг.) обосновал археологическую теорию русского стиля, исходя из самобытности народного зодчества. Идеализируя его, он писал: «Старинные русские хоромы, выросшие органически из крестьянских клетей, естественно, сохраняли в своем составе облик красивого беспорядка… По понятиям древности первая красота здания заключалась не в соответствии частей, а напротив в их своеобразии, их разновидности и самостоятельности». И. Е. Забелин считал, что храм Василия Блаженного воплощает «своенародные и самобытные черты,… а треугольник и кружало, шатер и бочка не только главные формы покрытий, но и главные мотивы декора

». Русский стиль он связывал лишь с внешней формой. Такая позиция и предопределила воспроизведение или стилизаторство деталей русской архитектуры XVI—XVII вв. Наряду с этим архитектор В. О. Шервуд (1833—1897 гг.) высказывался за более глубокое проникновение в историю русского стиля, трактуя его не как арифметическую сумму форм, а как систему закономерностей средневекового национального зодчества.

Национальный стиль, поиски которого начались еще в 1830-х годах и завершились официальным утверждением русско-византийского стиля, в 1870-х годах приобрел иной характер — псевдорусского стиля, связанного с антифеодальной демократической идеологией. Известные исследователи русского зодчества средних веков Л. В. Даль, И. Е. Забелин, А. М. Павлинов, Н. В. Султанов и В. В. Суслов своими трудами оказали большое влияние на формирование псевдорусского стиля конца XIX в. Его утверждению способствовало также и то, что по мере развития капитализма международные связи России все больше расширялись, вследствие чего она все чаще участвовала в международных торгово-промышленных выставках, на которых все страны, в целях рекламы, стремились в облике павильонов отразить свои национальные черты. Подобная тенденция была свойственна и России, для чего был очень удобен псевдорусский стиль. Русские павильоны были оригинальны, нарядны, выразительны и привлекали внимание вычурностью богатого декоративного убранства, заимствованного из крестьянского деревянного зодчества и народного прикладного искусства.

В 1872 г. на Политехнической выставке в Москве архитектор В. А. Гартман (1834—1873 гг.) выстроил деревянные павильоны, красиво декорированные резьбой по дереву и другими украшениями в духе народного творчества. Затем архитектор И. П. Ропет (псевдоним И.Н.Петрова, 1845—1908 гг.) возвел русские павильоны на выставках в Париже (1878 г.), Копенгагене (1888 г.) и Чикаго (1893 г.), демонстрируя неиссякаемую фантазию на тему русской архитектуры и стилизаторства народного зодчества. В. А. Гартман и И. П. Ропет были активными проводниками псевдорусского стиля, одну из вариаций которого называют «ропетовщиной». Их своеобразным архитектурным «манифестом» были выстроенные ими в Абрамцеве под Москвой в 1873 г. «Теремок» (воспроизведение крестьянской рубленой избы) и художественная студия.

После сооружения в 1872 г. в Москве деревянного особняка Пороховщикова в псевдорусском стиле (арх. А. Л. Гун, 1841 — 1910-е годы) журнал «Зодчий» писал: «Желательно, чтобы дерево не служило исключительным материалом для построек в русском стиле, но чтобы они возводились из кирпича и в более обширных размерах». Распространению этого художественного направления способствовал выход в свет в 1875 г. тиража «Мотивы русской архитектуры», изданного В. А. Гартманом и др. В обеих столицах возводились крупные жилые и общественные здания, фасады которых были до предела измельчены кирпичной выкладкой, иногда имитирующей даже резьбу по дереву.

Характерными примерами псевдорусского стиля в Петербурге являются доходный дом Васина на Театральной (пл. Островского) площади (1878— 1879 гг.; арх. Н. П. Басин, 1876—1910-е гг.), а в Москве — Исторический музей (1875—1881 гг., арх. В.О.Шервуд и инж. А. А. Семенов).

«Ропетовское» направление, при котором стилизовались прежде всего формы и детали народного зодчества, вскоре вытесняется более широким охватом источников ретроспективизма — допетровского зодчества, главным образом архитектуры XVII в. Это направление псевдорусского стиля приобрело особое значение в связи с конкурсом на разработку проекта храма Воскресения Христова («на крови») в Петербурге на месте убийства императора Александра II на набережной Екатерининского (ныне Грибоедова) канала.

Первый тур конкурса не удовлетворил Александра III, который выразил желание, чтобы архитектура этого храма «следовала XVII веку, образцы коего встречаются, например, в Ярославле». Это «высочайшее повеление» было воспринято как официальное указание на стилизацию русского зодчества именно XVII в. Утвержденный в 1882 г. проект храма, разработанный архитекторами А. А. Парландом и И. В. Макаровым (1842—1920 гг.), представляет собой пример эклектической стилизации русской архитектуры XVI и XVII вв. с явной попыткой воспроизведения московского храма Василия Блаженного, его асимметричного многоглавия и узорочья. Этот храм (1887— 1907 гг.), несмотря на очень высокий технический уровень выполнения, отличается перегруженностью сухими и измельченными деталями.

Ретроспективизм русской допетровской архитектуры знаменовался рядом крупных общественных сооружений в Москве. К ним относятся

здание Городской думы (ныне Центральный музей В.И.Ленина), возведенное в 1890—1892 гг. (арх. Д. Н. Чичагов, 1835—1894 гг.), и Верхние торговые ряды (ныне ГУМ), сооруженные на Красной площади в 1889 — 1893 гг. (арх. А. Н. Померанцев, 1848— 1918 гг.). Фасады этих зданий с башенками, высокими кровлями, частым ритмом небольших окон в фигурных обрамлениях XVII в. совершенно не соответствуют внутренней функциональной и архитектурно-пространственной их организации. Большие залы в здании Думы и четыре ряда двухъярусных галерей в Торговых рядах решены на основе достижений строительной техники тех лет с применением верхнего света, металлических структур, не нашедших отражения в облике зданий. Становилось все более очевидным несоответствие псевдорусского стиля техническим возможностям и новому назначению архитектуры.

В. И. Пилявский, А. А. Тиц, Ю. С. Ушаков. История Русской архитектуры.

В.А. Гартман. Проект павильона на Политехнической выставке в Москве, 1882г. Храм Воскресения Христова на Крови, ПетербургЗдание Исторического музея, Москва. Архитектор В.О. Шервуд.

Русский стиль в архитектуре 19 века /  Блог архитектора Дмитрия Новикова

Что из себя представляет русская архитектура? Какие особенности архитектуры можно с полной уверенностью отнести к русскому стилю? Чтобы разобраться в этом, необходимо обратиться к памятникам прошлого, поскольку в настоящее время в русском стиле дома уже не строят (а жаль).

Начиная с Петра первого и до развала империи в 20 веке ориентир был взят на западную Европу. Перенимать всё европейское стало считаться признаком хорошего тона у высшего общества, а всё русское стало считаться чуть ли ни варварским и недостойным. В СССР вообще был курс на размытие границ между нациями во всех сферах — в том числе и в архитектуре. Ну а сегодня в эпоху глобализма отказ от традиций и национальных особенностей также очень актуален.

Однако в 19 веке был всплеск интереса к русскому стилю в архитектуре. Именно об этом я и хочу рассказать в этой статье. В то время в Европе прошла волна архитектурного историзма, затронула она и Россию. В обществе возник сильный интерес к национальным традициям, национальной идее. Архитекторы обратились к прошлому, к уже почти забытым традициям. Так возник неорусский (или псевдорусский) архитектурный стиль.

Этот стиль 19 века не является подлинно историческим, а по сути представляет из себя эклектику (что и отражает приставка «псевдо» в его названии). Его идея в симбиозе традиций древнерусского зодчества и народного искусства, фольклорных мотивов, а также ассоциируемых с ними элементов византийской архитектуры. Неорусский стиль представляет собой интерпретацию и стилизацию русского архитектурного наследия допетровской эпохи. Он последовательно сочетался с другими стилями от архитектурного романтизма первой половины 19 века до стиля модерн в конце века.

В псевдоорусском стиле в 19 веке строили разные здания от небольших придворных загородных сооружений в пейзанском стиле, идеализирующем народный крестьянский быт, до массовых деревянных парковых построек, выставочных павильонов и больших общественных зданий.

В качестве примеров, иллюстрирующих русский стиль в архитектуре, хочу привести проекты, собранные в «Архитектурной энциклопедии второй половины 19 века» Г. В. Барановского (изданной в 1904 году). В 4 томе представлены некоторые реальные проекты частных домов, построенных из дерева — наиболее традиционного строительного материала для России. Либо все они, либо их большинство до наших дней не сохранилось. Но благодаря труду Барановского мы можем сегодня увидеть, каким видели традиционный русский стиль архитекторы 19 века. (Все тома этой «Архитектурной энциклопедии» можно скачать в разделе старинных архитектурных книг на моём сайте)

Проект загородного дома (арх. Вальберг):

Фасад деревянной дачи 1879 г. (арх. Лыгин):

Проект загородного дома 1878 г. (арх. Никонов):

Проект деревянной дачи 1877 г.:

Проект деревянной дачи 1877 г. (арх. Кузьмин):

Проект загородного дома 1876 г. (арх. И. Ропет):

Проект дачи 1878 г. (арх. А. Кузьмин):

Этот проект недавно воссоздали в музее под открытым небом в Переславле-Залесском. На мой взгляд, очень удачно получилось. По чёрно-белым плоским чертежам трудно в полной мере представить себе красоту этих проектов. А когда он предстаёт перед тобой в объёме и в цвете, то оставляет очень сильное впечатление. По настоящему красивые здания:

Один из первых российских архитекторов, обратившихся к русскому стилю в архитектуре, М. Д. Быковский говорил:

Мы должны подражать не формам древних, а примеру их: иметь Архитектуру собственную, национальную.

В рамках данного направления работали такие архитекторы как Алексей Горностаев, Николай Никитин, Иван Ропет, Виктор Гартман, Владимир Шервуд, Иван Кузнецов, Лишневский, Михаил Артынов, Шехтель и другие.

Читайте также:

Неорусский стиль в архитектуре Москвы.

 

 

10 памятников в псевдорусском стиле

Во времена, когда самым популярным стилем был историзм, зодчие обращались за вдохновением не только к античной или ренессансной классике, но и к национальной старине. «Культура.РФ» выбрала 10 памятников — интерпретаций традиционной отечественной архитектуры, построенных в псевдорусском, или, как его еще называют, неорусском, стиле.

Храм Спаса на Крови в Санкт-Петербурге

Храм Спаса на Крови в Санкт-Петербурге. Фотография: Александр Алексеев / фотобанк «Лори»

Храм Спаса на Крови — мемориальная церковь, построенная в память об императоре Александре II на месте его гибели. Собор проектировали архитектор Альфред Парланд и архимандрит Игнатий Малышев. Идея построить храм в русском стиле принадлежала Александру III: он хотел, чтобы тот был похож на ярославские церкви XVII века.

Возводить храм начали через два года после трагического события — в 1883-м. Однако его строительство затянулось до 1907 года. Украшенный собор напоминал храм Василия Блаженного в Москве: каждый из девяти куполов был покрыт цветной эмалью и не похож на остальные. В декоре храма использовали мрамор, гранит, позолоту. Стены внутри украсили мозаикой по рисункам Виктора Васнецова, Михаила Нестерова и других известных художников тех лет.

Храм Спаса на Крови получил исключительный статус: он не был приходским, войти туда можно было только по специальному пропуску. После революции государство перестало финансировать церковь, заботу о ней взяли на себя горожане. В 1930 году храм был закрыт, после чего его использовали в самых разных целях: здесь размещался морг, склад театральных декораций. Только в 1997 году Спас на Крови открылся для посетителей в качестве музея. С 2004 года здесь периодически проводятся богослужения.

Музей русских древностей (Биологический музей имени Тимирязева) в Москве

Музей русских древностей (Биологический музей имени Тимирязева) в Москве. Фотография: Евгений Чесноков / yamoskva.com

Современный Биологический музей имени Тимирязева находится в здании бывшего Музея российских древностей. Псевдорусский терем для собрания предметов старины построили на средства известного купца и мецената Петра Щукина. Первое здание в духе краснокирпичного ярославского зодчества возвел в 1892–1893 годах архитектор Борис Фрейденберг. Нарядное строение украшали декоративные флюгеры в виде флажков и двуглавых орлов, разноцветные изразцы и скульптурное панно с изображением крылатого единорога. Когда коллекция музея увеличилась, архитектор Адольф Эрихсон возвел рядом еще одно здание — и строения соединили подземным тоннелем. Завершил архитектурный ансамбль музея одноэтажный корпус для музейного архива, построенный Федором Кольбе в 1905-м.

Исторический музей в Москве

Государственный Исторический музей в Москве. Фотография: Алёшина Оксана / фотобанк «Лори»

Архитекторы, которые строили здание Исторического музея, должны были органично вписать его в ансамбль Красной площади. Поэтому Владимир Шервуд и Анатолий Семенов обратились к стилю русской архитектуры XVII века.

Авторы вдохновлялись вологодскими и ярославскими храмами, церковью Вознесения в Коломенском и соседним Кремлем: о нем напоминают башенки с четырех сторон здания и зубцы с бойницами между ними. Шатры башен украшали двуглавые орлы, лев и единорог под императорской короной. Хотя здание возводили «под старину», в строительстве использовались новейшие материалы и технические разработки — вентиляция, водопровод, современная система отопления. Над интерьерами работали известные художники — Иван Айвазовский, Виктор Васнецов, Валентин Серов. Они создали оригинальные экспозиционные залы — «Каменный век», «Ночные жертвоприношения» и другие.

Здание ГУМа в Москве

Здание ГУМа в Москве. Фотография: lana1501 / фотобанк «Лори»

ГУМ, или бывшие Верхние Торговые ряды, построили на Красной площади по проекту Александра Померанцева в 1890–1893 годах. Здание возвели всего за четыре года, внутри него было множество технических новинок. В ГУМе работала собственная электростанция, телеграф, водопровод, а вместо крыши здесь установили стеклянные купола по проекту Владимира Шухова. При этом здание построили в традициях старинных гостиных рядов. Это был целый город с магазинами, кондитерской, кинотеатром и банком.

После революции в ГУМе размещались квартиры партийной элиты и конторы. Только в 1950-е к зданию вернулось его изначальное предназначение и оно стало Государственным универсальным магазином.

Читайте также:

Особняк Игумнова в Москве

Особняк Игумнова (резиденция посла Франции) на Большой Якиманке в Москве. Фотография: Денис Ларкин / фотобанк «Лори»

Известный промышленник Николай Игумнов заказал строительство своего нового московского особняка ярославскому архитектору Николаю Поздееву в 1888 году. Терем в псевдорусском стиле с островерхими шатрами и колоколенками построили из голландского кирпича и украсили разноцветными изразцами в духе ярославской архитектуры. Среди других декоративных деталей здания — необычные арки и колонны. Войдя внутрь особняка, гости попадали на парадную лестницу а-ля рюс, а вот интерьеры комнат оформили в европейском стиле. В советское время в здании располагался Институт мозга человека, сейчас особняк принадлежит Французскому посольству.

Саввинское подворье в Москве

Саввинское подворье в Москве. Фотография: Татьяна Белова / фотобанк «Лори»

Здание с остроконечными башенками было построено в 1907 году как подворье Саввино-Сторожевского монастыря. Его возвел архитектор Иван Кузнецов. Подворье украсили керамической плиткой, поливными изразцами и декоративными колоннами.

В адресе Саввинского подворья значится одна из самых известных московских улиц — Тверская. Однако сегодня строение расположено во дворах, хотя раньше выходило фасадами на саму улицу. В 1930-е годы его хотели снести, так как оно не вписывалось в облик новой коммунистической Москвы. Однако в 1939 году просто передвинули вглубь квартала по проекту инженера Эммануила Генделя.

Дом-музей Виктора Васнецова в Москве

Дом-музей художника Виктора Васнецова в Москве. Фотография: Солодовникова Елена / фотобанк «Лори»

Проект собственного дома художник Виктор Васнецов придумал сам. По рисункам его воплотил в реальность архитектор Василий Башкиров (по другим данным, Михаил Приемышев) в 1893–1894 годах. Окна здания декорированы нарядными наличниками и колоннами, фасад опоясывают поливные изразцы. Интерьеры дома также были выполнены под руководством хозяина: по его эскизам сделали печь, мебель. Васнецов жил здесь до конца своих дней, а спустя 30 лет после его смерти в здании открылся мемориальный музей.

Погодинская изба в Москве

Погодинская изба в Москве. Фотография: Денис Ларкин / фотобанк «Лори»

Один из старейших деревянных домов Москвы архитектор Николай Никитин возвел в середине XIX века. Строительство здания в духе народной избы заказал предприниматель Василий Кокорев — это был подарок известному историку и знатоку русской культуры Михаилу Погодину. Поэтому его и стали называть «погодинская изба».

Здание представляет собой сруб, украшенный традиционными «полотенцами» — вертикальными резными украшениями — и наличниками. Здесь Погодин хранил свои исторические реликвии, дом был так называемым «древнехранилищем». Погодинская изба стала одним из главных литературных салонов своего времени. Здесь любили бывать Николай Гоголь, Федор Тютчев и Сергей Аксаков.

Федоровский городок в Пушкине

Фрагменты развалин Феодоровского городка в Царском Селе. Фотография: Александр Алексеев / фотобанк «Лори»

В начале ХХ века по указу Николая II в Царском Селе был построен так называемый Федоровский городок. Его возвел архитектор Степан Кричинский. При проектировании он следовал двум пожеланиям императора — по стилю городок должен был напоминать Ростовский кремль и гармонировать с соседним Александровским дворцом. В итоге здания окружили зубчатыми стенами с бойницами и угловыми башенками. На территории архитектурного комплекса располагались Белокаменная палата для настоятелей и священников Федоровского собора, построенная в стиле терема Троице-Сергиевой лавры. Также здесь находились трапезная палата с домовой церковью Сергия Радонежского, Розовая палата для проживания дьяконов, Желтая палата для причетников — в годы Первой мировой войны здесь размещался госпиталь. Сегодня Федоровский городок принадлежит Русской православной церкви.

Собор Петра и Павла в Петергофе

Собор во имя Святых апостолов Петра и Павла в Петергофе. Фотография: Ольга Липунова / фотобанк «Лори»

В конце XIX века разросшийся Петергоф стал испытывать недостаток в большом храме, где могло бы собраться много прихожан. Автором проекта нового собора Петра и Павла стал Николай Султанов, но строительством руководил архитектор Василий Косяков. Пятиглавый храм облицевали красным и желтым кирпичом и украсили поливными изразцами и декоративными колонками. Также на фасадах поместили иконы святых — покровителей императорской фамилии. Собор относился к придворному ведомству, сюда приходили члены императорской семьи.

В 1930-е годы собор закрыли, в годы войны он сильно пострадал. Позже здание использовали как склад, и восстановили церковь только в 1980-е годы.

Автор: Лидия Утёмова

Псевдорусский стиль — это… Что такое Псевдорусский стиль?

Псевдорусский стиль или русский стиль (включает неорусский стиль и русско-византийский стиль) — течение в русской архитектуре XIX — начала XX веков, основанное на использовании традиций древнерусского зодчества и народного искусства, а также ассоциируемых с ними элементов византийской архитектуры.[1][2]

Русский стиль возник в рамках общеевропейского подъема интереса к национальной архитектуре, и представляет собой интерпретацию и стилизацию русского архитектурного наследия. Представляя собой искусную стилизацию, русский стиль последовательно сочетался с другими стилями — от архитектурного романтизма первой половины XIX в. до стиля модерн.

Развитие

Одним из первых течений, возникших в рамках псевдорусского стиля, является зародившийся в 1830-е годы «русско-византийский стиль» в архитектуре церквей. Развитию этого направления способствовала весьма широкая правительственная поддержка, поскольку русско-византийский стиль воплощал идею официального православия о преемственности между Византией и Россией. Для русско-византийской архитектуры характерно заимствование ряда композиционных приёмов и мотивов византийской архитектуры, наиболее ярко воплотившихся в «образцовых проектах» церквей Константина Тона в 1840-е годы. Тоном были возведены Храм Христа Спасителя, Большой Кремлёвский дворец и Оружейная палата в Москве, а также кафедральные соборы в Свеаборге, Ельце (Вознесенский собор), Томске, Ростове-на-Дону и Красноярске.

Для другого направления псевдорусского стиля, возникшего под влиянием романтизма и славянофильства, характерны постройки, использующие произвольно истолкованные мотивы древнерусской архитектуры. В рамках данного направления были возведены многие постройки Алексея Горностаева. Ярким примером этого направления является построенная в Москве на Девичьем поле деревянная «Погодинская изба» Николая Никитина.

Развитие в конце XIX века

В начале 1870-х годов народнические идеи пробудили в художественных кругах повышенный интерес к народной культуре, крестьянскому зодчеству и русской архитектуре XVI—XVII вв. Одними из самых ярких построек псевдорусского стиля 1870-х годов стали «Терем» Ивана Ропета в Абрамцеве под Москвой (1873) и типография Мамонтова в Москве, построенная Виктором Гартманом (1872). Это направление, активно пропагандировавшееся известным художественным критиком Владимиром Стасовым, распространилось вначале в архитектуре деревянных выставочных павильонов и небольших городских домов, а затем в монументальном каменном зодчестве.

ГУМ — пример псевдорусского стиля конца XIX в.

К началу 1880-х гг. «ропетовщину» сменило новое официальное направление псевдорусского стиля, почти буквально копировавшее декоративные мотивы русской архитектуры XVII в. В рамках данного направления здания, построенные, как правило, из кирпича или белого камня, стали обильно декорироваться в традициях русского народного зодчества. Для этой архитектуры характерны «пузатые» колонны, низкие сводчатые потолки, узкие окна-бойницы, теремообразные крыши, фрески с растительными орнаментами, использование многоцветных изразцов и массивной ковки. В рамках данного направления были возведены Верхние торговые ряды (ныне здание ГУМа, 1890-1893, архитектор Александр Померанцев), здание Исторического музея (1875-1881, архитектор Владимир Шервуд), завершившие ансамбль Красной площади в Москве, и Саввинское подворье архитектора Ивана Кузнецова.

Развитие в начале XX века

Николо-Александровский храм в Санкт-Петербурге, арх. С. С. Кричинский, построен в 1913—1915, взорван в 1932 году. Фото 1915 года.

В начале XX века получает развитие «неорусский стиль». В поисках монументальной простоты архитекторы обратились к древним памятникам Новгорода и Пскова и к традициям зодчества русского Севера. На сооружениях этого направления лежит отпечаток стилизации в духе северного модерна. В Санкт-Петербурге «неорусский стиль» нашел применение главным образом в церковных постройках Владимира Покровского, Степана Кричинского, Андрея Аплаксина, Германа Гримма, хотя в этом же стиле строились и некоторые доходные дома (характерный пример — дом Купермана, построенный архитектором А. Л. Лишневским на Плуталовой улице).

Любопытным образцом неорусского стиля (с оттенком модерна) является Церковь Спаса Нерукотворного Образа в Клязьме, построенная в честь 300-летия Романовых архитектором В. И. Мотылёвым по рисунку С. И. Вашкова (1879—1914), ученика Васнецова, в 1913—1916-е годы.

Историками архитектуры высказывалось мнение, что неорусский стиль стоит ближе к модерну, чем к эклектике, и этим отличается от «псевдорусского стиля» в его традиционном понимании.[3]

См. также

Литература

  • Ильин М. А., Борисова Е. А. Архитектура [2-й пол. 19 в. ] // История русского искусства, т. 9, книга 2. — М., 1965.
  • Кириченко Е. И. Архитектура 2-й половины 19 — нач. 20 вв. // Краткая художественная энциклопедия. Искусство стран и народов мира, т. 3. — М., 1971.
  • Кириченко Е.И. Русский стиль : Поиски выражения нац. самобытности. Народность и национальность. Традиции древнерусского и народного искусства в русском искусстве XVIII-нач. XX в. М. : Галарт : АСТ, Б. г. (1997).
  • Бицадзе Н. В. Храмы неорусского стиля: Идеи, проблемы, заказчики / Министерство культуры РФ; Российский институт культурологии. — М.: Научный мир, 2009. — 368 с., ил. — 1000 экз. — ISBN 978-5-91522-078-1.
  • Марина Воронежская. Русский стиль в архитектуре // Собственник, 25 января 2007.
  • «Русский стиль». Новые тенденции в русской архитектуре конца XIX в.

Ссылки

Примечания

Псевдорусский стиль — история архитектурного течения

13.08.2019

2812

Время чтения: 5 минут

Введение

Псевдорусский стиль — архитектурное течение, сформированное в конце XIX-ого — начале XX-ого века. Основные черты стиля охарактеризованы элементами древнего русского зодчества, а также византийскими мотивами. Стиль сыскал широкое распространение на территории всей Российской Империи. Необыкновенные формы, а также высокая степень узнаваемости делают этот уникальный стиль популярным даже в наше время.

История появления псевдорусского стиля

Русское зодчество — одно из древнейших искусств на планете. Неповторимый стиль строений, который легко узнать среди десятков других стилей, уходит корнями в глубокую древность, к самым истокам русской истории. Недолговечность конструкции стало одной из основных причин интереса к этой культуре во времена Российской Империи. Строения из дерева редко проживали больше двух ста лет, поэтому российские архитекторы того времени решили частично возродить древнюю культуру русского зодчества.

Как уже говорилось, в основу псевдорусского стиля вошли элементы древний деревянных построек. С течение времени элементы видоизменялись и становились более функциональными. Кроме многовековой русской архитектуры, новое течение собрало в себе много различных элементов византийской культуры. Это привело к созданию гармоничного стиля, в котором данные течения идеально дополняли друг друга.

Типичное строение в псевдорусском стиле представляло самой дом, с традиционными русскими окнами, крышей, украшенной декоративными орнаментами. В таком доме важным считался только наружный дизайн, внутренне убранство оставалось таким же, как и в большинстве домов. Частым явлением было декорирование уже построенного дома в псевдорусский стиль. Это достигалось посредством декорирования внешнего фасада резными козырьками, шатрами и другими традиционными русскими элементами.

Основным вдохновение, для постройки зданий в подобном стиле, служили различные памятники древней русской архитектуре, расположенные в Пскове, Новгороде и других древних русских городах. Некоторые постройки, сохранившееся с XII – XIII веков послужили основной для домой в Москве и Петербурге. Такое решение способствовало постройке здания, максимально приближенного к древним канонам русской архитектуры.

  • Многие эксперты и историки сходятся на мысли о том, что такой подъем интереса к древнерусскому зодчеству исходит прежде всего от народа. В России тех лет не всегда хорошо приживался экзотичный западноевропейский архитектурный стиль. Людям часто нужен был простой, привычный взгляду стиль, которым и стал псевдорусский. Народ самостоятельно стал декорировать дома с применением традиционных орнаментов, дизайнерских элементов и прочего. Такая массовая заинтересованность в традиционной архитектуре породило огромное количество государственных построек. Среди таких примеров можно отметить ГУМ в Москве. Его внешний фасад является типичным для псевдорусской архитектуры тех лет. Традиционный стиль, переплетающийся с современными и византийскими мотивами, в последствии стал визитной карточкой Москвы. Другие примеры такого же стиля можно найти почти в каждом российском крупном городе.

Услуги дизайнеров

В последние время интерес к традиционной русской архитектуре стал набирать новые обороты. Люди стали интересоваться историей и культурой своей страны. Это привело к интересу, по отношению псевдорусского стиля. Многие захотели приобщиться к великой культуре и воссоздать часть прямо у себя дома. Однако, большое количество людей не предполагает, что псевдорусский стиль является полноценным сложным архитектурным стилем. Для реализации подобного здания требуется основательный подход. Профессиональный дизайнер сможет помочь в нелегком деле воссоздания классической русской архитектуры. Он учтет все пожелания и создаст детальный, проработанный план разработки подобного строения. Это избавит от большого количества проблем, поможет сэкономить время и деньги, а также даст уверенность в качестве и долговечности конструкции.

Резюме:

Псевдорусский стиль является настоящим памятником русского архитектурного искусства. Он совместил в себе современный комфорт и традиционный дизайн. Он прекрасно подойдет для ценителей русской культуры.

Также Вам может понравиться стиль функционализм


Архитектура русского стиля в европейском отражении: рецепция, критика, апология

Опубликовано: Россия и мир глазами друг друга: из истории взаимовосприятия. Выпуск 8 / Отв. ред. А.В. Голубев. М.: ИРИ РАН, 2017. С. 328-336. В литературе, затрагивающей тему русского стиля, общим местом является мысль об оригинальности этого направления на фоне прочих неостилей в архитектуре и декоративном искусстве эклектики. Важнейшим обстоятельством, позволяющим исследователям говорить об особом статусе русского стиля, является невосприимчивость к его эстетической программе за рубежами Российской империи. Принято считать, что иностранные архитекторы избегали включать формы русского стиля в свой творческий репертуар, а зарубежные заказчики не имели сочувствия к идеологии русского стиля. Последнее кажется логичным, ведь в содержательном плане русский стиль служил визуальной репрезентацией представления о независимости и самобытности русского зодчества, развивавшегося вплоть до Петровских преобразований «свободно и правильно, без посторонних давлений». Страстным пропагандистом русского стиля был В.В. Стасов, для которого первостепенную важность имела связь этого феномена не столько с допетровской традицией зодчества, сколько с практикой народного деревянного строительства. Но и «демократическое» истолкование русского стиля зиждилось на признании его исключительным достоянием отечественных архитекторов, ради чего Стасову пришлось специально заверять своих читателей в «русскости» В. Гартмана и И. Ропета – главных, по его мнению, мастеров подлинно национального стиля.  

Нарратив, выработанный современниками, был некритически воспринят отечественными архитектуроведами советского времени, которым пришлось работать в ситуации «железного занавеса». В результате этого, описание русской архитектуры XIX века лишалось того интернационального контекста, без учёта которого многие явления в ней оказываются необъяснимыми. Неосвещённым оставался и вопрос о территориальных границах русского стиля, о его рецепции за рубежами Российской империи и о восприятии этого явления иностранцами.

В этой небольшой статье я постараюсь показать, что дискуссия о русском стиле во второй половине XIX века вовсе не была делом исключительно отечественных специалистов. В Европе с интересом наблюдали за этими поисками и даже не только в роли пассивных созерцателей. Здесь уместно напомнить о том, что хронологически самым ранним опытом комплексного описания и анализа истории русской архитектуры стал труд Э.Э. Виолле-ле-Дюка, напечатанный в Париже в 1877 году и через два года изданный в русском переводе Н.В. Султанова. На страницах журнала «Зодчий», выходившего с 1872 года, можно найти материалы, дающие представление о том, какую реакцию вызывало в Европе обращение русских архитекторов к разработке национально-самобытных мотивов, и о распространении этих мотивов в практике их европейских коллег. Наряду с публикациями в «Зодчем», источниками для исследования данного вопроса могут служить материалы зарубежной прессы. Кроме того, мною будет использована современная справочная литература, посвящённая православному церковному строительству за рубежом.

Фактором, повлиявшим на распространение русского стиля за пределами Российской империи, стали, в первую очередь, междинастические браки, связавшие в XIX столетии Романовых со многими правящими домами Европы. Кроме того, благодаря развитию железнодорожного сообщения, выросла мобильность представителей обеспеченных слоёв общества. Практика длительных путешествий и выездов на европейские курорты потребовала устройства православных духовных центров вдалеке от России. И, хотя заказ на строительство храма, исходивший от русских путешественников или эмигрантов, чаще всего выполнялся русским архитектором (как правило, связанным с Академией художеств и/или придворными кругами), имели место некоторые исключения.

В качестве примера может служить собор святителя Николая в Штутгарте, возведённый в 1895 году по проекту немецкого специалиста Людвига Айзенлора. Появление в Штутгарте православной миссии объясняется матримониальными связями русской императорской семьи с Вюртембергским двором. Инициатива постройки храма исходила от герцогини Веры Константиновны (1864—1912), внучки императора Николая I, находившейся замужем за Вильгельмом-Евгением Вюртембергским. Здание храма в трактовке Л. Айзенлора имеет асимметричную композицию, состоящую из основного четверика, вытянутого с запада на восток, крытой паперти и примыкающего с юго-запада входного крыльца, над которым возвышается шатровая колокольня. Последняя является наиболее близкой по формам к русскому стилю, в его модной тогда, «московско-ярославской» версии. Основной же четверик таких ассоциаций не вызывает, даже несмотря на применение узнаваемых деталей допетровской архитектуры — наличников со сдвоенными кокошниками, угловых лопаток, обработанных ширинками, карнизов с сухариками, и т. п. Подчёркивая высокое качество отделочных работ, выполненных внутри церкви местными подрядчиками, обозреватель журнала «Зодчий» отмечал вместе с тем, что «стиль её и пропорции заставляют желать очень многого». Для того чтобы понять, под каким углом зрения воспринимался русский стиль в Германии, следует помнить о том, что вторая половина XIX века в Западной и Центральной Европе ознаменовалась разочарованием в романтической идее использовать неклассические формы средневековой архитектуры в интересах будущего. Задаваясь в 1884 году риторическим вопросом о том, какой из исторических стилей является высшим (наиболее достойным возрождения в современных условиях), архитектор и профессор Королевского колледжа в Лондоне Роберт Керр заключал: «Ренессанс в той или иной из своих форм». Архитектура Возрождения выражала не только важную для эпохи идею всеобъемлющей красоты, но и идеалистические устремления буржуазной Европы, склонной ассоциировать себя с итальянскими городами-республиками, культура и общественно-бытовой уклад которых был «открыт» для современников Георгом Фойгтом и Якобом Буркхардтом. Именно в таком идейном контексте развивалось творчество Готфрида Земпера, активного поборника неоренессанса и мастера, которому, по мнению соотечественников, «удалось разрешить запутанный вопрос о стиле, вполне отвечающем запросам времени». На этом фоне деревянные терема и каменные храмы в русском стиле, проекты которых можно было видеть в экспозиции Российской империи на Всемирных выставках, должны были вызывать неоднозначную реакцию. В обзоре архитектурной части русского отдела выставки 1873 года немецкий журналист был предельно скептичен: «Считаем, однако, нужным заметить, что усваиваемый ими (русскими архитекторами – И. П.) с особым пристрастием русский стиль не составляет плодотворной почвы, на которой могла бы взрасти и развиться самостоятельная русская школа. На усвоение этого стиля, к которому принадлежит множество выставленных в Вене проектов, частью уже исполненных, мы смотрим единственно как на распространённую под напором современной национально-русской пропаганды моду, которая, продержавшись некоторое время, вслед за тем непременно исчезнет. Что новое направление могло достигнуть такого значения – в этом факте мы видим прямое сильнейшее доказательство отсутствия в петербургской архитектурной школе принципа. <…> Достойно, тем не менее, удивления умение русских академиков справляться с этим стилем и то искусство, с каким они умеют смягчить его грубость, облагородить его пропорции и формы, так что в большинстве случаев им удаётся достигнуть оригинальных и прекрасных эффектов. В классической стране противоречий, где благороднейшие произведения человеческой умственной культуры стоят рядом с плевелами чистейшего варварства, — нас не должна столько поражать странность художественных противоречий, ибо последние возникли из сочетания художественных форм Греции с причудливой пышностью древне-Московии». Резонно предположить, что немецкое неприятие архитектурных опытов русского стиля, не разделялось в соседней Франции. В пользу этого свидетельствует не только упомянутый выше труд Э.Э. Виолле-ле-Дюка, искренне попытавшегося обосновать самобытную природу русского средневекового зодчества, но и архитектурно-строительная практика. На парижской Всемирной выставке 1889 года, прославившейся в первую очередь 300-метровой башней конструкции Гюстава Эйфеля, экспонировалось небольшое сооружение в русском стиле, созданное французским архитектором. По проекту Шарля Гарнье, находившегося в зените славы после постройки Оперы, были возведены 44 компактных здания, каждое из которых представлял формы жилой архитектуры разных времён и народов. Наряду с «жилищем египтян», «жилищем ассирийцев» и «жилищем галло-романской эпохи», вниманию посетителей предлагался и «дом в русском стиле XV века» — изящная постройка с большими оконными проёмами и бочкообразной кровлей, весьма отдалённо напоминавшая традиционные для выставочных репрезентаций России «теремки». Русский стиль (с отчётливым ближневосточным характером) выступал у Гарнье как страница из этнографического атласа и один из языков «исторических цивилизаций», чья экзотичность увлекает художника возможностью нового творческого опыта.    Аналогичное прочтение русского стиля демонстрирует каменный храм Пресвятой Богородицы и Николая Чудотворца в Ментоне, на Французской Ривьере. Курортный Ментон, расположенный примерно на середине пути между Сан-Ремо и Ниццей, стал в последней четверти позапрошлого столетия одним из центров русской благотворительности за рубежом. В 1880 году здесь было основано «Русское общество вспоможения нуждающимся соотечественникам», поскольку место это было последней надеждой и пристанищем для множества больных чахоткой из России. Постройка православной церкви, осуществлённая при активном содействии жившей на Ривьере великой герцогини Мекленбург-Шверинской Анастасии Михайловны (1860—1922), внучки Николая I и двоюродной сестры Александра III, была закономерным продолжением этой социальной программы.      По сведениям С.Н. Забелина (в тексте которого, впрочем, нет ссылки на источник информации), храм был спроектирован в 1892 году датчанином Гансом-Георгом Терслингом, учеником Гарнье и одним из преуспевающих архитекторов Лазурного побережья, обладавшим репутацией строителя роскошных вилл, казино и отелей. Если Л. Айзенлор в Штутгарте пытался оперировать аутентичными формами русского стиля, почерпнутыми, видимо, из доступных ему изображений, то Терслинг, кажется, больше полагался на свои художественную фантазию и вкус. Он трактовал русский стиль как вариант ориентализма, в котором тектоническая логика с успехом заменяется фантастичностью и приоритетом декоративного начала. Архитектура ментонского храма позволяет распознать в ней симбиоз неороманских, неоготических и неомавританских мотивов, из которого возникает форма, одинаково не тождественная ни тому, ни другому, ни третьему, но при этом бесспорно выразительная и изящная. Последнее из упомянутых качеств доходит почти до рокайльной грациозности в декоративных главках, разнесённых по углам четверика и поддерживаемых консолями, подобно башенкам крепостного бастиона.           Наряду с храмом в Ментоне, несомненный интерес для нашего обзора представляет церковь Михаила Архангела в Каннах, которые были вторым по значимости «русским» городом Французской Ривьеры после Ниццы. Здание храма, потребность в котором была вызвана численным разрастанием русской колонии на Лазурном Побережье, возводилось с 1894 по 1896 год на средства частных благотворителей, в первую очередь великих князей. Имя автора проекта не установлено, но он, по-видимому, также увидел образ русской церкви сквозь призму местной архитектурной моды. Можно было бы сказать, что композиция храма в Каннах напоминает русские одноглавые церкви, покрытые на четыре ската. Однако конфигурация алтарной части, где апсиду заменяет прямоугольный выступ, для русского стиля столь же не характерна, как и сложная фактура каменной облицовки фасадов. Но самым оригинальным элементом внешней композиции, безусловно, является колокольня – поднятая на четырёх пилонах, необычайно лёгкая по массам и тем очень мало напоминающая русские аналоги. Пожалуй, наиболее «русским» по своему облику из храмов, воздвигнутых на Ривьере, является храм Христа Спасителя в Сан-Ремо, строившийся в 1912—1913 годах на средства родовитых курортников из России по эскизу А.В. Щусева. Разработка детального проекта была осуществлена местным инженером-архитектором Пьетро Агости, применившим в качестве конструктивной основы здания железобетонный каркас, что обеспечило сжатые сроки завершения строительства. Композиция храма в Сан-Ремо действительно очень близка к образцам русского стиля, ориентированного на «московско-ярославское узорочье» XVII столетия. Стройный четверик завершается аттиковым поясом кокошников и венчается компактным пятиглавием (световым является только центральный барабан). Фактурная полихромная облицовка луковичных глав с очевидностью отсылает к популярному прообразу – московскому собору Покрова на Рву (Василия Блаженного). Шатровая колокольня, примыкающая к четверику с южной стороны, дополняет впечатление аутентичности облика храма. При ближайшем рассмотрении выясняется, что обработка фасадов не характерна для «московско-ярославского узорочья» и более напоминает резной византийский декор: карнизы, капители полуколонн, архивольты и т. п.; многоцветные керамические изразцы в ширинках заменены рельефными розетками. Любопытно, что сами итальянцы определяют стиль русской церкви в Сан-Ремо как «византийско-мавританский». Впрочем, итальянская почва всё-таки оказалась наиболее восприимчивой к содержательной стороне русского стиля, даже если на уровне формы получалось не слишком убедительно. В 1881 году в числе сооружений Национальной выставке в Милане была возведена «русская изба», спроектированная архитектором Карло Форменти. Миланская постройка не имела никакого отношения к России: в ней разместилась лавка итальянского торговца вином и газированной водой. «Русская изба» не была разобрана, подобно другим павильонам выставки, а, будучи выкуплена миланским муниципалитетом за 12000 лир, продолжала использоваться по первоначальному назначению и простояла вплоть до 1943 года, когда погибла во время одной из бомбардировок города союзниками. Пресса, сообщавшая об открытии павильона Форменти, не только расхваливала его, называя одним из самых удачных на выставке, но и вполне раскрывала его идейный подтекст: «Павильон призван напомнить о бедной России в самой гениальной её части, т. е. в характерных очертаниях её хижин, о России без нигилистов и динамитных взрывов. Единственные взрывы, раздающиеся [здесь] с утра до вечера, — это хлопки открывающихся бутылок и взмывающих ввысь пробок». 

Перед нами – ёмкое описание образа России, какой она виделась европейцам конца XIX века. Причудливая бревенчато-шатровая архитектура, наряду с газетными сообщениями о петербургских бомбистах, могла стать подходящей темой для беседы миланцев за бокалом холодного просекко. И это обстоятельство говорит об успешности русского стиля как проекта, фундаментальная цель которого заключалась в конструировании русской идентичности посредством архитектуры. Русский стиль органично вписался в репертуар европейской эклектики, обозначив при этом вполне определённые грани русского культурного мифа, адресованного западному зрителю.      

  

 

История архитектуры. Ложно – Русский стиль • Архитектура, дизайн, жилище

Цветовая среда города

Ложно – Русский стиль – это официальное течение в русском искусстве, получившее свое наиболее яркое выражение в архитектуре второй половины 19 века. Начиная с 30-х годов 19 века, по мысли Николая I, ряд архитекторов, главным образом иностранцев, делает попытку возродить формы древне – русского зодчества, пропитать архитектуру чертами национального русского.

Этот эклектический период лженародных националистических исканий в архитектуре николаевских времен известен под претенциозным названием «Второго возрождения». По проектам чеха К.А. Тона (1794—1881 гг), «согласно высочайшему повелению», строится в «православном стиле» целый ряд крупных архитектурных объектов, явившихся образцами бездушной компиляции и дурного вкуса (храм Христа спасителя в Москве, 1837—81 года, Кремлевский дворец, 1838—49 года, Оружейная палата).

Если русская национальная архитектура 18 века в лице ее лучших представителей (Растрелли, Баженов, Казаков) была проникнута глубоким чувством подлинной народности, то у Тона эта народность была казенной, соответствуя целиком духу идей великодержавного шовинизма. Выразителями тех же идей в архитектуре являются А. М. Горностаев (1808—62 года), известный своими постройками на Валааме, произведенными в 50-х годах; Быковский (1801—85 года) — строитель колокольни Страстного монастыря в Москве — и ряд других.

Ретроспективный и эклектический характер их творчества сказался особенно ярко в механическом введении древне-русских форм зодчества при наличии чисто ампирного понимания композиции архитектурных масс, объемов и пространства. Представителями этого ложно – Русского стиля в архитектуре были Гартман, Ропот и Парланд, а затем Преображенский, Шервуд и другие, построившие громадное количество зданий, по своему назначению не имевших никакого отношения к древне-русскому зодчеству, требовавших совсем отличных от него композиций и лишь внешне обраставших декоративными мотивами древней Руси.

10 Сооружений, представляющих Историческую архитектуру России — RTF

Протянув границы между Европой и Китаем, Россия не является ни Востоком, ни Западом. Бескрайние просторы полей, лесов и пустынь видели правление Великих Моголов, царский террор, европейские вторжения и коммунистическое правление. Архитектура России отражает идеи многих культур. Тем не менее, от куполов-луковиц до неоготических небоскребов возник отчетливо русский стиль. С русской эпохи Византийская империя повлияла на архитектуру и культуру русских.

Самые ранние каменные постройки России отражали сильное влияние греческого византийского стиля, особенно в церквях Древней Руси. Справа лежит Софийский собор, основанный в 11 веке в Киеве. Слева находится Святой Владимир в Новгороде, представляющий средневековую архитектуру севера. Эволюция русской архитектуры включает в себя ранние деревянные церкви на севере, развитие сказочных луковичных куполов, ставших знаковыми образами России, и завершается классическими имитациями европейских стилей в массивных светских сооружениях.

Ниже приведен список из 10 таких структур:

1. Храм Христа Спасителя, Москва

Храм Христа Спасителя Внешний вид ©bigbreaks.com

Великолепные медные купола, возвышающиеся над горизонтом Москвы; Храм Христа Спасителя является самым высоким православным храмом в мире. Стратегически расположенный недалеко от Кремля и рядом с рекой Моска, церковь имеет великолепное окружение, что также делает ее туристическим направлением, рассказывающим о религиозной и политической истории страны.У собора была короткая, но бурная история, начиная от строительства, освящения и реставрации с течением времени. Эта церковь представляет собой образец архитектуры русского возрождения с каменным фасадом и белым мрамором, доминирующим в структуре.

2. Спасо-Преображенская церковь, о. Кижи

Спасо-Преображенская церковь Внешний вид ©goodfon.com

Построенная в 1714 году при Петре Великом, Спасо-Преображенская церковь была украшена 22-мя луковичными главами с бесчисленным количеством осиновых гонтов.При его строительстве не использовались гвозди, которые, в свою очередь, сегодня многие еловые ножки ослаблены насекомыми и гниют. Это было время, когда русские церкви начинались как простые и священные пространства с деревом как важным материалом. Однако со временем многие деревянные храмы были уничтожены гнилью и огнем. Даже в этой церкви нехватка средств привела к запустению и плохо выполненным реставрационным работам.

3. Собор Василия Блаженного, Москва

Внешний вид собора Василия Блаженного ©tcbcschooltours.co.uk

Правление Ивана IV (Грозного) принесло быстрый всплеск интереса к традиционным русским стилям. А в память о победе русских над татарами под Казанью Иван воздвиг этот собор прямо перед Кремлевскими воротами в Москве. Собор Василия Блаженного может быть карнавалом расписных луковичных куполов в рамках наиболее выразительных русско-византийских традиций. Считается, что Иван Грозный ослепил зодчих, чтобы они никогда больше не спроектировали такое красивое здание. Собор Василия Блаженного также называют Покровским собором.После правления Ивана IV на архитектуру в России в основном повлияли европейские, а не восточные стили.

4. Смольный собор, Санкт-Петербург

Внешний вид Смольного собора ©twitter.com

Европейские идеи царили во времена Петра Великого. Его одноименный город, Санкт-Петербург, был реконструирован в соответствии с европейскими идеями, и его преемники продолжили традицию, привлекая архитекторов из Европы для проектирования дворцов, соборов и других важных зданий. Смольный собор, спроектированный известным итальянским архитектором Растрелли, воспевает стиль рококо.Рококо — это мода французского барокко, известная своим легким белым орнаментом и сложным расположением изогнутых форм. Бело-голубой Смольный собор похож на кондитерский торт со сводами, фронтонами и колоннами. Только шапки-луковки намекают на русские традиции. Собор должен был стать центром женского монастыря, построенного для императрицы Елизаветы, дочери Петра Великого. Но в конце ее правления финансирование монастыря закончилось. Строительство остановилось в 1764 году, а собор не был достроен до 1835 года.

5. Эрмитаж, Зимний дворец, Санкт-Петербург

Экстерьер Зимнего дворца Эрмитажа ©theviewingdeck.com

С элементами барокко и рококо, обычно преобладающими в меблировке, известный архитектор XVI века Растрелли создал то, что, безусловно, является самым известным зданием имперского Санкт-Петербурга: Эрмитажным Зимним дворцом. Построенный между 1754 и 1762 годами для императрицы Елизаветы (дочери Петра Великого), бело-зеленый дворец представляет собой роскошное сочетание арок, фронтонов, колонн, пилястр, пролетов, балюстрад и скульптур.На этом чисто европейском творении нет луковичного купола. Эрмитаж Зимний дворец служил зимней резиденцией для всех правителей, начиная с Петра III. Позже, когда жена Петра Екатерина Великая захватила престол, она завладела покоем мужа и сделала косметический ремонт.

6. Таврический дворец, Санкт-Петербург

Внешний вид Таврического дворца ©st-petersburg.guide

Во всем мире Россию высмеивали за грубое, буйное выражение западной архитектуры.Екатерина Великая хотела ввести более достойные стили. Она понимала гравюры классической архитектуры и новых европейских построек и сделала неоклассицизм официальным придворным стилем. Архитектура Палладио, основанная на классических древнегреческих и римских постройках, была стилем дня и повлияла на то, что часто называют Таврическим дворцом   или Таврическим дворцом. Дворец принца Грегори был явно неоклассическим с симметричными рядами колонн, ярко выраженным фронтоном и куполом, как и многие неоклассические здания в Вашингтоне, округ Колумбия.

7. Мавзолей Ленина, Москва

Мавзолей Ленина Внешний вид ©history.com

Интерес к старинным стилям ненадолго пробудился в 1800-х годах, но в 20-м веке наступила русская революция. Авангардное конструктивистское движение прославляло индустриальную эпоху и новый социалистический порядок. Мавзолей Ленина, спроектированный Алексеем Щусевым, называют шедевром архитектурной простоты. Мавзолей изначально представлял собой деревянный куб. Тело Владимира Ленина, основателя Советского Союза, было выставлено в стеклянном гробу.В 1924 году Щусев построил более постоянный мавзолей из деревянных кубов, собранных в ступенчатую пирамиду. В 1930 году дерево заменили красным гранитом (символизирующим коммунизм) и черным лабрадором (символизирующим траур).

8. Собор Знамения иконы Божией Матери 

Собор Знамения Божией Матери Внешний вид ©flickr.com

Возведен для хранения иконы Знамённой Божией Матери, защитившей Новгород от нападения города Суздаля в 1170 году. В настоящее время храм стоит как памятник XVII в. Московская архитектура.Его фасады украшены фресками и кусочками плитки. Интерьер расписан в 1702 году мастерами из города Костромы. Сохранившиеся до наших дней их росписи примечательны наличием некоторых светских сюжетов. Совершенная акустика превращает посещение собора в идеальное место для концертов камерно-хоровой музыки, позволяющих лучше ощутить всю красоту художественного замысла этой дивной архитектурной палитры.

9. Свято-Троицкая Лавра.Сергий

Троице-Сергиева Лавра Внешний вид ©bridgetomoscow.com

Троице-Сергиева Лавра является всемирно известным духовным центром Русской Православной Церкви. Архитектурная палитра Троице-Сергиевой Лавры Содержит все компоненты, представляющие ее Выдающуюся Вселенскую Ценность. Сохранность ансамбля обеспечивается созданием Государственного музея-заповедника с начала 20 века. Наряду с утверждением границ охранной зоны целостность ансамбля обеспечивается законодательно закрепленными и зарегистрированными границами земель, занятых зданиями и архитектурными сооружениями ансамбля.Среди факторов, наносящих ущерб имуществу, — строительство памятников и другие формы застройки в буферной зоне, что отрицательно сказывается на историческом облике Лавры, а также увеличение числа туристических и паломнических групп.

10. Большой театр

Большой театр Внешний вид ©travelandleisureindia.in

Этот исторический театр является одним из лиц неоклассической архитектуры 20-го века в России. Это здание функционировало для балетных и оперных постановок.Главное здание театра на протяжении своей истории неоднократно возводилось, что сделало его визитной карточкой Москвы и России.

русско-византийский стиль HiSoUR История культуры

Русско-византийский стиль, или неорусский стиль, — условное обиходное название нескольких различных исторических направлений в русской архитектуре XIX — начала ХХ века, основанных на традициях древнерусского зодчества и народного творчества, а также связанные с ними элементы византийской архитектуры.Разновидность «национального романтизма».

Псевдорусский стиль возник в рамках общеевропейского интереса к национальной архитектуре и представляет собой интерпретацию и стилизацию русского архитектурного наследия. Стиль последовательно сочетался с другими направлениями – от архитектурного романтизма первой половины XIX века до модерна.

Терминология
Термины, обозначающие направление в русской архитектуре второй половины ХIХ — начала ХХ веков, связанное с поисками самобытного национального стиля, до сих пор неточны, а отдельные явления, существовавшие в рамках этого направления, не дифференцированный.

Появившееся в начале XIX века название «русско-византийский стиль», часто сокращавшееся современниками до «византийского стиля», обозначало такие разные образцы национально ориентированной архитектуры, как «тоновая архитектура» (по К.А. Тону) , не имеющего ничего общего с византийскими прототипами, и, например, постройки, имитирующие образцы кавказского и балканского зодчества. Появившийся во второй половине XIX века термин «русский стиль» объединял еще более разнородные явления – от небольших придворных дачных построек 1830-х годов в «пейзанском стиле», идеализировавших быт крестьянства, до массивных деревянных парков здания и выставочные павильоны 1870-х гг., а также крупные общественные здания 1880-х гг.

В начале ХХ века вся совокупность явлений в архитектуре XIX века, связанных с поисками русской национальной идентичности, получила название «псевдорусский стиль» (термин В. Я. Курбатова) – в отличие от «неорусского стиля». Наряду с определением «псевдорусский», уже носившим оценочный характер, для обозначения тех же явлений стало употребляться название с еще более негативным оттенком — «лжерусский стиль».

Вопрос о генезисе «неорусского стиля» (другое название – новорусский) является дискуссионным. Е. И. Кириченко, А. В. Иконников и ряд других авторов рассматривают неорусский стиль как «направление», «вариант» или «национально-романтическое ответвление» модерна. По мнению Д. В. Сарабьянова, неорусский стиль существовал как вариант в рамках модерна, хотя и делал попытки обрести самостоятельность. М. В. Нащокина и Е. А. Борисова считают, что неорусский стиль и модерн нельзя отождествлять.Е. И. Кириченко дифференцирует неорусский стиль, как направление модерна, и русский стиль, как одно из архитектурных направлений эклектики, на уровне различий между интерпретацией зодчими образцов отечественного зодчества и приемами используемые ими формы:

Для модерна характерна стилизация в отличие от эклектики, для которой характерна стилизация. Стилистика основана на визуально достоверном (реалистичном) воссоздании наследия прошлого.… обеспечивает возможность использования любых форм архитектуры прошлого в любых сочетаниях. В стилизации отношение к образцу иное. Художников интересует общее, характер взаимосвязи элементов и форм, целое, а не деталь, частность. Общие черты и узнаваемость образца сохранены. Однако сами образцы при воссоздании трансформируются в соответствии с новыми вкусами. Это сделано без всякого стремления к исторической достоверности и точности воспроизведения источников.

Д.В. Сарабьянов считает, что исследователи архитектуры справедливо разделяют русский и неорусский стили: «Действительно, граница между ними есть линия, разделяющая эклектику и модерн».

Особенности стиля
Русско-византийский стиль
Одним из первых направлений, возникших в рамках псевдорусского стиля, был «русско-византийский стиль», зародившийся в 1830-х годах в архитектуре храмов. Первым образцом построек в этом стиле является православная церковь Александра Невского в Потсдаме, спроектированная Василием Стасовым.Освящение храма произошло в сентябре 1829 года.

Развитию этого направления способствовала очень широкая государственная поддержка, поскольку русско-византийский стиль воплощал в себе представление официального православия о преемственности между Византией и Русью. Для русско-византийской архитектуры характерно заимствование ряда композиционных приемов и мотивов византийского зодчества, наиболее ярко воплотившихся в «образцовых проектах» храмов Константина Тона 1840-х гг.В Москве были возведены Храм Христа Спасителя, Большой Кремлевский дворец и Оружейная палата, а также соборы в Свеаборге, Ельце (Вознесенский собор), Томске, Ростове-на-Дону и Красноярске.

Подражание древнерусскому зодчеству
Для другого направления псевдорусского стиля, возникшего под влиянием романтизма и славянофильства, характерны постройки с произвольной трактовкой мотивов древнерусского зодчества. Один из первых русских архитекторов, обратившихся к историческим слоям, Михаил Дормидонтович Быковский сказал:

» Мы должны подражать не формам древних, а их примеру: иметь свою архитектуру, национальную архитектуру.

В рамках этого направления было построено много зданий Алексеем Горностаевым и Николаем Никитиным (деревянная «Погодинская изба» на Девичьем поле в Москве).

Развитие

Годы 1825-1850
Первый существующий пример византийского возрождения в русской архитектуре и первый когда-либо построенный образец, находится в Потсдаме, Германия, Памятная церковь Александра Невского, церковь с пятью куполами, спроектированная неоклассиком Василием Стасовым (строитель неоклассический собор Святой Троицы св.в Петербурге и отец критика Владимира Стасова). В следующем, 1827 году, Стасов достроил новую церковь с пятью куполами, большую, в Киеве, Десятинную церковь.

Одним из первых течений, развившихся в псевдорусском стиле, является то, что возникло в 1830-х годах под названием «русско-византийского стиля». Русско-византийская идея была выдвинута Константином Тоном при решительном одобрении царя Николая I. Стиль Тона воплощал идею преемственности между Византией и Россией, которая идеально соответствовала идеологии Николая I: Православие, Самодержавие и Народность.Для русско-византийского зодчества характерно смешение композиционных приемов и сводчатых арок византийского зодчества с древнерусским орнаментом наружности, ярко реализованное в «образцовых проектах» Тона. В 1838 году Николай I указал на книгу образцовых проектов в качестве примера для всех архитекторов, продолжавших применяться между 1841 и 1844 годами. 18

Тон возвел Большой Кремлевский дворец (1838-1850), Храм Христа Спасителя в Москве (1839-1883) и Оружейную палату Московского Кремля (1844-1851), а также церковь Суоменлинна и соборы Свеаборга, Елецкой Вознесенской (1845-1889), Томской Троицы (1845-1900), Рождества Красноярской (1845-1861), Рождества Пресвятой Богородицы Ростовской-на-Дону (1854-1854). 1860 г.).

Официальное применение византийской архитектуры было, по сути, очень ограниченным: оно относилось только к строительству новых церквей и, в меньшей степени, к царским дворцам. Частное и общественное строительство шло независимо друг от друга. Тонкие общественные здания, такие как псевдоренессансный Николаевский вокзал в Санкт-Петербурге, лишены византийских черт. При ближайшем рассмотрении церквей, построенных в николаевское царствование, обнаруживается создание многих неоклассических построек первого порядка, таких как Елоховский собор в Москве (1837-1845) работы Евграфа Тюрина.19Византийское искусство вообще не было официальным в царствование Николая; сегодня его мало, поскольку византийские храмы, объявленные большевиками «никчемными», были снесены первыми в советское время.

Что касается «псевдорусского стиля», то он сложился под влиянием романтизма и славянофилии и характерен для построек, использовавших интерпретации мотивов античной архитектуры. Примеров много среди конструкций Алексея Горностаева. Другим примером этого направления является «Изба Погодинская» архитектора Николая Никитина (1828 г.).

1850-е
Еще одно направление неорусского стиля было реакцией на официальное искусство Тона под влиянием романтизма, славянофилов и подробных исследований народной архитектуры. Предшественником этого направления в оформлении церкви был Алексей Горностаев (в последние годы своей жизни, 1848-1862), известный тем, что заново изобрел шатровую крышу северной России, усиленную романско-ренессансной сводчатой ​​конструкцией. Ранним образцом гражданской архитектуры является деревянная изба Погодинского на Девичьем поле в Москве работы Николая Никитина (1856 г.).20

После 1861 г.
Освободительная реформа 1861 г. и последующие реформы Александра II подтолкнули либеральную элиту к исследованию истоков национальной культуры. В начале 1870-х годов русские народнические идеи народников вызвали растущий интерес в художественных кругах к народной культуре, крестьянскому зодчеству и русскому зодчеству XVI-XVII веков. Первым результатом этих занятий в архитектуре стало рождение «народного» или псевдорусского стиля, примером которого являются работы Ивана Ропета 1870-х годов («Терем» в Абрамцево, под Москвой, 1873) и Виктора Гартмана (печатный станок). .Мамонтовина Москва, 1872). Эти художники идеализировали крестьянскую жизнь и создали собственное видение народной архитектуры. Другим фактором стало неприятие господствовавшей в гражданском строительстве 1850-1860-х годов западной эклектики, реакция против «декадентского Запада», пропагандируемая влиятельным искусствоведом Владимиром Стасовым и распространившаяся в деревянном зодчестве павильонов и деревенских дома, а затем к монументальным зданиям из камня.

Иван Забелин, теоретик движения, констатировал, что «Русские Хоромы, развившиеся естественным образом из крестьянских изб, сохраняют дух прекрасного беспорядка… красота здания не в его пропорциях, а, наоборот, в различии и самостоятельность его частей».21 В результате ропетовщина, как враги Ропета, обозначила его стиль, сконцентрировавшись на ярком, но не связанном между собой элементах народной архитектуры, особенно высоких потолках, бочкообразных потолках и деревянных узорах. Предпочтительным материалом было дерево, поскольку многие фантазии невозможно было физически воплотить в каменной кладке. Это было и хорошо, и плохо для роптовщины: плохо, потому что деревянные постройки, особенно нетрадиционной формы, были неразборными, жили очень недолго и до наших дней сохранилось очень мало; и хорошо, потому что скорость строительства и нестандартный внешний вид были идеальной комбинацией для возведения выставочных павильонов, трибун для коронации и подобных недолговечных проектов.Тенденция продолжилась в ХХ веке (Федор Шехтель) 22 и 1920 годах (Илья Голосов). 23

В начале 1880-х годов стиль Ивана Ропета пришел на смену официальному псевдорусскому стилю, почти буквально компилируя мотивы русской архитектуры XVII века. И за короткий период ему почти удалось стать новым официальным искусством. Эти здания, возводившиеся, как правило, из кирпича или белого камня, с применением современных строительных технологий, стали обильно украшаться в традициях русского народного зодчества.Колонны этой архитектуры выпуклые или пузатые, низкие потолки перекрыты арочными сводами, проемы окон узкие, потолки карпадос, фрески украшают стены растительным орнаментом, керамические изразцы и массивная кузница обильно используется как в экстерьере, так и во внутреннем убранстве. Именно в таком жанре построены: этажи торговых галерей нынешнего здания ГУМа (1890-1893 гг.) по проекту архитектора Александра Померанцева; здание Государственного Исторического музея (1875-1881 гг., архитектор Владимир Шервуд), завершавшее всю Красную площадь в Москве; Саввинское подворье, общежитие архитектора И. Кузнецова (1907).

В начале 20 века
В начале 20 века сложился «неорусский стиль». Архитекторы искали вдохновения в простоте старинных памятников, как в Новгороде, так и в Пскове и других регионах севера России. Последующие достижения иногда также были стилизованы в духе национального романтического стиля скандинавских стран.

На рубеже веков в Русской православной церкви наметилась новая тенденция – строительство необычайно больших соборов в пригородах рабочего класса больших городов.Некоторые из них, такие как Собор Вознесения Господня в Дорогомилове (1898-1910) на окраине Москвы, способный вместить 10 000 верующих, были возведены на тихой окраине сельской местности, население которой к моменту завершения увеличилось. (Собор был снесен советскими властями в 1938 г.). Христианские теоретики объясняли выбор этих отдаленных мест желанием распространить влияние Церкви на рабочий класс, и только на рабочий класс, в то время, когда более богатые классы удалялись от него.24Византийская архитектура была естественным выбором для этих проектов. Это было четкое заявление о национальных корнях против современных европейских ересей. Кроме того, он был намного дешевле, чем великие неоклассические соборы, как по первоначальным затратам, так и по последующему обслуживанию. Самые крупные экземпляры этого типа были построены после русской революции 1905 года.

В Санкт-Петербурге этот неорусский стиль находит применение в культовых сооружениях архитекторов Владимира Покровского, Степана Кричинского, Андре Аплаксина и Германа Гримма.Но они также строили в этом стиле жилые дома или сдаваемые в аренду дома, такие как дом Купермане архитектора Александра Лихневского на улице Плуталова.

Интересным образцом неорусского стиля (но с некоторыми чертами модерна) является церковь Спаса Нерукотворного в Клязьме, построенная в честь 300-летия царствования дома Романовых архитектором Василием Мотылевым по чертежам Сергея Сергеевича Вашков (1879-1914), ученик Виктора Васнецова в 1913-1916 гг.

Достижения главных архитекторов

Виктор Васнецов
Именно Виктору Васнецову (1848-1926) принадлежат первые архитектурные эксперименты, основанные на эмоциональной интерпретации фольклора и русских сказок, которые являются своеобразием неорусского стиля.Во владениях Саввы Мамонтова в Абрамцеве он построил каменную церковь. Но вместо того, чтобы копировать архитектурные детали псковских и новгородских церквей XIV века, он пытался передать дух, атмосферу тех культовых сооружений. Он также привнес в архитектуру некоторые из своих эпических приемов исторической живописи, близких к ар-нуво. В Москве построен в 1927 году на улице, которая теперь носит его имя (Васнецов переулок), сказочный дом из черненых бревен на беленых стенах.

Самым известным архитектурным достижением Васнецова является Третьяковская галерея (1900-1905). Символический фасад венчает высеченный из белого камня герб города Москвы. Васнецов создал живописную метафору русской старины без конкретики своих заимствований. Возвращаясь к словам одного из современников, он напоминает выдающийся заголовок средневековой рукописи.

Сергей Малютин
Сергей Малютин, сказочник и живописец, был также автором фантастических работ в неорусском стиле.По его чертежам построен малый Терем-де-Талачнико в имении великой княгини Марии Теничевой. Тот же стиль встречается в доме Перцова в Москве (1905-1907).

Франц Шехтель
Важнейшее здание Франца Шехтеля (1859-1926), Ярославский вокзал в Москве (1902-1904), было возведено, когда неорусский стиль еще не освободился от модерна. Идея архитектора заключалась в том, чтобы создать синтетический образ пристроек севера России, так как путешественники увидят их при отправлении с этой станции.Источником вдохновения была архитектура древней Руси, но Шехтель не ограничился ее воспроизведением. Массивный портал впереди, кажется, приглашает в путешествие. Под карнизами расположены богато раскрашенные майолики. Архитектор создает вариацию модерна, опираясь не на историю, а на русские легенды и предания. В сочетании с архитектурной концепцией модерна неорусский стиль досконально изучает архитектуру Древней Руси с целью выявления основных принципов и приводит к чисто художественно-эмоциональному восприятию.

Алексей Щусев
В отличие от своих предшественников, которые были художниками и скорее дилетантами в области архитектуры, Алексей Щусев был археологом и реставратором зданий, совмещая его с архитектурой как профессионалом. Между 1904 и 1911 годами реставрировал собор Василия Блаженного Овручского (12 век) в Украине. Церковь Куликово, близ Тулы (на месте битвы 1380 года, положившей начало освобождению русских от татаро-монгольского ига) — одно из самых заметных его произведений неорус.Симметрия нарушается из-за неровностей, таких как башни разной формы по бокам портала. Распределение окон кажется случайным. Церковь извлекает из своих неточностей и неровностей живой, несовершенный и вылепленный образ.

Казанский вокзал в Москве, начатый в 1913 году, был завершен при советской власти в 1926 году. Для разных частей вокзала использовались прототипы разных эпох, имитировавшие группу зданий архитектуры Древней Руси.Главная башня воспроизводит ступенчатую башню Казанского кремля. Щушев предложил снабдить интерьер здания картинами художников того времени, которых увлекал модерн. Это желание не возникло, и только Эжен Лансере позднее расписал крышу ресторана.

Марфо-Мариинская обитель была построена в 1908-1912 годах. Щушев интерпретировал живописную архитектуру Пскова и Новгорода. Но если общий силуэт традиционен, то он выражает, однако, искреннее волнение, несмотря на некоторые преувеличения, обусловленные его асимметрией и живописностью форм.

Владимир Покровский
Владимир Покровский был архитектором Федоровских казарм, построенных в Пушкине близ Царского Села. Казармы, которые должны были служить гвардейцам последнего императора, были задуманы как сцена в неорусском стиле. Его общим моедло было средневековое русское зодчество. Комплекс представлял собой, по сути, масштабную репродукцию Ростовского кремля. Его здания соединены стенами с башнями. В 1911 году по проекту Покровского велось строительство собора.Его формы прочны, а его пирамидальная форма увенчана огромной луковицей. Эти постройки накануне Октябрьской революции не были до конца достроены в свое время и остались частично незавершенными.

Штаб-квартира отделения Государственного банка Нижнего Новгорода (бывший город Горький) также принадлежит архитектору Покровскому. Он был построен между 1910 и 1913 годами. Ступени окружены двумя круглыми башнями. Отверстия не соответствуют декору, который должен вызывать ассоциации с русской архитектурой XVII века.Внутренние настенные росписи выполнены из картона Иваном Билибиным.

Источник из Википедии

Родственные

Древнерусское зодчество 989-1703

Историю русской архитектуры можно рассматривать с точки зрения пяти основных этапов, перечисленных ниже. В этой и следующей главах будут подробно рассмотрены только первые три фазы. Фаза 1: Ранние княжества: Киев, Новгород и «Золотое кольцо» (10-13 вв.) Церковная архитектура развивалась в Киеве и Новгороде (11 в.) и в Ростове-Суздале и Владимире (12 в.).Начало этому этапу положило приход христианства на Русь из Византийской империи. Монументальная каменная архитектура использовалась почти исключительно для церковных памятников; большинство светских зданий были деревянными и гораздо менее прочными. Князья Древней Руси доминировали в церковном строительстве. Как следствие, сооружение памятников последовало за перетеканием власти из Киева и Новгорода в города «Золотого кольца» (Суздаль, Владимир и др.). Архитектурные стили передавались из одного центра в другой.Византийские модели постепенно модифицировались, и появились местные черты. После монгольского нашествия сложившаяся архитектурная традиция была передана Москве. Фаза 2: Москва и восстание царей (1300–1700 гг.) Москва сбросила монгольское (татарское) иго в 1480 г. и к XVI в. вовлекла в свою орбиту другие центры России. Архитектура на этом этапе также отражает тесные отношения между церковью и государством. На более раннем этапе светская власть колебалась и угасала, поскольку претенденты соперничали за контроль над княжествами, а церковь выступала за преемственность культуры.С возвышением царей на этом этапе церковь все больше становилась объектом контроля и манипулирования светскими самодержцами, и это внесло тонкие изменения в церковную архитектуру. Этот период характеризуется увлекательной адаптацией архитектурных влияний итальянского Возрождения к традиционным русским типам зданий. В таких зданиях, как Собор Василия Блаженного в Москве, расцветают исконно русские украшения и цвета. Фаза 3: Санкт-Петербург (18 век) Петр Великий отрекся от ксенофобии своих предшественников и открыл Россию влиянию Запада.Самым сильным выражением этого изменения в русской архитектуре было создание его великого северного города Санкт-Петербурга. В его архитектуре и архитектуре близлежащих дворцов в Петергофе и Павловске мы видим блестящую адаптацию западного барокко, рококо и неоклассицизма к русским нуждам и условиям. Изменение ориентации не привело к политическим изменениям в сторону менее централизованного государства. Россия оставалась самодержавием без сильной, независимой аристократии или среднего класса.Величие и богатство дворцовой архитектуры на этом этапе укрепили авторитет царей. Он также использовался для того, чтобы подчеркнуть положение России как мировой державы, способной конкурировать с Западом. Фаза 4: XIX век В XIX веке капитализм в России развивался медленно и довольно неуверенно. Это проявилось в росте буржуазного индивидуализма, которому цари не доверяли. В архитектуре он увидел начало эклектики и историзма под влиянием таких городов, как Париж и Лондон; неоготический стиль, например, был особенно популярен.Использование западного историзма также привело к возрождению стиля традиционной русской архитектуры первых двух фаз. Это было особенно популярно среди консерваторов и реакционеров. В конце XIX века произошло возрождение имперского неоклассицизма в Петербурге, попытка властей восстановить свою культурную гегемонию. Фаза 5: Советская архитектура. В первые годы коммунизма в России расцвел модернистский интернационализм, который должен был вдохновить таких разных иностранных архитекторов, как Ле Корбюзье и Фрэнк Ллойд Райт.Сначала казалось, что новое коммунистическое государство лидирует в политических, социальных и культурных экспериментах. Однако при Сталине это уступило место грандиозному стилю, в котором массивные здания, построенные для размещения государственных органов, и огромные жилые кварталы были покрыты помпезными украшениями. Таким образом, социализм в одной стране видел поиск специфически русского типа архитектуры 20-го века. Тем не менее мания величия великих «башен» Москвы была вдохновлена ​​нью-йоркскими небоскребами.Фаза 1: Ранние княжества: Киев, Новгород и «Золотое кольцо» (10–13 вв.) Славяне населяли южную и центральную Россию со времен скифов (700–3 вв. до н.э.). В X веке они пригласили варяжских (скандинавских) феодалов для наведения порядка на своих землях. В развитии Киевского княжества происходил переход от кочевого общества к оседлому. Киевские князья неоднократно вторгались в Византию, которая вынуждена была их признать. Тем временем Византийская церковь добилась своего первого обращения среди язычников.Хотя Киев многое потерял, город все еще может похвастаться рядом памятников, говорящих о его былом блеске. «Мать городов русских», стоит на обрывах над Днепром и в Средние века пользовалась речной торговлей между Скандинавией и Византией. Он был основан в 9 веке, а в 989 году его правитель князь Владимир (980-1015 гг. н.э.) принял христианство, сделав город первым домом греческой церкви на Руси. Город и окружающее его княжество процветали в 10 и 11 веках.Христианство принесло с собой возможности для культурного самовыражения. Например, это принесло грамотность; монастыри Киева стали первыми литературными центрами в регионе и первыми хранилищами рукописей. Тем не менее княжество переживало постоянную политическую анархию из-за борьбы между наследниками престола. Один из них привел к престолонаследию Ярослава Новгородского. Он получил прозвище мудрий («мудрый») за то, что установил Новгородский свод законов; это стало ядром «Русской правды», или русского кода.Устойчивое правление Ярослава Мудрого подкреплялось установлением дипломатических связей (посредством брака) с Византийской империей, Венгрией, Францией, Германией, Польшей, Норвегией и Швецией. Он также контролировал выборы митрополита Киевского, выбрав в какой-то момент русского вместо обычного легата из Константинополя. Киев был разграблен татарами в 1240 году. Он принадлежал Литве с 1320 по 1569 год и Польше с 1569 по 1654 год, прежде чем был присоединен к Москве. В 19 веке он процветал благодаря таким отраслям, как переработка сахара.Его население сильно пострадало во время Второй мировой войны при нацистах. Столица Украинской ССР с 1934 года, он стал третьим по величине городом СССР до его распада в 1992 году. Новгород (буквально «Новый город») был основан в 9 веке варягами-скандинавами, которые создали зачаточное Российское государство. К XII веку город, носивший название «Владыка Великий Новгород», был самым большим в России. Северное расположение Новгорода позволяло ему торговать с Западной Европой через реки, ведущие в Балтийское море.Это принесло в регион западные идеи. Новгородцы сбросили иго киевских князей в 1136 г. и установили квазидемократию, вождей которой нанимало и увольняло гражданское собрание — вече. Новгород имел сильный, простой стиль церковной архитектуры, иконописи и народной музыки. В отличие от Киева, город был избавлен от монгольских нашествий и пережил расцвет культуры в 13 веке. Однако в XV веке Новгород был втянут в орбиту Москвы. Иван III Московский напал и аннексировал его в 1477 году, а Иван Грозный разрушил город и вырезал 27 000 человек за сговор со шведами.Основание Санкт-Петербурга в 1693 году привело к закату его славы как торгового города. Сегодня это областной центр (население 190 000 человек) с одним из наиболее хорошо сохранившихся средневековых кремлей в России и сохранившейся выдающейся религиозной и светской архитектурой 11-19 веков. Переход княжества в православие привел к расцвету церковного строительства в Киеве и Новгороде. Эти ранние церкви следовали византийским образцам, и многие из них были построены византийскими мастерами. Самым большим и замысловатым является собор Премудрости Божией или Святой Софии (1037-1055) в Киеве, который был построен по заказу Ярослава Мудрого и построен греческими мастерами и ремесленниками.Его интерьер содержит обширную мозаику, а также фрески. К этому же периоду относятся Успенский собор Киево-Печерского монастыря (1073-1078 гг.) и собор Святой Софии в Новгороде (1045-1052 гг.). Русские церкви разработали простой план, называемый «вписанным крестом» с прямоугольным ядром, увенчанным куполом, поддерживаемым опорами. Ядро было пересечено двумя пересекающимися проходами. Места внутренних пролетов были отмечены на внешних стенах пилястрами, завершающимися изогнутыми фронтонами (закомари), формы которых отражали бочкообразный свод внутри.Эти церкви были построены из тонкого кирпича, грубого камня и тяжелого раствора. В XII веке их внешние стены были покрыты лепниной. Мы мало знаем о другой архитектуре этого периода. Многие церкви, как и светские постройки, тоже строились из дерева. Никаких примеров не сохранилось, поэтому мы должны сделать вывод, какими они были бы, на основе примеров более поздних 16-17 веков. Наиболее интересным религиозным комплексом Киева является Печерская Лавра (Печерский монастырь), состоящая из церквей с золотыми куполами, монастырских зданий с различными музеями и пещер, в которых жили и были похоронены настоящие монахи.Верхняя и нижняя лавры происходят от первоначального комплекса первого монастыря Киевской Руси, который был основан в 1051 году. В центре первоначального монастыря находился великий Успенский собор; сегодня осталась только одна из его башен. Он был создан по образцу Святой Софии, Киева и стал образцом для церквей XII века Золотого кольца России (Ростов, Суздаль, Владимир и др.). Большинство других церквей относятся к 17, 18 и 19 векам. Обе лавры содержат пещеры, в которых монахи жили и были похоронены на протяжении веков, а также подземные трапезные и часовни.Могилы ряда известных монахов, в том числе Нестора, одного из авторов древнейшей восточнославянской летописи «Повести временных лет», отражают значение монастыря для литературной истории региона. Новгород разработал варианты киевской и византийской моделей отчасти в ответ на более суровый зимний климат и отчасти под влиянием запада. Киевские церкви имели три апсиды по византийской практике. Они были сокращены до одного в Новгороде. Церкви этого города также имели тенденцию иметь только один центральный купол, который возвышался над зданием.Однако самым важным нововведением стало изменение конструкции крыши под куполом. Киевские и ранние новгородские церкви следовали византийскому образцу, в котором линия крыши повторяла расположение часовен внутри. Ко времени постройки Благовещенского собора в Новгороде (1374 г.) эта система была заменена четырьмя большими скатными крышами, закрывающими четыре рукава церкви. Развитие скатной крыши не могло произойти без использования полукруглой арки, завезенной из Северо-Западной Европы.Скатные крыши были изобретены для того, чтобы справиться с большим количеством снега, выпавшего в этом северном регионе. Многие церкви XIV века в Новгороде были построены купцами. В других местах, как будет показано ниже, строительство церквей было почти исключительно прерогативой князей. Третьим важным регионом «Древней Руси» является «Золотое кольцо», в котором находятся города, унаследовавшие мантию Киевской Руси в двенадцатом веке. Сначала этот регион был заселен финно-угорскими племенами, но в 10 веке его колонизировали славяне, которых привлекали его богатые леса и пахотные земли.В XI веке киевские князья распространили свою власть на регион. В 1024 г. Ярослав Мудрый подавил мятеж, подстрекаемый языческими жрецами в районе Суздаля. Князья укрепляли такие поселения, как Ростов и Суздаль, которые образовали крупное княжество. Контроль Киева над регионом становился все более слабым; она переживала языческие восстания и постоянную угрозу разграбления волжскими булгарами. Войны за престолонаследие в Киеве в итоге привели к переходу власти к молодому княжеству.Город Суздаль был укреплен и на короткое время стал княжеской резиденцией. Вскоре ее затмила крепость Владимира, которую основал рядом на реке Клязьме Владимир Мономах, внук Ярослава Мудрого, в 1108 году. Мономах был последним великим князем киевским и отдал Суздальское княжество одному из его сыновей Юрия Долгорукого, построивших ряд церквей в этом районе. Именно сын Юрия, Андрей Боголюбов, перенес столицу своего княжества из Суздаля во Владимир.И в том же году [1160] храм Пресвятой Богородицы во Владимире был завершен благочестивым и боголюбимым князем Андреем; и украсил его дивно многими иконами, и драгоценными камнями без числа, и святыми сосудами, и покрыл его золотом, ибо верою и преданностью Богородице Бог привел к нему мастеров со всех земель… (Лаврентьевская летопись) Владимир ныне хвалится три самых красивых храма России. Типичные для религиозных памятников этого региона, они построены не из кирпича и раствора, как киевские церкви, а из известняка, и имеют богатую внешнюю скульптурную программу.Их дизайн также более точен, чем у двух других центров. Строительство Успенского собора (1158 г.) во Владимире ознаменовало новый статус города как центра царства. Первоначально церковь была трехнефной, но в 1180-х годах она была расширена до пяти нефов, когда у нее также появились четыре внешних купола. В церкви, в которой когда-то находилась одна из самых почитаемых икон России, Владимирская икона Божией Матери (сейчас находится в Третьяковском музее в Москве), есть ряд ранних фресок, в том числе шедевр Андрея Рублева и Даниила Чорный, «Страшный суд» (1408 г.).В Дмитровском соборе Всеволода III (1193-1197) фасадная скульптура представлена ​​в самом обильном и лучшем виде. Здесь царь Давид очаровывает настоящим зверинцем зверей, сопровождаемым мифологическими сценами, такими как подвиги Геракла, и изобилием растительности. Трудно проследить происхождение этого обилия фасадной скульптуры, которая резко контрастирует с неприкрашенной простотой киевских и новгородских церковных стен. Некоторые ученые утверждают, что влияние западно-романской архитектуры передалось во Владимир через торговый город Новгород.Однако стиль скульптуры предполагает совсем другое влияние, то есть влияние армянских церквей востока. Деревня Боголюбово, в 11 км от Владимира, является местом княжеского дворца и крепости Андрея Боголюбского (1158-1165) на холме над рекой Клязьмой. От крепости мало что осталось, но один из шедевров русской архитектуры, близлежащая Андреевская церковь Покрова на Нерли (1165 г.) представляет собой идеально сложенное каменное здание, в котором высечены изображения царя Давида в окружении птиц и зверей, восхищенных его Музыка.Внутри его простого одноглавого интерьера находятся скульптуры двадцати львов. Юрий Долгорукий заказал церковь Преображения в Переславле-Залесском (1152-1157), а Андрей Боголюбский инициировал строительство церквей во Владимире, в том числе Успенского собора (1158-1160). Всеволод III построил Дмитриевско-Владимирский собор (1194-1197), расширил Успенский собор. К этому же периоду относится и церковь Богородицы в Суздале (1222-1225). Князья суздальские и владимирские утвердили свою власть над местной аристократией, а также сумели затормозить развитие процесса демократизации, наблюдаемого в эволюции вече торгового города Новгорода.Церкви «Золотого кольца», в отличие от новгородских, строились исключительно князьями. Обычно это были дворцовые церкви, имевшие большое значение для развития позднейшей русской архитектуры, поскольку великие царские церкви в стенах Московского Кремля обязаны своим происхождением этим княжеским часовням. В этих церквях мы видим эволюцию архитектурного стиля, который мы можем назвать исключительно русским и который должен был стать трамплином для развития архитектуры Московии.Особая схема этой эволюции от византийских корней через тонкое влияние с запада и востока к чему-то новому является уникально русской. В нем нет того необычайного богатства и разнообразия развития современной архитектуры в Европе. Скорее, он характеризуется острым балансом между сильным консерватизмом и пробным экспериментом. В значительной степени природа этого паттерна определялась географией, и это можно понять, если сравнить среду, в которой он развивался, со средой Западной Европы.В Западной Европе в это время развивались романский и готический стили, в каждом из которых есть захватывающий диапазон региональных вариаций. Это особенно верно для романского стиля, в котором ряд разнообразных памятников, таких как большой религиозный комплекс собора, баптистерия и «падающей башни» Пизы, очаровательные церкви Сицилии, в которых сочетаются северные, мусульманские и византийские элементы, и великие базилики на паломническом маршруте Сантьяго в Туре, Конке, Тулузе и Сантьяго — лишь несколько примеров.В романский и готический периоды также наблюдался рост разнообразия типов зданий. Мы можем увидеть романский дворец королей Наварры (Эстелла), великолепные купеческие дворцы Венеции, дома-башни Сан-Джиминьяно, красивый хоспис Бона и свидетельства ранних университетских зданий Падуи, Болоньи, Парижа, Оксфорда. и Кембридж. Взрыв строительной активности в Западной Европе между 11 и 14 веками сопровождался резким ростом населения, повсеместной вырубкой лесов, развитием сельскохозяйственных технологий и неуклонным ростом трафика и торговли между такими богатыми центрами, как Флоренция, Венеция, Лион и Бурж.Развился новаторский предпринимательский класс, а также новые институты, такие как городские советы, которые требовали новых типов зданий. Совершенно иначе обстояло дело в России, где, за исключением Новгорода, не наблюдалось роста могущественной и богатой буржуазии. Мы напрасно ищем стилистическое и типологическое разнообразие, которым наслаждаемся на Западе. Уже отмечалось, например, что единственными монументальными постройками в этом регионе были церкви. В России мы сталкиваемся с очень постепенным развитием тонких, несколько идиосинкразических региональных вариаций одного преобладающего церковного типа.Эти расхождения были далеко не такими широкими и глубокими, как на Западе. Сложный набор факторов дополнительно объясняет этот консерватизм. Территория, в настоящее время охваченная Западной Россией и Украиной, была четко разделена между северными землями, где преобладали густые леса, пронизанные реками, и южными степями. Климат на севере был суровым, все сообщения должны были быть водными из-за непроходимого характера лесов. Люди трудились, чтобы создать небольшие поляны для ведения сельского хозяйства. Леса защищали сообщества, изолировали их и давали им много древесины, но мало хорошего строительного камня.Хотя сеть рек, таких как Днепр, позволяла вести торговлю между Балтийским и Черным морями, а оттуда и с Византией, земли вокруг Новгорода имели склонность ориентироваться на запад. Таким образом, эта часть России была открыта для влияний из Германии и Скандинавии, которые, тем не менее, были гораздо более спорадическими, чем те, которые распространялись через Западную Европу и Средиземноморье. Южная часть страны состояла почти исключительно из открытых степных земель. Ранняя история этих лугов связана с тесными связями с Византийской империей, а также с бесчисленными вторжениями различных кочевых народов, которые шли с юга и востока по ее открытым просторам.Кочевники не строят больших городов, поэтому в этом регионе не было традиции урбанизма, подобной той, что была завещана Западной Европе Древним Римом. Большие расстояния и разная степень изоляции, а также малочисленность населения, естественно, препятствовали обогащающему взаимообогащению, подобному тому, которое порождается легким сообщением между, скажем, Францией и многолюдными городами Северной Италии. Плохая связь, в свою очередь, препятствовала развитию множества гражданских, светских институтов, таких как университеты, банкирские дома, дворцы, особняки и больницы, характерные для таких городов, как Падуя и Париж.Изолированность севера и юга от внешнего мира и друг от друга, малочисленность их населения помогают объяснить, почему русская архитектура развивалась в более узком стилевом диапазоне, чем в Западной Европе. Это также объясняет, почему строительные работы были ограничены церквями, которые были чем-то вроде маяков цивилизации в большом пустом мире. Различия в топографии и материалах, ориентации и характере расселения между севером и югом, с одной стороны, объясняют тонкие различия между церковными стилями Киева, Новгорода и «Золотого кольца».Уже отмечалось, что для истории России характерна тесная связь церкви и государства. Византийские императоры, вдохновившие восточных славян на ранние идеи государственности, поддерживали очень тесные, почти симбиотические отношения с православной церковью. В управлении, обрядах и символизме почти невозможно провести различие между церковью и государством, как мы различаем монархии средневековой Европы и папство. Архитектурное выражение этих отношений было преимущественно церковным, потому что оно подавляло желание князей выражать власть другими, светскими способами.Социальные и интеллектуальные силы и влияния, которые привели к революции готики в таких соборах, как Шартр, также отсутствовали в России. Несмотря на то, что французские монархи и высокопоставленные лица играли ключевую роль в финансировании и изображении скульптурных программ и витражей в Шартре, они не играли столь всеобъемлющей роли в его строительстве, как Ярослав Мудрый в возведении Святая София (1037-1055), Киев. Великая богословская школа Фульберта имела большее значение для эволюции готического стиля, чем ее княжеские покровители.Растущий средний класс и мелкие аристократы региона Бос также играли, хотя и меньшую роль в Шартре. На Руси церковное строительство было почти исключительно уделом князей. Даже церковь не играла равной корпоративной роли. Интеллектуальное и художественное брожение, породившее великие французские соборы, отсутствовало и на русских землях. Например, форма и иконография Шартра не могли бы развиться, если бы аристотелевские ученые и строители Аль-Андалус (исламская Испания) не подготовили путь.Не было такой плотности и разнообразия влияний, чтобы ослабить византийский интеллектуальный и культурный авторитет в русской церковной архитектуре. Последующая история Православной церкви в России питала консерватизм и ксенофобию. Попытка Флорентийского собора (1426 г.) урегулировать Великий раскол между Восточной и Западной Церквами побудила Русскую Церковь, не доверявшую западному католицизму, видеть себя хранительницей местных ценностей и восточных традиций.Падение Константинополя и Греции турками-османами (1453 г.) придало Русской Церкви еще более важную роль как средоточию православных традиций. Предпочтение первых русских правителей византийской литургии, консерватизм раннерусской церковной архитектуры и постепенное развитие идиосинкразических черт можно отчасти объяснить сложными и тонкими отношениями между представлениями о власти, характером ритуала и значением света. Когда мы принимаем во внимание изоляцию этого мира, мы можем понять, что, как подчеркивали многие комментаторы, русский народ на протяжении всей своей истории проявлял склонность к коллективизму, предпочитая его индивидуализму Запада.Это побудило бы людей подчиняться властям, которые могли бы лучше всего выразить этот коллективный дух через ритуалы, требующие определенных типов архитектурных пространств и настроек. Многие комментаторы отмечали, что русский народ любит обряд; именно такое впечатление производит человек, наблюдая сегодня за православной службой. Ритуал похож на традицию. Его можно использовать для укрепления почтенных идей и институтов, потому что одним из его ключевых качеств, делающим его эффективным, является неизменность.Связь между почитанием и ритуалом настолько сильна, что суверен, желающий утвердить свое право на власть, может использовать ритуал, чтобы предположить, что его притязания непреложны и непреходящи. Британская империя «изобрела» традиции и ритуалы, такие как смена караула, которые выглядели старше, чем они были на самом деле (униформа была наполеоновской, ритуал изобрели на рубеже 20-го века), чтобы предположить, что это правильно. править было санкционировано временем. Отсюда легко понять, что обстановка для обрядов слияния религиозной и светской власти – церковная архитектура – ​​должна быть консервативной.Летописи сообщают нам, что, когда Владимир послал своих послов в церкви мира, чтобы выбрать между христианством Востока, христианством Запада и исламом, красота и богатство византийских церковных интерьеров и обряда, который имел место в них решались русские на православие. Сам Владимир пытался установить свою власть и поэтому хотел бы ассоциировать себя с формами и практиками, которые поражали бы его народ своим богатством и торжественностью. Очевидно, он понимал, что его новая столица, Киев, должна быть построена по образцу Царьграда (Константинополя).Великая столица была связующим звеном с древними, оплотом против язычества и неверных, образцом богатства и красоты и хранителем культуры с 330 г. н.э. Понятно, что в мире, постоянно опустошаемом нашествиями и братоубийственными войнами, правитель должен максимально присвоить себе статус Константинополя.

Ключ к природе красоты, привлекавшей русских к византийскому обряду и стилю, можно найти в отрывке, описывающем Киев в «Речи Илариона к князю Владимиру»: И воззри на град твой, сияющий в своем великолепии, на церкви цветущие, на христианство. Возрасти, воззри на град твой, святыми иконами озаренный, сияющий, благоухающим мраком окруженный, осаннами и божественными песнопениями преисполненный.Этот красноречивый отрывок говорит о богатстве и красоте нового Константинополя с точки зрения гармонии песни, аромата ладана и, прежде всего, с точки зрения блеска церквей и их икон. Утверждается, что особенно мощной силой в русской культуре являются яркий свет и яркий цвет. Примеры архитектуры от полихромного собора Василия Блаженного до богатого синего Павловска, казалось бы, подтверждают это. Между коротким летом России и ее сверкающей зимой проходит долгий период, когда снежный ковер отражает свет, освещая пейзаж.В промежутке между летом и сезоном снегов блеклый полумрак лишает все цвета. Может быть, любовь к свету и цвету, проявляющаяся одинаково и в народном творчестве, и в церковных интерьерах, является реакцией на мрачную среду? Ученые, конечно, предполагали, что одним из особенно сильных способов выражения могущества и славы Православной Церкви народу был резкий контраст между тусклыми интерьерами их маленьких деревянных жилищ и высоким, воздушным великолепием церковных интерьеров.Свет, конечно, был основным элементом литургии и искусства в Византии. Язык Церкви наполнен аллюзиями на свет (на Христа как свет мира, на сияние Небесного Иерусалима и т. д.). Использование сверкающей мозаики для покрытия церковных интерьеров, освещенных мириадами светильников и свечей, сводится к созданию архитектурной иллюзии рая на земле. Это послание родилось в византийской архитектуре в резком контрасте между относительно неукрашенными фасадами церквей и их богатым внутренним убранством.Ранние церкви Киева и Новгорода имели тенденцию подчеркивать этот контраст. Этому пункту не противоречит употребление Иларионом слов «благоухающая тьма» для описания интерьера русской церкви. Потому что решающим является контраст между блестящими иконами и их окружением. Средневековые люди верили, что космос освещен градациями яркости, которые были связаны с духовными иерархиями. Таким образом, мрачная внутренняя обстановка лишь подчеркивала яркость святых образов и, таким образом, представление о небесном граде на земле.Уже отмечалось, что русские унаследовали централизованную церковь от Византии. Хотя, возможно, когда-то были базилики по образцу болгарских церквей, эти деревянные постройки уступили место первым каменным церквям, построенным в Киеве и Новгороде. Центральный план в форме вписанного креста способствовал созданию чрезвычайно высокого узкого основного пространства, которое поднимало центральный купол намного выше верующих внизу. Русские церковники взяли этот элемент византийского зодчества и сильно его акцентировали.Русские церкви также отличались от византийских прецедентов множеством вспомогательных куполов, которые были добавлены к конструкции. В профиль верхняя часть этих церквей кажется пирамидальной: все второстепенные купола строго подчинены центральному. Со времен цивилизаций Древнего Ближнего Востока купол был символом неба. Высокое центральное пространство русского храма, как и его византийского образца, выражало отношение молящегося к своему Богу.Купола церквей были украшены по строгим канонам, диктующим иконографию церковного убранства, изображением Христа Пантократора. Эту неземную зону церкви освещали большие окна, пробивающие барабан под куполом. Русские церкви имели мало окон в нижних стенах. Поэтому окна в их барабанах неуклонно увеличивались в размерах, чтобы наполнить их верхние зоны все большим и большим количеством света, подчеркивая эфирное качество купола и его христоподобный образ.По мере того как барабаны росли в высоту, переход между нижней кубической массой храма и его верхними зонами становился все более отчетливым. Лучше всего это видно в храмах Владимира. Таким образом, русские церкви стали неуклонно расходиться со своими имперскими образцами. Украшение русских церквей также становилось все более обильным. В самых ранних церквях, таких как София Киевская, это украшение было в значительной степени мозаичным. Однако преобладающим средством стала фреска. Декоративное богатство увеличивалось и за счет все большей проработки иконостасов.Русские строители церквей предпочитали двухмерные изображения скульптуре. Вероятно, это связано с тем, что скульптуры более телесны, чем картины, которые плоские или создают иллюзорное пространство. Только в великих церквях Владимиро-Суздальской области, в частности, Св. Димитрия, Владимира (1193-7), наружные стены церквей украшены скульптурными программами по богатству, не уступающему клюнийским и готическим церквям Западной Европы. Отсутствие внешнего скульптурного декора в других местах России отчасти объяснялось отсутствием обрабатываемого камня и скульптурного мастерства.Это также может быть связано с желанием отличить богато украшенный небесный интерьер от земного внешнего мира. В середине 13 века опустошительное нашествие внука Чингисхана Батыя разрушило автономию края. Владимир пал перед монголами (русские называют их татарами) в 1238 году, а Киев — в 1240 году, положив начало периоду монгольского господства над «Древней Русью». Новгород избежал монгольского нашествия в 1240 году, а его князь Александр Невский также дал отпор войскам Швеции и тевтонским рыцарям.Невский вошел в историю как национальный герой. Монгольская «Золотая Орда» правила Русью из Сарая, взимая с населения дань и военную повинность. Эта отчетливо русская форма феодализма давала князьям некоторую автономию до тех пор, пока они платили свои налоги. Местные правители также должны были регулярно являться ко двору; этот принцип должен был стать важным позже, когда он был присвоен царями. Русская церковь в то время извлекала выгоду из монгольской веры в то, что мудрецов следует уважать, и была освобождена от дани.С 1448 г. Церковь избирала своего митрополита. Монгольское нашествие первоначально привело к упадку церковного строительства, которое восстановилось только в 14 веке. Этот перелом имел большое значение для эволюции русского искусства и архитектуры, так как привел к ослаблению византийского влияния на русский стиль и к возникновению автохтонного словаря формы. Интерлюдия: деревянное зодчество Генезис исключительно русских вариантов базовой византийской церковной формы в следующей, московской, фазе развития русской архитектуры заключает в себе увлекательную проблему для историка.Инновации, придающие русским церквям их своеобразный вид, должны были откуда-то появиться. Преобладающим строительным материалом на севере России было, конечно же, дерево. Киевляне в средние века пренебрежительно отзывались о новгородцах как о плотниках, и, казалось бы, задолго до того, как каменное строительство было принесено на Русь с православием, существовала живая и очень древняя традиция  деревянного строительства. Проблема для историка заключается в том, что мы можем увидеть дразнящие проблески этого наследия только в музеях под открытым небом (Киев, Новгород, Суздаль), в которых собраны образцы XVII и XVIII веков.В ранних литературных описаниях отмечается, что большинство построек в русских городах были еловыми. Английский путешественник Джайлс Флетчер писал о Москве в 1588 году… Улицы их городов и городков вместо мощения обшиты елями, выструганы и даже вплотную проложены одна к другой. Дома у них деревянные, без известняка и камня, построены очень тесно и тепло из елей, сложенных одна на другую. Они скреплены вместе вмятинами или зазубринами на каждом углу и таким образом крепко скреплены вместе.Между деревьями или бревнами они втыкают мох (которого они собирают в своих лесах в изобилии), чтобы не пускать воздух. Флетчер заметил, что огонь представляет собой постоянную опасность. Однако русские дома легко заменялись. Еще в 16 веке у русских были простые, остроконечные, сборные дома, которые можно было купить на специальном рынке. Ряд деревянных церквей России, как, например, церковь Преображения Господня в Хызах (1714 г.), фантастичны по своему замыслу. Они радикально отличаются от основной формы всех православных церквей, куба, увенчанного куполом, поскольку они могут похвастаться множеством фронтонов и куполов-луковиц, поднимающихся пирамидальным крещендо.Живость этих зданий почти диаметрально противоположна ясной, рациональной простоте каменной кладки церквей византийской традиции. Отчасти это связано с возможностями среды, поскольку дерево легче, его легче обрабатывать и, несмотря на склонность к горению или гниению, оно прочнее камня. Поскольку сохранилось так мало ранних образцов, невозможно с уверенностью сказать, что поздние, замысловатые церкви 17 века выросли из более ранних, гораздо более простых прототипов. Мы можем только предполагать также, что ряд этих церквей произошли не только от опосредованных традиций деревянного строительства, но и под влиянием каменных церквей.Вполне вероятно, что, хотя они произошли от разрозненных традиций и кажутся диаметрально противоположными друг другу, тем не менее греческие и местные традиции оказали друг на друга решающее влияние. Хотя конструкция деревянных построек становилась все более замысловатой, тем не менее их конструкция была принципиально одинаковой; все деревянные постройки строились путем горизонтальной укладки бревен друг на друга. Все плотники должны учитывать одно конкретное ограничение — длину доступной древесины.Сложность достигалась за счет умножения частей одинаковой конструкции, а не за счет создания какого-то радикально нового принципа конструкции и конструкции. Ранние деревянные светские и церковные постройки имели форму простого сарая с двускатной крышей. Принципиальное значение для позднейшего московского каменного зодчества имела вторая форма — башня восьмиугольного плана. Эта форма, которая, по-видимому, сложилась до конца 13 века, позволяла плотникам ограждать большее пространство бревнами ограниченной длины.К этому типу относятся такие церкви, как Никольская в Панилово (1600 г.), Успенская церковь в Устье (ок. 1519 г.) и Св. Флора и Лавра в Ростовском (1755 г.). Восьмиугольная башня с шатровой крышей возвышалась на пересечении четырех секций, которые походили на неф, апсиду и трансепты центральной церкви. Эти восьмиугольные башни становились все выше, а пропорции церквей все более вертикальными. Это было доведено до крайности в таких церквях, как Успенская церковь в Кондопоге (1774 г.).Фаза 2: Москва и восстание царей (12300–1700 гг.) Любой, кто войдет в Кремль, поймет симбиоз религиозной и светской власти при царях, унаследовавших роль строителей церквей от своих княжеских предшественников. Храмы Кремля — сосуды для ритуалов царской власти. Между тем развитие укрепленного монастыря и укрепленного дворцового комплекса (кремля) тесно переплетено. Москва была основана в 1147 году суздальским князем Юрием Долгоруким.Он стал столицей России в 15 веке, уступил этот статус в 1712 году Санкт-Петербургу, а затем восстановил его в 1918 году после большевистской революции. Эта фаза российской архитектурной истории в определенной степени определяется драматическими колебаниями царей между интересом к Западу и ксенофобией. Иван III, например, понял, что для того, чтобы оправдать свои претензии на звание национального монарха, он должен принять придворный стиль европейских и византийских правителей и превратить Москву в космополитический город.Другие определяли свои позиции по отношению к своей нации, принимая политику, которая изолировала Россию от Запада и побуждала страну смотреть внутрь себя и возвращаться к своему собственному уникальному наследию. Отчасти в этой амбивалентности проистекает уникальность русской архитектуры.

г. С падением Монгольской империи Новгород расцвел, и к власти пришла Москва, которая до сих пор была второстепенным центром Владимирского княжества. К середине 14 века Москва затмила Владимир, и в 1328 году сюда была перенесена резиденция митрополита Русской Церкви.Иван III Великий (1462-1505) ввел в орбиту Москвы Ярославль, Ростов, Рязань и Тверь. Он также подчинил городскую республику Новгород в 1477 году и официально отказался от татарского господства над Россией в 1480 году. Хотя Иван III мог похвастаться безупречным происхождением от кровных линий киевских князей, характер власти его и его преемников был другим. Преемственность по прямой линии от отца к сыну заняла место киевской преемственности через братское превосходство, что вело к постоянным войнам.Это принесло большую стабильность, позволив двум последовательным династиям построить автократическое государство. Он также сосредоточил власть в Москве, которая стала доминировать в России, как ни один другой город. В центре Москвы находился Кремль, который с его дворцами и церквями был символом и средоточием власти, не имеющим аналогов в большинстве стран. В это время византийский протокол и ритуал стали неуклонно преобладать при дворе. Это подчеркивало авторитет правителя. В 1547 году внук Ивана III был коронован на царство.Этот новый титул, занявший место принцепса, был славянским искажением слова «цезарь» и обозначал большую власть. Отныне руководство России становилось все более самодержавным. Статус других княжеских родов был понижен по отношению к царскому, а аристократы (бояре) взяли на себя роль государственных служащих, чьи обязанности и статус были строго кодифицированы. (Этот процесс достиг своего апогея, когда Петр Великий принял новый титул «император».) Статус фермеров неуклонно снижался, пока они не превратились в движимое имущество богатых.Это важно для истории архитектуры, поскольку крестьянство предоставляло чрезвычайно дешевую рабочую силу для масштабных строительных проектов. Преемник Ивана II продолжил свои завоевания. Василий III (1505-1533) присоединил Псков и захватил Смоленск. Иван IV «Грозный» (1533–1584) начал свое царствование, короновав себя царем в церемонии, очень напоминающей коронацию византийских императоров. Он установил фактическую диктатуру над Россией. В 1552 году он присоединил территории Казанского каганата (казанских татар) и установил связи с Западной Европой.Его преемник Федор I (1584-1598) не интересовался светским правлением, которое осуществлял боярин (аристократ) Борис Годунов. Он был избран царем после смерти Федора (и угасания рода Рюриковичей) и правил с 1598 по 1605 год. Возвышение Москвы сопровождалось возрождением искусства и архитектуры в конце 15 века. В царствование Ивана III, например, Кремль, бывший до сих пор деревянной цитаделью, получил каменные стены. Однако это возрождение никоим образом не следует путать с «Возрождением» классической литературы и искусства в Италии.Хотя Иван III импортировал итальянских мастеров, чьи инженерные знания и мастерство в строительстве сделали возможной новую монументальную архитектуру, это привело не к расцвету классической традиции, а, скорее, к слиянию ренессансных влияний с традиционными русскими формами. Аристотель Фиораванти, например, взял Владимирский Успенский собор за модель Успенского собора в Москве. Он использовал железные стяжки, более прочный кирпичный свод, более глубокий фундамент и круглые колонны, чтобы охватить большие площади и создать более освещенную и просторную церковь.Итальянское влияние (и кирпичная конструкция, которая теперь заменила известняк) также можно увидеть в соборе Архангела Михаила Алевизио-Нови (1505–1509 гг.), Грановитой палате (1487–1491 гг.) и Колокольне Ивана Великого (1485–1516 гг.). ). Московский архитектурный стиль стал авторитетным для всего народа. Стили Киева, Новгорода и Владимира, каждый из которых имел разные византийские прототипы по-своему (отражая политическую раздробленность того времени), были объединены в этом новом стиле.Это смешение различных направлений русской архитектурной традиции сформировало кокон, внутри которого итальянские архитекторы, такие как Фиоворенти, создавали свои структурные вариации. Московский стиль, который медленно возник из этих слияний, отличался от всех прецедентов двояким образом. Лучше всего их можно увидеть в Благовещенском соборе Кремля (1484-1489), в котором цари крестились и короновались. Этот собор отличался от более ранних церквей Киева, Новгорода и Владимира тем, что его иконостас был задуман как постоянная перегородка, разделявшая его внутреннее пространство на два совершенно обособленных пространства.Таким образом, общественное пространство церкви стало широким, неглубоким, прямоугольным помещением с совершенно другим пространственным значением, чем интерьер греческого или древнерусского храма. Приход Москвы к власти стал свидетелем расцвета иконописи, поскольку иконостасы становились все более замысловатыми, грандиозными и изощренными. Это можно увидеть в работах Андрея Рублева, чья удивительно светящаяся, прозрачная краска, тонкие, но прямые линии, изысканная нежность, сострадание и смиренное достоинство жестов и манер поведения его фигур оправдывают его звание величайшего из иконописцев.Благовещенский собор получил свой основной план (четырехстолпный, трехапсидный, с входами с трех сторон) от Владимира. Крыша строится в виде пирамиды, образованной множеством небольших фронтонов; это было вдохновлено более ранней архитектурой Пскова и, возможно, произошло от деревянных церквей. Фронтоны имеют остроконечные арки, привнесенные в Псков с запада. Однако внешнее сочленение стен выполняет принципиально иную функцию, чем у всех более ранних церквей.Пилястры и глухие аркады, украшавшие фасады церквей Киева и Владимира, отражали расположение внутренних элементов, таких как часовни и своды. С другой стороны, внешняя декоративная система Благовещенского собора не имеет отношения к его внутреннему членению и устройству. Стремление внешнего убранства к отрыву от внутренней логики здания — черта московского стиля, которая в более поздние периоды должна была проявляться все отчетливее.В нем отражается та любовь к колористике, декоративным эффектам, которая так характерна для русских. Эволюция архитектурного стиля, в котором экстерьер превратился в кожу красочного декора, которая, кажется, имеет мало логического отношения к интерьеру, наиболее ярко проявляется в необычайном соборе Покрова на Рву, более известном как собор Василия Блаженного. (1555-1561). Это здание, построенное в честь завоевания Иваном IV Казани и Астрахани, кажется асимметричным и почти причудливым, несмотря на симметричный план.В его центре находится «шатровая башня», форма которой стала возможной благодаря итальянским методам строительства каменной кладки в 16 веке. Отныне он использовался по всей России. Шатровая башня является центральным элементом храма Василия Блаженного и окружена восемью часовнями. Иллюзия асимметрии возникает из-за различных цветовых узоров луковичных куполов, которые были добавлены к этим восьми часовням в 1600 году, придавая профилю церкви необычайно живой, живописный вид.

Еще одной особенностью Василия Блаженного является ярко выраженная вертикальность его пропорций.Строители Киева, Новгорода, Суздаля и Владимира давали своим церквям более высокие барабаны, чем их византийские прототипы, чтобы большие окна могли заливать светом небесную зону внутри. Развитие луковичных глав, которые к XVII веку помещались на узкие восьмигранные барабаны, придало русским церквям чрезвычайно живые, живописные профили без привязки к внутреннему символическому пространству. Таким образом, форма, обязанная своим происхождением символизму и литургии, постепенно приобрела функцию оживления профиля здания.Избавление от татарского ига сопровождалось монашеским возрождением на Руси. Примером может служить Сергиево-Посадский монастырь, основанный преподобным Сергием Радонежским в 1345 году и перестроенный после татарских нашествий в следующем столетии. Он приобретал все большее значение, получив статус лавры в 1744 году. Сергий Радонежский (1314-92), самый значительный церковный деятель XIV века, был не митрополитом, а смиренным монахом. Вокруг его скита, в дебрях 70 км к северо-востоку от Москвы, на месте, впоследствии названном его именем, Сергиев Посад (в советское время Загорск), должен был развиться один из величайших русских монастырей, посвященный Святой Троице (а со временем также его святому основателю).Деятельность Сергия послужила толчком к возрождению монашеской жизни. Новые основания разрастались, в отличие от домонгольского периода, в малозаселенных, даже неисследованных районах. При жизни Сергия было около 50 новых монастырских домов; это число должно было утроиться в течение столетия после его смерти. После периода гражданской войны, известной в русской традиции как «Смутное время», когда поляки и шведы заняли соответственно Москву и Новгород, Михаил Романов (1613–1643) был избран царем.Он и его преемники Алексей Романов (1613-1645) и Федор III (1676-1682) вновь установили порядок, укрепили управление такими областями, как Сибирь, и расширили их территории. Казаки Украины приняли их как сюзеренов, сбросив с себя суверенитет польского монарха, потому что они предпочли царское русское православие римскому католицизму поляков. Присоединение Украины привнесло в русскую архитектурную традицию мотивы украинского барокко.В этот период закладывались закономерности, имевшие глубочайшее значение для русской истории и отличавшие ее от истории Запада. В обрядности и обрядности Русская Церковь неуклонно отдалялась от других Православных Церквей, и после единственного в русской истории раскола между религиозной и светской властью (1668 г.) Церковь и государство стали неразделимы: царь приобрел полубожественный статус. В годы долгого правления Алексея Романова каменные храмы строились в небывалых масштабах. К ним относятся Новоиерусалимский (Воскресенский) монастырь патриарха Никона (1658-1685) под Москвой и обнесенная стеной группа церквей и резиденций митрополита Ионы Сысоевича в Ростове (1670-1683).Эти монастыри, напоминавшие кремли, были построены в то время, когда Церковь теряла власть и независимость от царей. Их огромные размеры и попытки построивших их митрополитов воспроизвести Святой Град Иерусалим в Московии отражали их желание вернуть Русскую Церковь обратно в русло православия. Многие старые монастыри, в том числе великий Троице-Сергиев монастырь в Сергиевом Посаде, были расширены или перестроены в 17 веке.

: Изобразительное искусство :: Культура и искусство :: Россия-ИнфоЦентр

Какие черты современной русской архитектуры относятся к подлинно русской традиции?

Уже в конце 19 в. этот вопрос будоражил умы ревностных исследователей русской архитектуры.Под влиянием популярных в то время славянофильских и народнических идей они создали новый стиль, который назвали псевдорусским и который не следует смешивать с подлинно древнерусским стилем. Авторы «псевдорусского стиля» вольно интерпретировали декоративные мотивы архитектуры 16-17 вв. при создании теремов (башен-палат) со сводчатыми потолками, узкими окнами, обрамленными кованой решеткой, и резными «пузатыми» колоннами. Образцом и образцом для подражания был взят собор Василия Блаженного (построен в 16 в. и впоследствии много раз переделывался), смесь готического, древнерусского, византийского и индийского стилей.Мотивы сказочного «Небесного города», использованные в соборе Василия Блаженного, так или иначе повторялись во всех псевдорусских московских постройках, таких как Погодинская изба (1856 г.), Государственный универсальный магазин (ГУМ) ( 1893 г.), Государственная дума (музей Ленина) (1892 г.), Государственный исторический музей (1872 г.) и другие.

Изба, Народная обитель

Изба, знаменитая русская изба, наверное, самый оптимальный и целебный вариант жилого дома для российского климата.Наши предки строили бревенчатые дома легко и ловко, собираясь вместе и используя в качестве инструментов только лопаты, топоры, веревки и ножи (и никаких гвоздей!). Лес (в основном сосна и ель) для строительства выбирался по определенным убеждениям: из дерева, выросшего кем-то, из слишком корявого дерева или из дерева, упавшего неправильно (т.е. на север или на кроны других деревьев) при рубке. Обычно план дома размечали прямо на земле с помощью мерной веревки; затем строители выкопали котлован глубиной 20-25 см, добавили немного песка, чтобы засыпать этот участок, и поставили первую «четвертую» — четырехугольный брус, поставленный по периметру будущего дома.Существовал обычай класть под углы шерсть, ладан и монеты, чтобы дом простоял дольше и живущие в нем были богатыми и здоровыми.

Терем

К сожалению, действительно старых деревянных теремов до нас дошло не так много: время и пожары сделали свое дело. В старину знатные и богатые люди жили в роскошных теремах (теремах-башнях), имевших великое множество многоуровневых помещений и пристроек: внутренних крыльцов, переходов, укрытых в стенах лестниц и т. д.Обычно хозяева дома не скупились на декор: теремы были щедро украшены росписью, резьбой и даже венчались золочеными крышами, как храмы.

Национальный декор: резьба и глазурованная плитка

Художественная резьба по дереву была своеобразным самобытным украшением русских деревянных построек; и это одна из немногих традиций, которые сохранились и остаются популярными до сих пор. Различают рельефную резьбу и «сквозную» резьбу.

Техника глазурованной плитки распространилась на Руси только в эпоху Петра Великого, хотя гораздо раньше, с Киевской Руси, использовались цветные глазури, а до этого были популярны рельефные рисунки на терракотовой глине (разумеется, с языческими мотивами). .

Где увидеть настоящий русский стиль?

В Москве сохранилось не так много подлинных древнерусских построек; естественно, большинство из них расположено в центре. В первую очередь это резной белокаменный Теремной дворец XVII века в Кремле. На Крутицком подворье сохранилась постройка почти того же времени: ворота с необыкновенной красоты краснокирпичным теремом, украшенным глазурованными изразцами. Кроме того, в Москве сохранились старинные каменные палаты: это, безусловно, знаменитая Грановитая палата (15 в.) в Кремле, палаты Старого Английского двора (16 в.) и палаты бояр Романовых на Варварке, где ныне находится филиал Исторического музея.

Исследуйте Россию — бронируйте туры здесь

Заказать уникальные экскурсии от местных жителей

Получите эмоции от русского искусства — Бронируйте билеты на мероприятия

Booking.com

Источники :
соб.ру

Паперный Архитектура России


Русская архитектура между анорексией и булимией

Владимир Паперный


Русское зрительное восприятие (если оно есть) формируется двумя противоположными влияниями.С одной стороны, присутствует естественная тяга к декоративным поверхностям, к богатству красок и форм. Историки сообщают нам, что в X веке князь Владимир решился принять христианство главным образом из-за визуального опыта его посланников в Константинополе: «Греки привели нас в здание, где они поклоняются своему Богу», — писали они князю, «и мы не знали, на небе ли мы или на земле. Ибо нет на земле такого великолепия и такой красоты, и мы затрудняемся описать ее.[1]

«Русский дар декоративности общеизвестен, — писал в 1936 году немецкий архитектор Бруно Таут после посещения Москвы. «Для архитектора этот дар может быть опасен, если его не держать на привязи»[2]. Ярким архитектурным проявлением такого дара является собор Покрова на Рву (храм Василия Блаженного) на Красной площади в Москве. В XIX веке этот подарок можно было увидеть в здании Исторического музея, того самого, который Ле Корбюзье в начале 1930-х предлагал взорвать.В 1990-е такое же чувственное отношение к строительной поверхности можно найти в так называемом Доме Кобзона (см. фото).

Противоположная тенденция есть глубокое недоверие ко всему чувственному, платонический отказ от этого мира ради высшего мира идей. Примером такого неприятия была реакция князя Евгения Трубецкого, известного критика религиозного искусства, который после русской иконы взглянул на Рубенса и нашел «толстую, дряблую, трясущуюся плоть, наслаждающуюся собой, пожирающую и убивающую ради пожирания». , это именно то, что нужно остановить и оттолкнуть благословляющей рукой.Русская икона, по Трубецкому, отличается тем, что возвещает «внебиологический смысл жизни и конец животному царству».[3]

Реакция Трубецкого отнюдь не была уникальной. Вот что переживал другой русский религиозный мыслитель XIX века Сергей Булгаков перед «Сикстинской Мадонной» Рафаэля. Он был потрясен, обнаружив «мужские чувства, мужскую любовь, мужское вожделение». Он чувствовал, что Русская Церковь поступила очень мудро, отказавшись от «сентиментальности и сладострастия.[4]

Позиция Русской православной церкви в отношении иконописи оказала глубокое влияние на многие стороны творчества, в том числе и на архитектуру. Постановления Синода 1551 г. (Стоглавый собор), помимо предостережения от изображения плоти и призыва к плотским чувствам, ограничивали деятельность художника копированием старых образцов. Послание было таким: никогда не используйте свои низшие представления о том, как изображать Божественные сущности, следуйте одобренным примерам.[5]

Парадоксально, но сама русская икона представляет такое богатое сочетание форм, цветов, материалов и фактур, что кажется, что и русские церковные деятели, и немецкий архитектор-экспрессионист боролись с одним и тем же национальным «даром к декоративности».

Это амбивалентное отношение к плоти напоминает анорексическое/булимическое отношение к еде. Русские как бы увлечены плотью, стыдятся этого увлечения и готовы принять наказание. Это мотив почти всех романов Достоевского, особенно «Идиот» и «Братья Карамазовы» . Современная психология предлагает широкий спектр теорий расстройств пищевого поведения. Однако есть несколько общих тем. Расстройства пищевого поведения связаны с самонаказанием, они подразумевают желание угодить интернализованному родителю и представляют тревогу по поводу перспективы взрослой жизни и независимости.[6] Все три темы имеют большое значение для развития российской культуры. Всю историю русской архитектуры можно рассматривать как историю попыток примирить эти две противоположные черты, либо найти более высокое оправдание празднику форм и красок, либо отказаться от одного ради другого.

В 1817 году российское правительство провело архитектурный конкурс на строительство храма Христа Спасителя в Москве в ознаменование победы над Наполеоном. Победителем стал 30-летний художник Александр Витберг с очень небольшим архитектурным опытом.Он выбрал место на Воробьевых горах, где сейчас стоит 32-этажный Московский университет. Его проект имел две общие черты с конкурсными работами известных архитекторов Джакомо Кваренги и Андрея Воронихина: все три явно относились к классицизму и все три были увенчаны куполами. Что отличает проект Витберга, так это сильное чувство символизма. Сооружение должно было состоять из трех частей: нижняя часть представляла собой параллелепипед, символизирующий тело, наверху находился куб, символизирующий душу, и, наконец, цилиндр с куполом, символизирующий Святой Дух.Возможно, причиной выбора предложения Витберга были не его архитектурные достоинства, а скорее его дуализм: формы использовались как ссылка на царство идей. Не следует забывать, что организацией, проводившей конкурс, было Министерство по духовным делам.

Спустя столетие почти такая же символика появилась в предложении Владимира Татлина о памятнике Третьему Интернационалу, где в кубе должен был разместиться законодательный орган, в пирамиде — исполнительная власть, а в цилиндре — средства массовой информации.Еще одну трансформацию этот символизм претерпел два десятилетия спустя, в проекте Иофана-Гельфрейха-Щуко для Дворца Советов, где нижний уровень представлял «предвестников коммунизма», средний уровень — учение Маркса и Энгельса, а от них — представление зрителя. взгляд, по замыслу авторов, «обращался бы на венчающую здание статую Ленина».

Ни один из трех проектов — собора Витберга, памятника Татлину или Дворца Советов — так и не был реализован.Собор Витберга должен был иметь высоту 230 метров, в то время как высота самого высокого здания того времени, собора Святого Петра в Риме, составляла всего 141 метр. Царь Николай I создал архитектурную комиссию для изучения осуществимости проекта Витберга, и вердикт комиссии был «неосуществим». Витберг был обвинен в растрате средств, ошибочно осужден и остаток жизни провел в ссылке в Сибири.

Памятник Владимиру Татлину современный критик описывал так: «Меньше всего ты должен стоять и сидеть, тебя должно толкать вверх и вниз, тянуть против твоей воли.[7] Есть что-то в этом описании, что напоминает легендарный Лабиринт: «Знаменитый строитель Дедал проектирует, а затем строит этот лабиринт. Он обманывает взгляд множеством извилистых тропинок, которые удваиваются назад. . . . Чистый Меандр наслаждается тем, что течет туда-сюда». [8] Как бы завершая аналогию, Татлин, впавший в немилость во время «высокого сталинизма», провел остаток своей жизни, работая над летательным аппаратом в своей мастерской. на колокольне Ново-Девичьего монастыря в Москве.Татлин, как и некоторые другие русские архитекторы-авангардисты, пришел в архитектуру из иконописи, и работа на колокольне, должно быть, была для него вполне естественной. Летательный аппарат Летатлин никогда не летал. Как и в случае с Монументом или Собором Витберга, речь шла о формах и символах, а не о конструкции, аэродинамике или стоимостном анализе.

Храм Христа Спасителя в итоге был возведен в 1883 году — другим архитектором (Константином Тоном) и на другом месте (Пречистенская набережная) в другом стиле, который можно условно определить как псевдорусское возрождение.Евгения Трубецкого, как и ожидалось, это не впечатлило: «Архитекторы, лишенные вдохновения и понимания смысла церковного строительства, всегда подменяют духовные элементы декоративными <...> Типичным примером такой дорогостоящей несуразности является Храм Христа Спасителя, который похож на огромный самовар, вокруг которого весело собралась вся патриархальная Москва».[9]

В 1930-е годы собор снесли, чтобы освободить место для Дворца Советов.Борис Иофан, Владимир Гельфрейх и Владимир Щуко не утратили славы, но их проект так и не был завершен. Некоторые архитекторы предположили, что его нельзя было построить из-за структурных проблем с огромным куполом, встроенным в здание. Первые шестнадцать этажей его металлической конструкции были снесены во время Второй мировой войны. В 1960-х годах фундамент превратили в бассейн. В то время ходили слухи, что религиозные фанатики с аквалангистами утаскивают под воду ничего не подозревающих пловцов рассвета, чтобы наказать их за осквернение этого места.В 1990-е годы новые религиозные фанатики объявили, что бассейн, вопреки замыслам строителей, функционирует как гигантская купель для крещения ничего не подозревающих пловцов, поэтому все, кто когда-либо плавал в нем, теперь стали христианами. Эта строительная площадка оказалась виновной в том же преступлении, в котором некоторые христианские критики обвиняли Мать Терезу: в принудительном крещении.

В конце 1980-х годов стали появляться проекты восстановления взорванного собора. Наиболее интересной была идея Юрия Селиверстова восстановить здание как «каркас», пустой металлический контур, чистую идею, символ смирения и покаяния.Также хочу отметить собственное предложение воссоздать Дворец Советов в виде надувной прозрачной пластиковой крыши (по проекту Иофана-Гельфрейха-Щуко) над бассейном[10]. Моя идея, несмотря на свою игривость, имела нечто общее с более серьезной идеей Селиверстова: оба были лишены плоти. «Вся патриархальная Москва» (по выражению Трубецкого) охотно отвергла попытки концептуализма, и собор был восстановлен именно так, как его задумал Тон.

Псевдорусское возрождение Тона оказалось предпочтительным стилем в первые посткоммунистические дни. Модернизм был отвергнут вместе с социализмом и либерализмом. Возможно, стиль Тона рассматривался как символ консерватизма Александра III. Русский постмодернизм не был идентичен своему западному аналогу. Западный постмодернизм был отказом от гнетущих «великих нарративов»[11]. В России постмодернизм стал именно таковым: великим нарративом, объединяющей национальной идеей.[12]

Первое, что бросается в глаза наблюдателю новых постмодернистских зданий в Москве, — это их низкое архитектурное качество. За очень немногими исключениями, они не выглядят профессиональными. Точно такая же реакция у российских архитектурных критиков[13]. Объяснение может заключаться в своеобразной судьбе модернизма в России. Модернизм здесь был отвергнут дважды. В начале 1920-х годов модернизм в архитектуре понимался не как метод, а как еще один набор образцов для тиражирования. Избавление от конструктивизма в начале 1930-х воспринималось большинством русских архитекторов, как и публикой, как вновь обретенная свобода.

Вторая волна модернистских влияний пришлась на 1960-1970-е годы. Обе волны были слишком короткими, чтобы оставить глубокие следы в мышлении русских архитекторов. Язык модернистской архитектуры никогда не был полностью принят в России. Западный архитектурный постмодернизм не отказался от языка современной архитектуры, он лишь лишил его универсалистских претензий. Модернистский язык по-прежнему составляет значительную часть западной постмодернистской лексики. В России модернизм был полностью отвергнут.Возможно, именно поэтому большинство современных российских построек кажутся непрофессиональными: они выглядят как текст, написанный на пишущей машинке, в котором пропущено несколько знаков.

В России, как показал Григорий Ревзин, профессия архитектора была нововведением Петра Великого. Традиционное церковное строительство (как и иконопись) в значительной степени ограничивалось тиражированием апробированных старинных образцов. «В России, — пишет Ревзин, — самый статус зодчего как профессии зависел от отхода его от древнерусской традиции.[14]

Булимический аппетит к русской традиции в 1990-х можно рассматривать как отход от профессиональной взрослой жизни. Следующим шагом, по-видимому, будет поиск очередного духовного обоснования нового праздника образов и форм. Призыв Бориса Ельцина к поиску новой «объединяющей национальной идеи» — пожалуй, первый шаг в этом направлении.

Каталожные номера

1. Джеймс Х. Биллингтон, Икона и топор . Винтажные книги, 1966, с.7.

2. Из машинописной русской рукописи, присланной Бруно Таутом своим русским коллегам, РГАЛИ , ф. 674, оп. 2, изд. хр. 21, л. 267.

3. Евгений Трубецкой, Умозрение в красках, Философия русского релогиозного искусства XVII-XX вв. ., Москва, Прогресс-Культура, 1993, с. 208.

4. Цит. по: Леонид Успенский, На пути к единству, Философия русского релогиозного искусства XVII-XX вв ., Москва, Прогресс-Культура, 1993, с. 365.

5. «От своего замысла ничтож претворитьи, от самомыслия и своими догадками Божества не описывать». Цитируется по: Леонид Успенский, Московские соборы XVI века и их роль в церковном искусстве, Философия русского религиозного искусства XVII-XX вв . 325.

6. «Расстройства пищевого поведения», The Harvard Mental Health Letter , октябрь и ноябрь 1997 г., www.mentalhealth.com/mag1/1997/h97-eat1.html.

7. Н. Н. Пунин, «О памятниках», Искусство коммуны , 19 марта 1919.

8. Метаморфозы Овидия, перевод Аллена Мандельбаума, Harvest Book, 1993, с. 253

9. Евгений Трубецкой, Два мира в древнерусской иконописи, Философия русского религиозного искусства XVII-XX вв ., Москва, Прогресс-культура, 1993, с. 242

10. Это была работа на выставке дизайнерских предложений по сохранению коммунистических памятников, организованной Комар и Меламид.

11. Жан-Франсуа Лиотар, Состояние постмодерна: отчет о знаниях. Университет Миннесоты, 1997, с. 37.

12. Григорий Ревзин, «Постмодернизм как культура два», «Новая газета» , 25 января 1997 г.

13. См., например: там же, с.1.

14. Григорий Ревзин, «Русский стиль» и профессиональные традиции, Проект Россия , № 3, 1996, с. 22.

Деревянное зодчество — окно России в прошлое, настоящее и будущее | Тор Харттен

Окно дома в Мышкине, Ярославская область.Фото Ивана Хафизова в 1010 г. Источник — www.russiatrek.org

Древесина, без сомнения, одна из, если не самая распространенная в природе, экологически значимая, исторически доминирующая, культурно-повсеместная, хозяйственно ценная, физически прочная и универсальная, и поистине экстраординарные материалы на планете. Без дерева жизнь, какой мы ее знаем, была бы совсем другой. В самом деле, мы, люди, могли бы вообще не знать этого, если бы не древесина и деревья, из которых она получается. Хотя древесина выполняла, служит и будет выполнять множество жизненно важных функций, именно ее роль в качестве основного конструкционного и отделочного строительного материала будет в центре внимания.И поэтому он единственный, который растет естественным образом и является возобновляемым. Хотя древесина как строительный материал имеет давнее, увлекательное, почтенное и незаменимое наследие, со времен промышленной революции она значительно уступила место более «современным» искусственным конструкционным материалам, таким как сталь и бетон. Тем не менее, древесина сегодня переживает возрождение популярности, поскольку вновь обретается признание ее устойчивых качеств (т. е. возобновляемость по своей природе в качестве строительного ресурса, простота, скорость и универсальность использования, низкое потребление энергии и воздействие на окружающую среду, эффективность в качестве теплоизолятора). эффективен для связывания углерода, может быть адаптирован, утилизирован, повторно использован, переработан и иным образом удален из потока отходов), а также для новых рентабельных технологий обработки древесины с минимальными отходами и инновационных продуктов (например,грамм. компьютеризированные, прецизионные деревообрабатывающие предприятия и конструкционные изделия из дерева, такие как поперечно-клееная древесина ). Предполагая, что лесами можно управлять устойчиво, сейчас ведется много дискуссий о том, что лучшие дни использования дерева в строительстве могут быть еще впереди.

После долгого перерыва в советские годы Россия вновь открывает для себя свое богатое и легендарное прошлое в архитектурных применениях дерева, прошлое, насчитывающее более тысячи лет.Однако эта статья — не просто ностальгический взгляд через окно в это прошлое, а взгляд через окно в будущее России, в котором древесина вполне может вернуть часть своей былой славы и сыграть захватывающую, выдающуюся и преобразующую роль. как передовой экологичный строительный материал в России 21 века.

Вместо «Окна на Запад» деревянное зодчество России лучше всего рассматривать как «Окно в себя», через которое мы можем увидеть, как славные традиции деревянного зодчества России проходят полный круг, а также мельком увидеть из великих дел, которые еще впереди.Долгий упадок российского деревянного зодчества в почти забытый колодец прошлого может наконец закончиться, и вот-вот начнется фантастически творческое, культурно честное и экологически благоприятное будущее. Возможности захватывающие и многочисленные, как кольца старого дерева.

Древесина, без сомнения, является одним из, если не самым распространенным в природе, экологически значимым, исторически доминирующим, культурно-повсеместным, экономически ценным, физически прочным и универсальным и поистине необычным материалом на планете.Без дерева жизнь, какой мы ее знаем, была бы совсем другой. В самом деле, мы, люди, могли бы вообще не знать этого, если бы не древесина и деревья, из которых она получается. Хотя древесина выполняла, служит и будет выполнять множество жизненно важных функций, именно ее роль в качестве основного конструкционного и отделочного строительного материала будет в центре внимания. И поэтому он единственный, который растет естественным образом и является возобновляемым. Хотя древесина как строительный материал имеет давнее, увлекательное, почтенное и незаменимое наследие, со времен промышленной революции она значительно уступила место более «современным» искусственным конструкционным материалам, таким как сталь и бетон.Тем не менее, древесина сегодня переживает возрождение популярности, поскольку вновь обретается признание ее устойчивых качеств (т. е. возобновляемость по своей природе в качестве строительного ресурса, простота, скорость и универсальность использования, низкое потребление энергии и воздействие на окружающую среду, эффективные теплоизоляционные свойства). эффективен для связывания углерода, может быть адаптирован, утилизирован, повторно использован, переработан и иным образом удален из потока отходов), а также для новых рентабельных технологий обработки древесины с минимальными отходами и инновационных продуктов (например,грамм. компьютеризированные, прецизионные деревообрабатывающие заводы и конструкционные изделия из дерева, такие как поперечно-клееная древесина). Предполагая, что лесами можно управлять устойчиво, сейчас ведется много дискуссий о том, что лучшие дни использования дерева в строительстве могут быть еще впереди.

После долгого перерыва в советские годы Россия вновь открывает для себя свое богатое и легендарное прошлое в области архитектурного применения дерева, прошлое, насчитывающее более тысячи лет. Однако эта статья — не просто ностальгический взгляд через окно в это прошлое, а взгляд через окно в будущее России, в котором древесина вполне может вернуть часть своей былой славы и сыграть захватывающую, выдающуюся и преобразующую роль. как передовой экологичный строительный материал в России 21 века.

На территории России находится почти четверть мировых лесов. Россия имеет уникально длительные, неразрывно тесные и неизмеримо важные отношения с лесом своей обширной лесистой евразийской равнины. В самом деле, нельзя по-настоящему понять русский характер, не исследуя сначала эту почти священную связь. Это укоренилось в их психике и проникает в самую суть того, что делает русского русским. Она формирует их восприятие и отношение к окружающему миру, их культуре, языку, религии, литературе, в том числе их богатому сказочному наследию.И неудивительно! Ранние славянские народы, поселившиеся вдоль жизненно важного торгового пути, соединяющего земли на севере с землями более процветающего юга, такими как Константинополь, находились под сильным влиянием анимистической и передовой культуры деревянного строительства северных народов. В XIII веке, вскоре после обращения Руси в православие в 988 году, монголы разграбили Киев и подчинили его народ своему «игу», заставив центр «вольной» русской культуры сместиться на север.Молодому, но растущему Российскому государству пришлось буквально пробиваться в лесах вокруг городов Владимира, Суздаля, Ярославля и Новгорода. И хотя русская православная культура существовала в этих краях задолго до прихода Золотой Орды, теперь она вступит в свои права и расцветет, поскольку холодные, темные, густые и таинственные лесные земли, полные жизни и легенд, защитят ее за оградой. почти непроницаемая завеса зелени, настоящая естественная «бесполетная зона».

Даже у Бабы-Яги, одной из самых известных сказок славянской литературы, был домик из дерева (и на курьих ножках)! Иллюстрация Ивана Билибина для обложки книги «Сказки», 1899 год.Источник — WikiPaintings

Неудивительно, что ресурсы этих лесов играли центральную роль практически во всех аспектах русской жизни — от основ еды, одежды и крова до более высоких форм выражения и организации развивающейся культуры, таких как язык. , искусство, литература, религия, экономика и политика. Однако можно утверждать, что именно древесина, поступающая из этих лесов, оказала наиболее продолжительное, широкое и благоприятное влияние на физическое (здания и инфраструктура, топливо) и духовное (религиозные писания, иконы, устойчивые анимистические традиции) России. жизнь, обе из которых пустили глубокие корни и процветали в чрезвычайно трудных условиях.Будь то кремли, церкви и монастыри, здания городского совета, величественные дома ранней знати и богатых купцов или простые крестьянские хижины и обстановка внутри них, приюты для животных или почти любая связанная с ними инфраструктура, все, кроме очень небольшой горстки нескольких строений, в основном церкви строились из местного дерева, в основном из березы, сосны, ели и дуба. Другие строительные материалы, такие как камень, еще не были широко доступны, а кирпич, раствор и штукатурка, как правило, были слишком дорогими для всех, кроме очень богатых и проектов, которые они покровительствовали.Единственным исключением из этого, конечно, была высушенная на воздухе, а иногда и высушенная в печи глина, глиняный кирпич и гипс, которые использовались для изготовления важнейшей русской печи, теплого сердца и души каждого крестьянского дома. Но даже здесь, на очаге и рядом с ним, дрова находили свое место. Из дерева делали почти все, от стола и стульев до тарелок, мисок, чашек, вилок, ножей и ложек.

Так как сохранилось так мало физических образцов средневековой деревянной архитектуры России, мы должны полагаться на визуализацию художников.На этой картине Эрнста Лессера, написанной в 1907 году, Сергий благословляет князя Дмитрия Донского в московской религиозной общине перед битвой 1380 года с Золотой Ордой на Куликовом поле. Все здания в поселке были деревянными. Источник — Castinet

«Собственный иконостас» или «красный угол», самая священная часть любой русской крестьянской избы. Источник — Lady Ray Blog

«Очаг и душа» типичной деревянной избы русского крестьянина. Источник — Википедия

Крестьянская кухня, сделанная почти полностью из дерева, за исключением самовара и случайных керамических кувшина и миски.Источник — Блог Леди Рэй

Контроль над лесными ресурсами имел центральное значение для этих ранних местных рюриковичских общин и более крупных административных образований, их экономического благосостояния и, в конечном счете, их политического влияния и военной мощи. Фактически, качество и изобилие этих ресурсов часто были решающим фактором при выборе места для размещения новых поселений. Сельские лесные угодья чаще всего контролировались богатыми феодалами-помещиками, князьями, а в некоторых случаях и владельцами крупных индивидуальных усадеб.Однако по мере того, как северные города-государства росли в размерах и могуществе, контроль над лесами и другими землями перешел к правящим семьям, церкви и местным органам власти, как, например, ранний эксперимент Новгорода по представительному правительству и судебному собранию, вече , которое состоял из могущественных бояр, архиепископа, князя, феодалов, купцов и горожан. Только в 16 веке контроль над всей землей, включая леса, был консолидирован и передан Московскому государству и ранним царям.

Древесина в средневековой России имела влиятельную политическую составляющую. Вече в Пскове Аполлинария Васнецова, 1909 г. Источник — Wikimedia Commons

По мере роста культурной, политической и экономической мощи молодого российского государства росли и его архитектурные потребности и амбиции. И дерево в значительной степени было бы материалом, из которого мастера-строители и столяры дня учились и оттачивали свое ремесло и реализовывали свои амбиции. Раньше большинство зданий было построено в стиле бревенчатой ​​хижины.Деревья рубили, бревна рубили, обтесывали, надрезали, а затем укладывали друг на друга, чтобы собрать стены. Между бревнами обычно помещали слои мха и речной глины, чтобы обеспечить относительно плотное и защищенное от атмосферных воздействий уплотнение. Полы были сделаны либо из голой утрамбованной земли, либо из деревянных досок, поднятых чуть выше уровня земли. Поскольку зимы, как правило, были долгими и очень снежными, крыши, чаще всего состоящие из сосновых досок, покрытых толстым слоем соломы, или гонтов из осины, кедра или простой сосновой коры, имели довольно крутой уклон.Со временем эти довольно миниатюрные, простые и простые конструкции превратились в гораздо более крупные, сложные, замысловатые, а в некоторых случаях даже показные конструкции. К XVII и XVIII векам нередко можно было увидеть даже стандартную, приземистую и строгую крестьянскую избу, украшенную декоративными завитушками вокруг дверей, окон и вдоль линии крыши. Такие изменения были наиболее заметны в более крупных городах, которые, как правило, были защищены высокими деревянными стенами, сторожевыми башнями и воротами.В пределах их границ нагромождение гражданских, правительственных и религиозных зданий, которые, как правило, увеличивались в размерах, красоте и значимости по мере того, как они располагались ближе к центру и стремились к возвышенности. И по мере того, как эти города расширялись, росли и их деревянные валы. Хотя сегодня сохранилось лишь несколько репродукций этих стен в немногочисленных региональных музеях и парках деревянного зодчества, их старые следы неизгладимы. Возьмем, к примеру, концентрические кольцевые дороги Москвы, которые повторяют изначальные деревянные, а затем каменные, кирпичные и оштукатуренные периметры городских стен.

Изба или традиционный крестьянский дом конца 18 или начала 19 века. Обратите внимание на скромную декоративную обработку окон и бордюра. Находится в Музее деревянного зодчества в Малых Корелах Архалгельской области. Кредит — Натаниэль Трамбулл. Источник — Вашингтонский университет

Необычно декоративная лепнина под карнизом традиционного крестьянского бревенчатого дома. Источник — Pentax Forum

Помимо того, что они были построены из дерева, была еще одна общая и во многих отношениях поразительная черта, присущая всем ранним русским зданиям и инфраструктуре — все они были построены без использования гвоздей или каких-либо других металлических креплений, которые были дорого и очень трудно достать.Поэтому мастера-строители и плотники полагались на хитроумные, замысловатые системы взаимосвязанных шипов, канавок, пазов, пазов и шипов, которые делали гвозди ненужными, даже излишними. Примечательно, что такие ограничения не душили, а фактически стимулировали инновации, поскольку в этот период появились поистине знаковые, красивые и технически сложные архитектуры, особенно крыши, такие как знаменитые луковичные купола, бочка и шатровая крыша. Из них наследие луковичного купола является наиболее известным и долговечным.Хотя его происхождение все еще оспаривается, совершенно очевидно, что ранние версии луковичного купола, построенные между 12 и 15 веками, были полностью деревянными и задолго до того, как появление листового железа и керамической плитки позволило построить эффектные купола. наиболее знакомые нам, например, собор Василия Блаженного в Москве, построенный в середине XVI века.

Блокированные, «безгвоздевые» бревенчатые стены избы в Музее-парке народной архитектуры в Суздале.Источник — Wikimedia Commons

Дэниел Николс. Источник — Caelum Et Terra

Однако при всей своей практической и эстетической архитектурной ценности в русской истории дерево имело и один вопиющий недостаток. Он горел и горел часто. На самом деле, между 1330 и 1453 годами только в Москве произошло 17 крупных пожаров. Записанная история Новгорода показывает, что город более 100 раз посещали серьезные пожары. Пожары стали настолько обычным явлением в городах, что жители просто приняли это как нормальную часть своей жизни.Иностранец, посетивший Россию в XVII веке, заметил, что «чтобы пожар в этой стране стал заметным, должно быть сожжено не менее семи или восьми тысяч домов» (Источник: «Икона и топор» Джеймса Х. Биллингтона, Альфреда А. Кнопфа, Нью-Йорк, 1966, стр. 24). Конечно, один из крупнейших московских пожаров не был случайностью, а был преднамеренно устроен как тактический маневр отступающими русскими войсками, сражавшимися с войсками Наполеона во время войны 1812 года, что впоследствии было увековечено в увертюре Петра Ильича Чайковского «1812 год».Со временем власти российских городов начали вносить изменения в свои градостроительные планы, чтобы снизить угрозу крупных пожаров: здания, особенно имеющие большое политическое, религиозное и военное значение, были удалены друг от друга на большие расстояния, а также от центра города. более обычные здания дня; действия, связанные с огнем, лучше контролировались и ограничивались; были организованы пожарные команды; и использование более огнеупорных материалов, таких как каменная кладка и кирпич, стало более распространенным.Несмотря на это, пожары продолжали опустошать большинство городов России вплоть до 18-го и начала 19-го веков; но так же, как древесина подпитывала эти пожары, она также позволяла относительно быстро и недорого восстанавливать разрушенные строения. Следовательно, статус дерева как выдающегося строительного материала останется в значительной степени неоспоримым.

Москва, разрушенная пожаром во время осады Наполеона в Отечественной войне 1812 года. Репродукция картины Х.И. Олендорф. Источник — Offtop.ru

То есть до мая 1703 года переломный момент в истории использования дерева в русском строительном строительстве, не говоря уже о мировой истории.Петр I, или, как его посмертно прозвали, Петр Великий, был полон решимости вытащить Россию из того, что он считал болотом феодальной отсталости, навстречу экономически, военно и технологически передовым европейским морским державам того времени, в частности Голландии, Франция и Англия заявили, что Россия построит новый город, который одновременно послужит защитой от шведской агрессии и центральным элементом его плана превратить Россию в современную судоходную, торговую и военно-морскую державу.Город будет называться Петербургом или Санкт-Петербургом, как он станет известен позже. И хотя проект такого масштаба, в то время и в этом месте не мог быть построен без дерева, а ведь из него должны были быть построены многие первоначальные сооружения города, Петр задумал свой город коренным образом отличаться от всех других русских городов. . Он будет в значительной степени заимствован из западноевропейской цивилизации и современных архитектурных стилей, он будет построен в соответствии с упорядоченным, пропорциональным геометрическим планом и будет построен в основном из материалов, которые подчеркивают его величественное величие, престиж, силу и постоянство — не дерево, а резной камень и каменная кладка, прежде всего кирпич и гипс.Санкт-Петербург станет современным российским «окном на Запад» и символизирует выход страны на мировую арену.

Петр I основывает Петербург, свой каменный город. Картина Александра Венецианова, 1838 год. Источник — Wikipaintings

27 мая 1703 года Петр торжественно заложил «краеугольный камень» первой городской постройки — Петропавловской крепости. И в то время как многие оригинальные постройки Петербурга, в том числе первые варианты Зимнего дворца, все оригинальные летние дворцы, большинство дворцовых дворянских резиденций, необычайно скромные жилища простых горожан и казармы для военных, крепостных и других призывников рабочих, чья работа по строительству мечты Петра должна была быть сделана в основном из дерева, Петербург ознаменовал собой решительный поворотный пункт от деревянного зодчества.Город Петра будет каменным. По иронии судьбы, так оно и было, несмотря на то, что место, которое Петр выбрал для города, дельта реки Невы, всего в нескольких километрах вверх по течению от Финского залива, было едва ли не самым бедным камнем ландшафтом, какой только можно себе представить. Ни в чем не уступая природе, Петр доходил до того, что постановлял, что каждый, кто едет в Петербург (большинство людей ехало в город только потому, что Петр поручил это), должен был привезти с собой хотя бы один камень или иным образом подвергнуться суровому наказанию.Эти камни использовались, чтобы заполнить мягкую болотистую землю города, вымостить его улицы и, да, построить его здания и инфраструктуру. Однако было бы неверно предполагать, что Петербург поднимется только на каменном ложе. Местная история гласит, что город, вероятно, был построен гораздо больше на кости, чем на камне, поскольку десятки тысяч наемных рабочих погибли в первые годы его строительства. Несмотря на это, городские постройки почти без исключения подпирались (и многие до сих пор подпираются) сотнями тысяч, если не миллионами больших деревянных свай, глубоко погруженных в мягкую дельтовую грязь и тяжелую глину.Эта практика продолжалась вплоть до 20-го века. Я действительно видел из первых рук свидетельства существования некоторых из этих оригинальных свай за годы работы менеджером проектов в городе. В одном конкретном проекте строительства отеля на набережной реки Мойки, в нескольких шагах от Исаакиевского собора, который, кстати, был построен на настоящем лесу из тысяч таких свай, нам пришлось извлечь несколько таких опор, чтобы освободить место для новое бетонное свайное поле. Вытащив этих гигантов, некоторые из которых имели длину 30 футов и диаметр 18 дюймов, из первозданной грязи, мы быстро поняли, что впервые за 300 лет они увидели свет.И их состояние было совершенно замечательным. За исключением небольшого обесцвечивания снаружи, древесина этих дубов была такой идеальной, как будто они были срублены в тот же день. Такова магия сохранения древесины анаэробной глиной. Сваи были спасены, фрезерованы и использованы для внутренней отделки отеля.

Однако переход к каменной и каменной архитектуре был теперь официальным, решительным, необратимым, и его импульс, хотя и не всегда стабильный, со временем будет быстро увеличиваться, особенно по мере распространения знаний о новых строительных технологиях и материалах.А в культуре, определяемой в значительной степени как важностью защиты страны от иностранного вторжения, так и растущим желанием создать реальную или, по крайней мере, видимость власти и престижа, дерево, попросту говоря, уже не могло его резать. То есть, за исключением случаев, когда царь постановил, что большой город должен быть построен быстро и совершенно с нуля. Реальность, таким образом, заключалась в том, что древесина по-прежнему будет играть существенную, хотя и второстепенную роль в первые годы Петербурга. Фактически, первый небольшой дом Петра, прозванный им «Домиком», был цельнодеревянным строением, построенным в 1703 году на месте первоначального Зимнего дворца.Позже, по очередному из его многочисленных указов, дом был обшит кирпичом и перенесен на правый (северный) берег Невы, где он стоит и по сей день. Помимо жилища Петра, деревянное строительство будет происходить с такой бешеной скоростью, что большинство легкодоступных, густо засаженных деревьями районов вблизи города будут вырублены от деревьев всего за несколько коротких лет после его основания. Правительству Петра впоследствии пришлось ввести квоты на количество древесины, которую более отдаленные районы страны были обязаны доставлять в город, чтобы гарантировать достаточное снабжение.

Домик Петра Великого. Построенное в 1703 году скромное деревянное сооружение было заказано обложено кирпичом, чтобы сохранить его для потомков. Источник — Wikipedia Commons

Первый Зимний дворец, довольно скромное двухэтажное строение, спроектированное Доменико Трезини и построенное в 1711 году. Источник — Wikipedia

Кикин зал, особняк, построенный в 1714 году, является образцом петровского барокко. . Источник — Википедия

Были и другие факторы, которые также способствовали сохранению зависимости от древесины.Одним из них был прогрессивно витиеватый, декоративный характер петровского барокко, а затем стилей елизаветинского барокко, за которым последовали стили неоклассического и готического возрождения Екатерины Великой, а затем имперский архитектурный период. Простых фасадов, оконных рам, линий крыши и т. д. уже недостаточно. Колоннады, пилястры, оконные молдинги, зубчатые парапеты и многое другое значительно усложняли конструкцию здания, что, в свою очередь, требовало все большего количества материалов, включая дерево. Другим фактором была развивающаяся практика дарения царем больших участков земли « дворянству» (дворянству) для строительства их летних загородных имений или, как они стали известны в народе, как «дачи», значение которых заключается в русском языковом корне « дар » (дарить) и глаголе « давать » (давать).В то время как ранние версии дач предназначались исключительно для дворян и других приближенных к царю лиц, и, следовательно, относительно немногочисленны и довольно велики по размеру, почти все без исключения построены в основном из дерева. В течение 18-го и 19-го веков дачное строительство будет включать в себя материалы, отличные от дерева, но они также утратят свою аристократическую исключительность и станут гораздо более распространенными среди людей, заслуживающих внимания своим культурным, административным и / или финансовым успехом, а именно писатели, поэты, художники, влиятельные «чиновники» (государственные служащие и бюрократы), военные деятели, торговцы, ранние промышленники, купцы и т. д.Такие люди не всегда могли позволить себе самые дорогие конструкции или материалы и часто выбирали деревянные конструкции. Дачное строительство было резко остановлено во время русской революции, Гражданской войны, консолидации власти Иосифа Сталина и Второй мировой войны, но снова возобновилось в 1950-х годах из-за политической и экономической необходимости обеспечить простых граждан небольшими партиями. земли, где они могли бы выращивать свои собственные фрукты и овощи. Конечно, не прошло много времени, как рядом с садовыми участками стали появляться небольшие навесы.Учитывая крайние уровни лишений, которые русские терпели десятилетиями, у них было мало средств, чтобы позволить себе что-либо, кроме самых основных, примитивных строительных материалов, часто хаотической мешанины из выменянных, взятых взаймы и спасенных обрезков дерева, листового металла и пластика. Несмотря на это, некоторые из их творений были по-настоящему красивыми и вдохновляющими. По мере роста уровня доходов и развития рынков строительных материалов с 1960-х по 1980-е годы дачи превратились в крупное социальное, культурное и экономическое явление в Советском Союзе.Они должны были стать сердцем возрождения деревянной архитектуры, своего рода популярного наречия деревянных садовых домов своими руками в стране, которая к тому времени почти разорвала свои давние связи с деревом, по крайней мере, как с конструкционным строительным материалом. Я расскажу об этом более подробно позже.

Деревянная дача или небольшой летний загородный дом на острове Сахалин, Дальний Восток России. Фото Иэна Мастертона. Источник — Иэн Мастертон

Дача с явно более восточным колоритом. Источник — Проект «Дача»

Дача в Московской области, фото Екатерины Мухиной.Источник — Flickr

Возвращаясь еще раз к прошлому, поскольку использование камня и каменной кладки в проектировании и строительстве городских зданий неуклонно росло в 18 и 19 веках, деревянные конструкции по-прежнему преобладали в небольших городах, деревнях, сельских районах и отдаленных аванпостах. стремительно расширяющаяся Российская империя. Не только дома серфов строились почти исключительно из дерева, за исключением священного очага, но и большинство домов местной знати, местные административные здания, железнодорожные вокзалы, общественные столовые, конторы и лавки торговцев и купцов и, конечно же, большинство русских православных церквей.К сожалению, в наши дни осталось не так много вещественных доказательств этих деревянных построек. Многие пришли в негодность после многих лет забвения или заброшенности, были снесены из-за функционального устаревания, были уничтожены во время войн или пожаров и т. д. За исключением небольшой горстки зданий, которые были восстановлены или воспроизведены в различных музеях народной архитектуры под открытым небом, большинство наши впечатления о традиционном русском деревянном зодчестве исходят от старинных пейзажных картин и рисунков и ранних фотографий.Из тех зданий, которые хорошо сохранились или честно воспроизведены, самыми новаторскими, масштабными и красивыми являются храмы, особенно на севере России, такие как Архангельская область и Карелия.

Почозерская церковь, Архангельская область, отличается большими шатровыми крышами и меньшими «бочными» крышами, обе увенчаны меньшими луковицами. Построен в 17-18 веках. Источник — www.russiatrek.org/blog/category/architecture/

Православный храм конца XVIII — начала XIX века.Часть Суздальского музея деревянного зодчества. Построен без единого гвоздя. Источник — Лада Рэй Блог

Одним из лучших образцов высокого деревянного церковного зодчества является Спасо-Преображенская церковь, построенная в 1714 году. Она является частью первоначального « погоста » или религиозной общины, расположенной на южной оконечности р. Остров Кижи у северной оконечности Онежского озера в Карелии. Как часть одной из самых северных русских православных общин в то время, религиозное значение храма невозможно переоценить, но это также праздник для глаз и настоящее архитектурное и инженерное чудо.Восьмигранная по форме церковь состоит из 22 отдельных куполов-луковиц разных форм и размеров. Вся церковь была построена без гвоздей. Все его стены соединены по углам переплетающимися ласточкиными хвостами и круглыми вырезами. Местная легенда гласит, что мастер-строитель сооружения использовал для его постройки один топор, а после его завершения бросил топор в озеро, чтобы больше никогда не было такой церкви. Верим ли мы в это как в факт или в легенду, ничто никогда не приближалось к воспроизведению фантастической красоты церкви Преображения, за исключением, возможно, видения Фрэнка Баума Изумрудный город в Волшебник страны Оз .

Настоящий Изумрудный город? Преображенская церковь 1714 года, остров Кижи. Карелия. Прекрасный пример типично русского архитектурного элемента луковичного купола. Источник — The Best in Heritage

Крупный план некоторых из 22 луковичных глав Спасо-Преображенской церкви. Они покрыты осиновой черепицей. Источник — Православный христианский канал

Как упоминалось ранее, в конце 18-го и начале 19-го веков произошло беспрецедентное расширение суши Российской империи.Большая часть этого роста пришлась на то, что Империя распространилась на восток и вовлекла Сибирь в свою орбиту. Сибирь с ее огромными таежными лесами была идеальным местом для получения сырья, необходимого для удовлетворения растущего аппетита Империи к деревянной архитектуре; но он также станет самостоятельным инкубатором для проектирования деревянных зданий. На самом деле, из бесконечного, замерзшего океана деревьев Востока возник бы совершенно новый язык в деревянной архитектуре. Многие оригинальные сооружения, построенные сотни лет назад в таких сибирских городах, как Красноярск, Томск и Иркутск, сохранились до наших дней.В Иркутске находятся некоторые из наиболее хорошо сохранившихся образцов этих зданий, в том числе впечатляющие, построенные для княгини Екатерины Трубецкой и других, подобных ей, когда они ждали возвращения своих мужей из заточения в Сибири после того, как их осудили за участие в неудавшемся декабристском восстании. 1825 г.

Деревянное зодчество XIX века в Томске. Фото С. Шугарова. Источник — город Томский

Один из деревянных дворцов княгини Трубецкой в ​​Иркутске, около 1845 года.Источник — Katieaune.com

Конечно, только очень небольшая часть российского общества могла позволить себе такие экстравагантные дома, деревянные или другие. Накануне решения Александра II об отмене крепостного права в 1861 году подавляющее большинство (более 80%) населения России составляли государственные и частновладельческие крепостные, жизнь которых характеризовалась жестокими репрессиями, социальным застоем, культурным консерватизмом, хроническим урожаем. неудачи и голод, частые восстания и крайние экономические трудности.Именно грубая бесчеловечность их участи и последующее освобождение от нее стали толчком к русскому социализму. Учитывая их ограниченные ресурсы, немногие имели возможность, а тем более время или интерес, возводить что-либо, кроме самых элементарных жилищ. В большинстве случаев их избы были собраны с использованием тех же грубо отесанных бревенчатых стен и конструкции крыши из соломы или коры дерева, которые были разработаны веками ранее. В то время как инновации, такие как стеклянные окна, многокамерные русские печи и самовары, теперь были доступны, мало кто из крестьян мог позволить себе что-либо, кроме самых скромных.Короче говоря, условия их жизни были суровыми, и их жизнь часто посещали нищета, паразиты, болезни и смерть.

создан Муане в Тур дю Монд, Париж, 1867 г. Источник — 123RF

«Пейзаж с хижиной» Алексея Саврасова, члена передвижников, 1860 г. Источник — Wikipaintings Век Россия. Каждый дом почти одинаков — бревенчатые стены, вертикальная деревянная обшивка под фронтонами, высокий козырек, крутые скатные крыши, малое количество окон.Источник — Jaha.org

Голодная толпа собирается у деревенской бревенчатой ​​и соломенной столовой после неурожая в Нижнем Новгороде в 1891–1892 гг. Часть выставки «Неурожай в Нижегородской области», представленная фотожурналистом Максимом Дмитриевым. Источник — English Russia

К концу 19 — началу 20 веков деревянное зодчество России вступило в новую захватывающую фазу, которую можно было бы точно назвать «демократизацией». К этому времени развитие дач больше не предназначалось только для аристократии, а было доступно любому, у кого было достаточно денег, известности или связей.Новый класс состоятельных промышленников, торговцев, купцов, писателей, художников, композиторов и т. д. будет иметь свои дачи, проекты которых часто были удивительно смелыми и богатыми деталями. Все большее число частных лиц с достаточными финансовыми средствами также строили личные дома, которые были просто впечатляющими. Некоторые из лучших примеров этого до сих пор стоят недалеко от Костромы, одного из древнейших городов России и части «Золотого кольца», цепи священных религиозных и политических центров Рюриковичей.Спроектированные и построенные в 1890-х годах крестьянскими мастерами, работавшими над реконструкцией Зимнего дворца в Санкт-Петербурге, эти сооружения, к сожалению, были заброшены и сейчас находятся в почти полном ветхом состоянии и находятся на грани разрушения. Несмотря на это, отчетливо виден их замечательный уровень мастерства и изысканной детализации. Тенденция в декоративном деревянном зодчестве также достигнет широких масс. Во многих сибирских городах, например, интерес к фасадной отделке даже самых скромных деревянных домов задал бешеный темп.На рубеже 20-го века владельцы фактически соревновались друг с другом в своего рода русской версии Джонсов и Смитов, чтобы увидеть, кто сможет придумать самый сложный дизайн. Большая часть декора состояла из чрезвычайно тонкой, почти кружевной лепнины вокруг дверей, окон и линий крыши. В некоторых случаях пряничным домиком были покрыты филигранью целые фасады. Эта практика будет продолжаться вплоть до того момента, пока Россия не будет поглощена огнем революции и гражданской войны. Чтобы проиллюстрировать, насколько велик был интерес и спрос на деревянную архитектуру в 1917 году, Владимир Стори, строитель и писатель из Санкт-Петербурга.В Санкт-Петербурге опубликовал третье издание своей чрезвычайно популярной книги « Дача в стиле модерн », которая, пожалуй, является первым в мире руководством по строительству деревянного дома своими руками. В дороссийской революционной России Story предлагала читателям подробные инструкции и рисунки по широкому выбору эклектичных стилей строительства, которые можно было подобрать в соответствии с личным вкусом, потребностями и средствами. Россия Стори была страной свободного предпринимательства, личной инициативы и врожденного оптимизма. Мы можем сейчас только догадываться, как бы развивалось деревянное зодчество, да и Россия, если бы история пошла по другому пути.

Заброшенный дом конца XIX века в Кострономской области. Построен крестьянским мастером, работавшим на ремонте Зимнего дворца в 1890-х гг. Источник — EnglishRussia.com

Целый дом, возможно, в Томской области, Сибирь, украшенный филигранью в виде снежинок. Местные домовладельцы и мастера часто публично соревновались друг с другом, демонстрируя свои таланты в резьбе по дереву. Источник — Pininterest

Наташа из России. Источник — Facebook

Деревянное окно Сибири филигрань.Покрашенный или нет, он все равно великолепен. Источник — Englishrussia.com

Окна и отделка, возможно в Иркутске. Фото Пола Бека в 2007 году. Источник — Flickr

Еще немного волшебной деревянной оконной росписи Сибири. Источник — Englishrussia.com

Окна в Суздале, Евгений Зеленко, 2011. Источник — Wikipedia Commons

Дачная демократия! Написанная Владимиром История Санкт-Петербурга в 1917 году, «Дача в стиле модерн» является, пожалуй, первым в мире руководством по строительству деревянного дома своими руками.Источник — TheArtsDesk.com

Владимир Стори «Дача в стиле модерн». Источник — TheArtsDesk.com

Также из «Дачи в стиле модерн». Источник — TheArtsDesk.com

В течение нескольких завораживающих, но головокружительно коротких лет после революции и гражданской войны все говорили о необычайных возможностях нового советского пролетарского государства и его будущем как утопической мировой модели человеческого прогресса. Деревянная архитектура не была исключением, хотя большинство проектировщиков в зарождающемся социалистическом обществе поддерживали использование новых строительных материалов, таких как бетон, сталь и стекло, которые позволили бы им создавать ранее невообразимые конструкции, символизирующие потенциальное социальное, политическое, экономическое и культурное могущество Советского Союза. .Возьмем, к примеру, памятник Третьему Интернационалу Владимира Татлина 1919–1920 гг. Гораздо выше по высоте, чем Эйфелева башня, спиралевидный монумент Татлина не содержал ни одного куска дерева. Для многих представителей нового поколения советских дизайнеров, включая конструктивистов, дерево рассматривалось как пережиток старого порядка.Однако были и заметные исключения, например, архитектор Константин Мельников. Он видел неразрывную органическую связь между деревом и русским крестьянином, улучшение положения которого было для многих представителей культурного авангарда революции главным направлением советско-социалистической трансформации страны. Именно Мельников был выбран, чтобы возглавить делегацию СССР в Париже на Международной выставке декоративного искусства в 1925 году. Несмотря на то, что она включала в себя огромное количество других материалов, включая стеклянные окна, его победной работой стала цельнодеревянная рама в конструктивистском стиле для павильона СССР. , который должен был показать, как новое Советское рабочее государство обещало будущее вечного оптимизма, беспримерного динамизма, творческой свободы и бесконечных возможностей.К большому удивлению организаторов выставки, план Мельникова предусматривал, что крестьяне и их топоры заранее изготовят павильон в России, прежде чем отправить его в Париж для сборки. Была ли реализована эта часть его замысла на самом деле или нет, не совсем ясно, но упор павильона на дерево как на основной строительный материал советских людей как нельзя более очевиден. К сожалению, эйфория первых лет советской власти и выдающейся роли дерева была недолгой, поскольку Сталин и его соратники жестоко укрепили свою власть, жестоко коллективизировали крестьянство, произвели чистку от своих предполагаемых врагов и маниакально, даже одержимо подтолкнули свою тяжелую промышленность. целенаправленные пятилетние хозяйственные планы.Хотя в последующие десятилетия были и другие заигрывания с деревянной архитектурой конструктивизма и социалистического модернизма, советская власть в значительной степени означала, что новая деревянная архитектура будет подвергнута глубокому замораживанию, за исключением ее важной роли в самоорганизующемся дачном движении, как обсуждалось ранее. . Трагично, но не удивительно, что многие из старых деревянных зданий в России были снесены, чтобы освободить место для «современных» конструкций из бетона и стали, материала, в честь которого назван Сталин.Те, что не были, часто были заброшены по мере урбанизации советского населения и / или были заброшены и пришли в упадок и руины. Некоторые наиболее выдающиеся экземпляры были разобраны и переданы в национальные и региональные музеи народного творчества и ремесел. Поскольку роль обработанной древесины в значительной степени сводилась к дачному строительству, укладке паркета в новых квартирах, реставрации интерьеров самых известных российских дворцов и мебели, большая часть падающей в упадок лесной и деревообрабатывающей промышленности страны была переориентирована на более прибыльные экспортные рынки.

Ранний фотомонтаж памятника Владимиру Татлину Третьему Интернационалу 1919–1920 годов, наложенный на отдельное фото Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге (Петрограде). Источник — Третьяков-Хухтамо

Макет удостоенной наград цельнодеревянной рамы Константина Мельникова Конструктивистский проект павильона СССР на Парижской международной выставке декоративно-прикладного искусства, 1925 г. Источник — www.dooooq.tumblr.com/post/43239579344/ konstantin-melnikovs-soviet-pavilion-at-the-paris

Павильон Мельникова после завершения строительства в 1925 году.К сожалению, вскоре его снесли. Источник — www.arthistory.upenn.edu/spr01/282/w6c2i12.htm

Андрей Иконников. Источник — www.RealCandy.com

И так продолжалось до начала 1990-х и политического, экономического и почти социального распада Советского Союза. Конечно, такая суматоха фактически остановила бы всю архитектурную и строительную деятельность, будь то из дерева или любого другого материала. Однако эта пауза окажется недолгой, поскольку девелопмент недвижимости и строительство были двумя секторами новой российской экономики, которые должны были восстановиться в первую очередь.В то время как на начальном этапе основное внимание уделялось маломасштабным проектам по ремонту и реконструкции жилых и коммерческих помещений в крупнейших городах, объединенным общим, непривлекательным и явно нероссийским ярлыком «Евро-Ремонт», который по большей части подразумевал использование новые пластиковые и деревянные рамные окна, паркетные полы из березового и букового шпона, межкомнатные двери, имитирующие дерево (пластик), стены и потолки из гипсокартона, вскоре деревянная архитектура в постсоветской России начала здорово возвращаться.И неудивительно, что новое дачное строительство снова будет лидировать.

В 1994 году я помог своей принимающей семье из России построить простую, но красивую маленькую двухэтажную дачу в виде усеченного треугольника из необработанной сосны. В то время возведение этих конструкций первого поколения было чрезвычайно сложной задачей. Помимо прав землепользования и проблем с разрешениями, отсутствие зрелого и надежного рынка строительных материалов, безусловно, было одной из самых больших проблем, которые необходимо было преодолеть. Учитывая нехватку и примитивное, случайное качество доступных материалов, неудивительно, что они вообще были построены; но русские очень находчивы и решительны.Со временем на рынке стал появляться гораздо более широкий выбор более качественных и сложных материалов, сначала в виде дорогого импорта, а затем, по мере расширения производства на суше, в виде более доступных продуктов местного производства. Вскоре более зажиточные русские стали раскупать целые сборные бревенчатые строительные комплекты, импортированные из таких мест, как Финляндия, для своих «загородных домов» и «вилл». Хотя они были построены из дерева, слово «дача» почему-то больше не казалось подходящим для этих гораздо больших и бросающихся в глаза жилищ.Со временем первоначальный всплеск популярности деревянного дачного строительства среди самых состоятельных людей пошёл на убыль. Он даже стал бы носить на себе клеймо « несолидный » (буквально, не солидный и не невыразительный). Вместо этого многие с деньгами буквально стали жить по кредо «мой дом — моя крепость» и тяготели к бетонно-плитным, блочным, кирпичным и гипсовым конструкциям; но, как уже было показано в этой статье, история дерева в России имеет глубокие и устойчивые корни.Вскоре конструкции, сделанные из него, снова завоюют популярность у публики.

Семейная дача Балакаев, которую я помог построить и которой наслаждаюсь, недалеко от Пушкина, к югу от Санкт-Петербурга. Фото — Евгения Балакай Опет

Волжская дача Архитектурного бюро Бориса Бернаскони, победитель конкурса Archiwood 2011. Источник — Архитектурное бюро Бернаскони

Новая быстровозводимая «дача» для нуворишей в Зеленой Роше, Московская область, 2013 год. в премии Arxiwood.Архитекторы — Николай Белоусов и Николай Соловьев. Кредит — Алексей Народицкий. Источник — Arxiwood

«Солидный» особняк стоимостью 46 миллионов долларов на окраине Москвы. Источник — Curbed

Одним из ключевых факторов возрождения деревянного зодчества в России стали совместные усилия лесопромышленников, в том числе российских и зарубежных фирм, по его продвижению. Возьмем, к примеру, крупного финского производителя бревенчатых домов Honka, спонсирующего всероссийскую ежегодную премию в области деревянного зодчества Archiwood.Этот конкурс проводится уже более десяти лет и постоянно предоставляет платформу для многих молодых, амбициозных архитекторов, чтобы продемонстрировать свое творческое видение и технические навыки в действительно удивительном наборе концептуальных деревянных конструкций, включая здания, элементы ландшафта и паблик-арт инсталляции. В некотором смысле они, кажется, продолжают то, на чем остановились конструктивисты и другие представители дореволюционного архитектурного авангарда России. Борис Бернаскони, руководитель архитектурного бюро Бернаскони, был постоянным участником и иногда победителем Archiwood с момента его основания.Сейчас он один из самых успешных и перспективных архитекторов России (раскрытие — я лично знаком с г-ном Бернаскони и работал с ним в прошлом) и находится в авангарде тех, кто экспериментирует с деревом и расширяет его границы. Начиная с победившего в 2011 году проекта Volga Dacha , вдохновленного минимализмом проекта второго дома, и заканчивая его более поздней концептуальной ландшафтной инсталляцией ARC , Бернаскони использовал дерево, чтобы дать волю своему необычайно творческому, но практичному философскому духу.Однако он вряд ли одинок, так как многие другие продемонстрировали острое желание и необычайную способность подчеркивать красоту и универсальность дерева, независимо от бюджета. От очень простых, недорогих, но концептуально провокационных артикуляций, таких как Ухо Николино от Проектной группы Савинкин/Кузьмин , до куда более публичной инсталляции скульптора Николая Полисского 2012 Пермские ворота в Перми, до более сложных, ярких, самодовольных, но со вкусом и игривым дизайном, таким как Дом Телескопа Тотана Кузембаева в Москве, Россия явно снова влюбляется в деревянную архитектуру и дизайн.Даже такое, казалось бы, обыденное дело, как складывание дров, стало чем-то вроде изобразительного искусства, смешанного со спортом, поскольку россияне по всей стране соревнуются друг с другом в местных и международных соревнованиях.

АРК, архитектор Борис Бернаскони, 2012 г. Расположенный в парке концептуального искусства Никола-Ленивец, месте проведения арт-фестиваля «Архстояние», в Калужской области, АРК представляет собой часть здания, природную обсерваторию, пространство для медитации, ландшафтную скульптуру и философский соединитель земли и неба.Кредит — Юрий Пальмин. Источник — Uncube

Внутри матрицы АРК. Планки по бокам конструкции становятся больше по мере того, как посетитель поднимается по лестнице, поднимаясь из темноты на свет. Кредит — Юрий Пальмин. Источник — Uncube

Деревянный постмодернистский дом в Конековском районе Тверской области, архитектор — Петр Костелов, фото Лауры Мадален. Источник — Laurie Flower.com

Ухо Николино. 2006 г. Участие в фестивале «Архстояние» Archiwood, проектная группа Савинкин/Кузьмин.Источник — Archiwood

«Пермские ворота», паблик-арт инсталляция, установленная в Перми скульптором Николаем Полисским в 2012 году. Изделие выполнено из больших еловых бревен в форме кириллической буквы «П». Источник — www.thisiscolossal.com/tags/russia/

Дом Телескопа, Курорт Пироково, Москва, архитектор — Тотан Кузембаев. Источник — www.totan.ru/ru/arch/klyazma/teleskop/east_facade.html

Кто сказал, что складывать дрова — это не искусство, лучше подумайте еще раз! В 2012 году жители Рыбинска Ярославской области побили Книгу рекордов Гиннесса за самую высокую штабель дров высотой более 20 метров.Источник — Englishrussia.com

Их меньшие стеки еще более необычны. Источник — Englishrussia.com

В последнее время появились признаки того, что деревянная архитектура играет гораздо более заметную роль в строительном будущем России. Основной причиной этого является новый акцент в стране на энергоэффективном проектировании зданий, как это предусмотрено Федеральным законом № 261 от 2009 г. « «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности »» и новым добровольным стандартом зеленого строительства ГОСТ Р-54954–2012.Первая признает нынешнее плачевное состояние энергоэффективности зданий, которая по некоторым оценкам в два-три раза ниже, чем в США и Европе, и необходимость ее кардинального улучшения (40% к 2020 г.). Учитывая присущую ей высокую энергоэффективность, низкий уровень воплощенной энергии и уникальную способность связывать углерод, изобилие и доступность, древесина может быть идеальным строительным материалом для России. Девелоперы, архитекторы, инженеры, строительные компании, производители материалов и специалисты по экологическому строительству уже работают над возможностями, особенно на российском рынке индивидуального жилья.В 2011 году широкий жилищный альянс завершил строительство первого в стране высокоэнергетического Active House® в Москве. Сертифицированная Лесным попечительским советом (FSC) устойчивая полностью деревянная каркасная конструкция отличается высокоэффективной теплоизоляцией, тщательно интегрированными пассивными и активными стратегиями использования возобновляемых источников энергии, передовыми системами мониторинга энергопотребления и здоровой и комфортной внутренней средой. Общее потребление первичной энергии (источника) прогнозировалось на уровне сверхнизких 110 кВтч/м2/год и всего 38 кВтч/м2/год для отопления зимой.Чтобы добавить некоторую перспективу, стандарт Passive House®, признанный в мире лидер в области сертификации домов с низким энергопотреблением, устанавливает максимальную нагрузку первичной энергии 120 кВтч/м2/год, но максимальную нагрузку энергии отопления или охлаждения всего 15 кВтч/м2/год. .

Первый в России сертифицированный Active House®. Построенная в Москве в 2011 году, эта полностью деревянная каркасная конструкция с деревянной обшивкой обеспечивает низкое потребление первичной (источника) энергии 110 кВтч/м2/год. Архитектор — «Полигон Лаб», ЗАО «Загородный». Источник — www.activehouse.info/cases/first-active-house-russia

Несмотря на преимущества энергоэффективности, деревянная архитектура в России также выигрывает от внедрения новых изделий из инженерной древесины, таких как «Cross Laminated Timber® (CLT)». CLT, который иногда называют Glulam® в Северной Америке, состоит из нескольких ламинатов меньшего размера древесины с поперечными размерами, скрепленных вместе конструкционными клеями. Предполагая, что его компоненты получены из деревьев более низкого сорта, заготовленных в устойчиво управляемых лесах, или даже из отходов лесопиления, а также с использованием клеев на природной основе, не содержащих формальдегида, CLT представляет собой захватывающую новую разработку для дерева как возобновляемого строительного материала.По отношению к своему весу CLT имеет в два раза большую прочность на растяжение, чем сталь, при гораздо более низких уровнях воплощенной энергии без ущерба и, возможно, даже повышения свободы проектирования и универсальности конструктивных компонентов. Технология CLT чаще всего используется для изготовления больших конструкционных стоек и балок, а также конструкционных панелей для модульного строительства зданий. В России уже есть несколько компаний, специализирующихся на производстве CLT и жилищном строительстве. Сейчас обсуждается возведение в Москве 12-этажной многоэтажки из CLT-панелей.

В России все более популярным становится домостроение из быстровозводимых деревянных домов по технологии поперечного клееного бруса. Панели для этого дома изготовила и смонтировала компания «Палекс-Строй» в Москве. Источник — Палекс-Строй1

Позднее в тот же день. Источник — Палек-Строй2

Интересно, что строительство деревянных православных церквей на средства новых состоятельных меценатов в сельской и городской местности также набирает обороты. Хотя я не знаю, что эти церкви строятся «без гвоздей», их дизайн явно восходит к более ранним элементам церковного дизайна, таким как шатровая крыша, в то же время объединяя много новых морщин, таких как несколько окон, яркие металлические крыши со стоячим фальцем и энергия. Эффективное освещение фасада.Вполне возможно, что мы являемся свидетелями прихода новой волны церковной архитектурной деятельности, аналогичной тому, что имело место в России в средневековые и раннеимперские века. Древесина также открыла новые горизонты в современном, технологически продвинутом дизайне интерьеров зданий. Я нахожу удивительно ироничным, почти поэтически справедливым тот факт, что одним из самых ожидаемых, символически важных, дорогостоящих и противоречивых архитектурных проектов последних лет в Санкт-Петербурге, не говоря уже о России и мире, является культовый новый Мариинский театр, который был представлен в мае этого года.Здесь, в самой колыбели современной имперской каменной и каменной архитектуры в России, большая часть интерьера этого несколько приглушенного, но очень сложного, акустически ультрасовременного здания отделана эстетически приятными панелями из русской березы. Будем надеяться, что это откроет двери для многих новых и инновационных применений дерева в интерьере в российском «Окне на Запад».

Деревянная церковь XXI века в Томске, Сибирь. Фото С. Шугарова. Источник — город Томский

Акустически продвинутый интерьер из светлого дерева березы Нового Марийского театра в Санкт-Петербурге.Петербург. Фото Бена Хойла, 1 мая 2013 г. Источник — The Times of London

Тем не менее, возрождение деревянного зодчества в России, возможно, правильнее рассматривать как «окно в себя», через которое мы можем увидеть славные традиции России в деревянная архитектура прошла полный круг, а также мельком заглянула в будущее. Долгий упадок российского деревянного зодчества в почти забытый колодец прошлого может, наконец, закончиться, и вот-вот начнется фантастически творческое, культурно честное и экологически благоприятное будущее.Возможностей так же много, как колец на старом дереве.

Здание будущего? Деревянная «изба» стоит среди своих потомков XXI века на улице Радищева в Екатеринбурге. Источник — www.commons.wikimedia.org/wiki/File:Ekat_isba.JPG

История архитектуры русского возрождения

Когда мы путешествуем по другим странам или городам и осматриваем достопримечательности, мы увидим много вещей, которые придают этому конкретному месту определенную характеристику.Например, когда вы отправляетесь в Нью-Йорк, вы увидите высокие здания по всему городу. Эмпайр-стейт-билдинг, Рокфеллер-центр и Таймс-сквер — это лишь несколько сокровищ, которыми вы сможете насладиться, проведя свой отпуск в Большом Яблоке.

Как и Нью-Йорк с его прекрасными архитектурными зданиями, Рим также входит в список мест, куда вы должны отправиться, если хотите насладиться величайшей архитектурой, особенно в римском стиле. Кто не знает Колизей, удивительный образец римской архитектуры, построенный в 72 году нашей эры? Вы также будете загипнотизированы, когда посетите другие красивые древние узоры, представленные на Акведуках, Пантеоне и Храме Весты.

Нью-Йорк и Рим — всего лишь два примера направлений для любителей красивых зданий. Еще один прекрасный пример, где можно позабавиться своей архитектурой, — это Россия. Когда вы отправитесь в Россию, вы увидите много зданий в стиле русской архитектуры Возрождения. Церковь, железнодорожный вокзал, галерея, музей и даже ратуша — все это возвышается и демонстрирует великолепный дизайн.

Итак, что такое архитектура русского возрождения? Что за история стоит за этим? Давайте узнаем об этом

Архитектура русского возрождения

1.Что такое архитектура русского возрождения

Архитектура русского Возрождения — результат смешения двух стилей. В основе этого особого дизайна лежит древнерусское зодчество. Затем это смешивается с некоторыми активами народной России и некоторыми элементами византийской архитектуры.

В русской возрожденческой архитектуре есть два течения. Первый – русско-византийский стиль. Именно этот стиль широко использовался архитекторами второй половины XIX века.Именно благодаря русско-византийскому стилю византийские мотивы популярны в архитектурном мире. Второй – неорусский стиль. Этот появился несколько позже, после русско-византийского стиля. Появившись в начале 20 века, этот стиль основан на традициях зодчества северной России с впитыванием черт модерна.

2. Какова история архитектуры русского возрождения?

С годами русское возрождение архитектуры продолжало расти и развиваться.Благодаря развитию мы можем почувствовать, насколько велик интерес архитектурного мира как к народной культуре, так и к древнерусскому зодчеству. Что еще более важно, вы можете почувствовать, насколько русские любят свою страну через их стиль строительства.

Теперь давайте узнаем историю русской архитектуры возрождения и то, как она развивалась время от времени

Как было сказано выше, одним из течений русского возрожденческого стиля является русско-византийский стиль. Идею впервые применил Константин Тон.Он был архитектором, официально работавшим на Российскую империю во времена правления Николая I, полностью одобрившего архитектурный стиль Тона. Оба они одинаково интересовались смешением стиля Византии и России, и именно поэтому император любил произведения Тона. Ему это так понравилось, что он даже показал книгу моделей Тона другим архитекторам. Что делает русско-византийский стиль, так это смешение византийских композиционных приемов и сводчатых арок с древними русскими наружными украшениями.Применение Тоном этого стиля можно увидеть на его работах для Храма Христа Спасителя и некоторых других соборов в Свеаборге, Ельце, Томске, Ростове-на-Дону и Красноярске. Он также продемонстрировал русско-византийский стиль в проектах Большого Кремлевского дворца и Оружейной палаты в Москве.

 

За это время русский архитектор Алексей Горностаев усовершенствовал русско-византийский стиль Тона. Он был популярен тем, что задавал определенный стиль в оформлении церквей.В его творчестве можно увидеть влияние романтизма, славянофильства, народной архитектуры. Он был ответственен как за возрождение русской шатровой крыши, так и за расширение мотива русских шатров сводчатой ​​конструкцией романского и ренессансного стилей.

1861 год был годом одного из исторических моментов в России. Известный как Освободительный указ России, это было время реформации, когда крепостное право (рабство) было отменено по всей Российской империи.Благодаря эмансипации либеральная элита была подтолкнута к познанию истоков национальной культуры, что привело к рождению псевдорусского стиля. Этот стиль был представлен работами Ивана Ропета и Виктора Хартманна. У обоих архитекторов есть свое определение народной архитектуры. Это определение было очень хорошо сформулировано благодаря их способу соединения с непревзойденными образцами народной архитектуры, крутыми бочкообразными крышами и деревянными узорами. Они решили использовать это слово, потому что некоторые из их фантазий нельзя применить к каменной кладке, а только к дереву.

То, что они выбрали дерево, имело как хорошие, так и плохие стороны. Недостатком является очень короткий срок службы дерева (поэтому в наши дни вы редко встретите архитектурные работы на основе дерева). Положительным моментом является то, что на завершение построек тратится мало времени. В заключение, использование древесины выгодно, когда вы строите краткосрочные проекты, такие как выставочные павильоны и трибуны для коронации.

Другая часть истории русской архитектуры возрождения – это время, когда в Русской Православной Церкви возникло новое течение.На окраине страны был построен большой собор, вмещавший 10 000 молящихся. Строительство этой церкви предназначалось для рабочего класса (в то время более состоятельный класс отошел от церкви). Поскольку собор должен был быть построен во внешней части страны, архитектор должен был выбрать стиль, в котором стоимость, как первоначальная, так и стоимость обслуживания, была низкой. Конечно, он должен был вместить тысячи прихожан. Византийская архитектура отвечала всем этим требованиям.Вы можете увидеть византийский стиль в Дорогомиловском соборе в Москве, Иверском соборе в Москве и Кронштадтском Морском соборе в Санкт-Петербурге.

Теперь мы узнали историю русской архитектуры Возрождения.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.