Статья классицизм: «Классици́зм» — происхождение и значение слова

Студия дизайна интерьера Надежды Кузиной

Классицизм — Студия дизайна интерьера Надежды Кузиной

Классицизм

В дизайне интерьера

Блог о дизайне интерьера

22.02.2022

Как мы наделяем вещи смыслом и энергией | Магическая уборка

Я недавно прочитала книгу Мари Кондо «Магическая уборка». В этой книге рассказывается о том, как навести порядок в своей жизни…

Читать далее

16.02.2022

Как выбрать краску для стен и лучшие цвета для вашего интерьера

Вопрос: «Как выбрать цвет для своего интерьера» не так просто, как кажется. Есть много производителей красок, у каждого из них…

Читать далее

04.02.2022

Дизайн маленькой квартиры. 10 дополнительных советов | Видео

На Ютубе есть большое количество видео с советами по дизайну интерьера маленьких квартир или маленьких пространств. Я решила добавить к…

Читать далее

25.01.2022

ТикТок лайфхаки и советы по дизайну интерьера и ремонту

В комментариях зрители моего канала часто замечают, что я рассказываю сложные и заумные вещи о дизайне интерьера и надо бы…

Читать далее

16.12.2021

Насколько надо заморачиваться с интерьером?

Я несколько раз сталкивалась с таким мнением, что не стоит сильно заморачиваться с интерьером, раз все равно потом в него…

Читать далее

Читать другие статьи от дизайнера

Предыдущая статьяСледующая статья

Другие проекты

Дизайн загородного дома 200 кв.м.

Задача Нам заказали сделать дизайн интерьера загородного дома для четырех человек – семейной пары с двумя дочками. Дом находится в…

Дизайн дома в Звенигороде

Задача Клиенты попросили нас оформить двухэтажный загородный дом размером чуть более 400 кв.м. для трех поколений одной семьи: Заказчиков, их…

Контакты

Москва, Одинцово, Звенигород, Красногорск
+7 (926) 466-56-43, [email protected]

открыть карту

Благодарим !

Ваша заявка успешно отправлена.
Мы скоро с Вами свяжемся.

Классицизм. Орнаменты стиля. 3д модели орнаментов и декоративных элементов для изготовления на станке с ЧПУ.

Львы и меандры, акантовые листья и картуши, пальметты и розетки — все это характерные орнаменты стиля классицизм (от латинского «образцовый»).

В этой статье мы расскажем о том, что это за стиль — классицизм, когда появился, какие орнаменты для него характерны и как они могут применяться в наши дни.

Покажем, какие 3д модели есть на нашем сайте. И как с их помощью вы можете изготовить изделия в классическом стиле или для неоклассики с помощью станка с числовым программным управлением (ЧПУ).
 

Классицизм:

Вообще стиль этот был популярен в искусстве и архитектуре в конце 18-го – начале 20-го веков.

Именно тогда мастера и художники стали искать вдохновение в великих творения эпохи античности.

Однако в разных странах он завоевывал популярность в разные времена. Как в общем-то и все другие стили. Где-то мода начиналась раньше, где-то позже.

Предшествовали классицизму барокко, рококо и другие пышные дворцовые интерьерные направления.

Начало зарождения моды на классицизм совпало с раскопками, ведущимися в Помпеях и в других античных городских поселениях. Возможно, еще и это повлияло на обновление направлений в архитектуре и искусстве.

Немаловажным фактом стало и то, что появилось новое мировоззрение в обществе, для которого идеалы античности подходили больше всего. Поменялось отношение к природе, появился новый класс – буржуазия, ключевой идеей становится просвещение.

В связи с чем элементы античности стали все чаще встречаться в архитектуре и искусстве.

Появились античные портики и колонны, скульптуры и лепнина. Однако эти элементы стали скорее декоративными, чем функциональными.
 

Орнаменты эпохи классицизма:

  • Во-первых, в отличие от барокко, орнаменты становились более упорядоченными, пропорциональными, статичными. Ушла перегруженность, излишняя динамичность. Чаще стали использоваться простые геометрические фигуры и прямые линии. Однако не исключены и фактурные, объемные элементы.
  • При этом, стоит отметить, что орнаменты классицизма не такие брутальные, как в римском искусстве или в стилистике ампир (наполеоновской эпохе). Они мягче и нежнее, ближе к греческому стилю.
  • Орнаменты симметрично распределены в интерьерах и на фасадах зданий.

Список орнаментов и других элементов декора, характерных для классицизма:

  • Популярны растительные мотивы: меандр, акант, пальметта, цветочные гирлянды, корзины цветов, вазы, а также банты и ленты.
  • Интересный элемент орнамента эпохи классицизма – это всевозможные орудия труда, например, серпы, грабли, а также результаты этих трудов – плоды и корзины, полные плодов.
  • Нашли здесь свое место и символы любви, например, парочки голубков.
  • А также все герои мифологии – фавны и купидончики, грифоны и сфинксы, дельфины и кентавры.
  • Популярны розетки. Причем разных форм. Квадратные, круглые, овальные. А также медальоны.
  • Барельефы с сюжетами из античности, мифологии.
  • Факелы, головы львов – все это также становится популярными элементами декора.
  • Лепные гирлянды.
  • Плетенки и жгуты.

Интересно, что во времена классицизма выпускались целые сборники с орнаментальными рисунками. И в них черпали вдохновение дизайнеры и архитекторы прошлого.
 

Классицизм и неоклассицизм в наши дни:

В наше время нет одного ведущего стиля. В моде микс из разных стилевых направлений. Но дизайнерам удается органично все сочетать.

Орнаменты и сюжеты классицизма по-прежнему популярны. Они придают дух винтажности. Особый шик изделиям и интерьерам.

Декор в этом стиле используется в интерьере помещений, при оформлении стен, потолков. А также при украшении мебели и дверей.

Изготовить мебель в классическом стиле или декоративные элементы можно с помощью станков с ЧПУ. Станок поможет воплотить на материале любые, даже самые сложные орнаменты. Способен изготовить барельефы с любыми сюжетами и даже трехмерные скульптурные композиции.

Главное – наличие подходящих 3д моделей.
 

3д модели с орнаментами классицизма, для станков с ЧПУ:

Купить 3д модели вы можете на нашем сайте.

Только у нас:

  • Огромный каталог,
  • Высокое качество моделей,
  • Удобный stl формат

К вашим услугам: модели ангелов и модели аканта, вазы и гирлянды, модели голубей и животных (в том числе мифических), модели колонн и капителей, модели розеток и статуэток. А также модели различной мебели, многие из которых выполнены в классическом стиле.

Если нужную вам модель вы не нашли на сайте, то всегда можно обратиться за уникальным изготовлением по вашим фото, эскизам, по картинкам из интернета. Наши опытные художники знают, как воплотить вашу идею в жизнь, как изготовить 3д модель, которая позволит потом получить качественное изделие не станке.

Задать вопросы вы всегда можете любым удобным для вас способом. Мы на связи во всех соцсетях и мессенджерах. Будем рады и заявками на сайте! Звоните или пишите!


 

Вам также могут быть интересны статьи:

Классицизм за 5 минут — «Читай-город»

Возможно, самые тяжёлые воспоминания из школьного курса по литературе связаны с одами Михаила Ломоносова и Гавриила Державина, комедиями Дениса Фонвизина или пьесами Мольера. На первый взгляд литература 17–18 веков действительно кажется скучной и сложной. Но мы попробуем доказать, что это не так!

С чего всё началось

Как и почти всё в европейской литературе, классицизм придумали французы. В начале 16 века во Франции закончился период раздробленности и установилась абсолютная монархия. С этого момента и до Великой революции 1789 года продолжается период, который историки называют Старыми режимом. Абсолютная власть короля считалась чем-то священным, мир представлялся гармоничным и совершенным. И литература должна была соответствовать.

Разрабатывать новую литературную теорию принялся главный критик того времени – Никола Буало. Он написал поэму «Поэтическое искусство», в которой изложил главные установки классицизма, завещал своим коллегам учиться у античных авторов и вообще создал настоящий кодекс французского поэта.

Великие мыслители эпохи барокко

Буало Н., Паскаль Б.

В этот комплект входят две важнейшие книги 17 века – «Поэтическое искусство» Никола Буало и «Мысли» Блеза Паскаля. В первой изложены основные идеи классицизма, знакомство с которыми поможет вам получать редкое удовольствие от поэзии, драмы и живописи того времени. Вторая книга – сборник заметок Блеза Паскаля, человека, которому удалось стать одновременно великим математиком и писателем. Эти фрагменты его размышлений помогают заглянуть в сознание гения и научиться видеть мир по-новому.

Причём тут античность

Люди того времени считали, что искусство должно стремиться к той гармонии, которая есть в природе. Эту мысль они подсмотрели у Аристотеля, а значит и лучшие образцы литературы следовало искать там же – в античности.

Классицисты стали подражать великим греческим и римским авторам. Центральную роль в культуре стала играть драма, а именно – трагедия. Главными авторами в этом жанре стали Пьер Корнель и Жан-Батист Расин, которые брали античные или эпические сюжеты и делали из них актуальную для своего времени историю. В греческих и римских оригиналах персонажами управлял рок или воля богов, а в произведениях классицистов героям приходилось в решающие моменты делать выбор самостоятельно. Поэтому за их историями так интересно следить даже нам!

Сид. Трагедия в стихах в пяти актах

Корнель П.

В этой пьесе Корнеля идеально воплотился основной конфликт, который интересовал классицистов: битва между долгом и чувством. Главные герои – дон Родриго и Химена – вынуждены скрывать свои чувства друг к другу из-за вражды между их отцами. С каждым актом действие накаляется и приближается к роковой развязке, а персонажам хочется сопереживать всё больше.

Классицизм и Просвещение

Чем ближе мы подбираемся по времени к Великой французской революции, тем меньше классицизм говорит о достоинствах государственной и церковной власти. В конце концов восторг сменяется скепсисом, но сохраняется торжество разума, связанное с идеями эпохи Просвещения. Даже главный панк классицизма Вольтер, несмотря на то, что посмеивался над философией, всё же верил в личную ответственность и естественные права каждого человека.

Кандид, или Оптимизм

Вольтер

Юный Кандид, его учитель Панглосс и возлюбленная Кунигунда вынуждены бежать из родной страны. Судьба заносит их в разные уголки земного шара, где им приходится сталкиваться с разными неприятностями. Панглосс – неутомимый оптимист, и в этом опасном путешествии его взгляды подвергаются серьёзному испытанию.

Как это было в России

Первым все заветы классицизма на русский язык перенёс князь Антиох Кантемир. В своих сатирах он очень искусно троллит невежд, нахалов и вообще всех людей, которые ему не нравятся. Но главное – он сумел переработать идею классицизма так, что она отлично прижилась на русской почве.

После Кантемира появление новых классиков было вопросом времени. Главными именами в русской поэзии очень быстро стали Михаил Ломоносов, Василий Тредиаковский и превзошедший всех своих коллег Гавриил Державин. Они занимались примерно тем же, чем и французы: пытались соединить античное наследие с современным языком. И получилось у них это, возможно, даже лучше. Почему? Потому что прямым поэтическим наследником Державина оказался Александр Пушкин.

Собрание сочинений в 10 томах. Том 1. Стихотворения

Державин Г.

В этот том вошли стихотворения первых 30 лет творчества Гавриила Державина. На их примере можно проследить рождение отечественной поэзии и расцвет классицизма. Из сочетания античности, таланта Державина и русского языка родились стихи удивительной красоты.

Если хотите узнать больше о других литературных направлениях, загляните в наши статьи:

Романтизм за 5 минут Реализм за 5 минут Натурализм за 5 минут Постмодернизм за 5 минут

Институт классической архитектуры и искусства

Новые высоты приходят в младшую школу Аламо-Хайтс в Техасе

Программа ICAA «Новые высоты» знакомит учащихся средних школ с классической архитектурой посредством уроков в классе и практического опыта. В 2018 году компания Michael G. Imber Architects под руководством Мака Уайта и Эндрю Хэндера представила программу в младшей школе Аламо-Хайтс в Техасе.

Панельная дискуссия с Робертом А.М. Стерн, Гэри Л. Брюэр и Мелисса ДельВеккио

В среду, 10 октября, на ICAA состоялась премьера Robert A.M. Стерн: Всегда студент на аншлаговом мероприятии. Этот фильм является первой частью серии Design in Mind , серии оригинальных мини-документальных фильмов, созданных ICAA.

После показа Роберт А.М. Стерн принял участие в специальной панельной дискуссии, где к нему присоединился коллега Роберт А.М. Партнеры Stern Architects (RAMSA) Гэри Л.Брюэр и Мелисса ДельВеккио. Ведущий редактор Architectural Digest по декоративному искусству Митчелл Оуэнс, дискуссия была полностью снята на видео, и ее можно посмотреть прямо сейчас.

Кусочек Англии с Индией Хикс

В понедельник, 5 ноября, легенды дизайна и друзья на всю жизнь Индия Хикс и Алекса Хэмптон выступили на аншлаговом мероприятии, организованном ICAA в сотрудничестве с Нью-Йоркской школой дизайна интерьера. Во время оживленного обсуждения пара откровенно рассказала о вдохновении для новой индийской книги «Индия Хикс: кусочек Англии», которая теперь доступна через Rizzoli.

Роберт А.М. Стерн: всегда студент

ICAA имеет честь представить Роберту А.М. Стерн: Всегда студент , первая часть серии оригинальных мини-документальных фильмов, созданных ICAA.

Узнайте, как ваши пожертвования поддерживают образовательные программы ICAA

Благодаря поддержке таких друзей, как вы, ICAA стала свидетелем невероятного роста и успеха наших образовательных программ в 2018 году, охвативших больше людей по всему миру, чем когда-либо прежде, и оказавших длительное влияние на будущее искусственной среды.

Классический гуманизм и гуманизм устойчивости: осмысление двух направлений гуманитарной деятельности | Журнал Международной Гуманитарной Действия

Кризис в классическом гуманитаризме рассматривается как социальное состояние, совершенно отличное от мира, а бедствия — как радикальные нарушения развития. Это двойная логика, которая конструирует кризис как временное и полное разрушение общества, а реконструкцию как восстановление нормальности неолиберального современного государства, демократически взаимодействующего с другими составляющими силами в обществе (Calhoun 2010).Гуманизм устойчивости, кажется, переворачивает образ и фокусируется на преемственности институтов и возможностей во время кризиса.

Достаточно беглого взгляда на обширную литературу о кризисах и конфликтах, чтобы увидеть, что конфликты и бедствия являются точками разрыва социального порядка, со значительной степенью хаоса и разрушения, но они также отмечены процессами преемственности и переупорядочения, или создание новых институтов и связей. Это означает, что трудно установить границы вокруг кризисной ситуации.Конфликт и мир иногда представляют собой четко очерченные ситуации, но чаще всего это социально сконструированные ярлыки. Насильственный конфликт оказывает огромное и травмирующее воздействие на людей и общество, и люди очень хорошо знают разницу между войной и миром. Они возмущаются исследователями, которые приукрашивают их ситуацию и эвфемистически говорят о конфликтах, отсутствии продовольственной безопасности и гендерном насилии, когда на самом деле имеют в виду войну, голод и изнасилование. Но признание страданий войны не облегчает проведение различия между войной и миром.Конфликт не работает в соответствии с единой логикой, и его движущие силы, интересы и практика переопределяются акторами, создающими свою собственную локализованную и в значительной степени непреднамеренную динамику конфликта различной интенсивности (Каливас, 2006). Кризисы являются результатом условий, которые накапливались в течение длительного периода времени, и переход к нормальной жизни также часто отмечен длительными периодами ситуаций «ни войны, ни мира» (Richards 2005). Насилие и хищническое поведение могут продолжаться еще долго после формального окончания войны (Keen 2001).

Тенденция помощи и международных отношений в целом к ​​поиску границ между нормальностью и исключительностью частично была оспорена парадигмой устойчивости. Тем не менее, гуманизм устойчивости, описанный выше, кажется, преувеличивает непрерывность потенциала и забывает о важности исключительности для предупреждения политических акторов и международного сообщества о необходимости взять на себя ответственность по защите и сбору ресурсов, необходимых для обеспечения защиты. Это может также подорвать важность закрепленных в международном праве прав, предоставляемых беженцам и пострадавшему от кризиса населению.Нигде это не проявляется яснее, чем в дебатах о международной миграции, где особый статус беженцев все чаще утопает в общих дебатах о (не-)правах людей, вовлеченных в смешанные формы миграции. Это может привести к тому, что беженцы будут лишены элементарной защиты, составляющей основу гуманитарного мандата.

Институты как изменчивые и многогранные

Теория конфликта долгое время предполагала, что местные институты и экономики либо разрушаются, либо подчиняются логике насилия и войны.Эта идея о том, что институты перестают существовать во время конфликта, привела к представлению о том, что реконструкция может начаться с tabula rasa (Cramer 2006), и в значительной степени основывалась на классическом гуманизме, который стремился обходить местные институты при предоставлении услуг. Гуманитаризм устойчивости, наоборот, кажется, закрывает глаза на изменения, вызванные кризисом, и предполагает, что на институты можно положиться, чтобы они играли свои роли, предусмотренные неолиберальными моделями управления.

Текущие исследования показывают, что (затяжные) конфликтные ситуации часто характеризуются несколькими нормативными системами и гибридными институтами.Поддерживаемые государством институты в этих ситуациях институциональной множественности (Di John 2008) фигурируют в сложном и фрагментированном ландшафте, населенном также традиционными институтами, гражданскими договоренностями, вооруженными группами и политическими движениями, противостоящими государству. Во время кризисных ситуаций институты могут стать более текучими или беспорядочными. Многие из этих институтов многогранны, и их вклад в конфликты и мир часто запутан.

Запутанная, многогранная природа институтов очевидна и в экономике.Известно, что в условиях войны производство, мобилизация и распределение ресурсов организованы для получения прибыли и поддержания насилия. Однако у этого есть и обратная сторона в сохранении нормальности экономики производства, транзакций и распределения, которую мы можем назвать экономикой выживания во время кризисов. Люди держатся за нормальность настолько, насколько могут, и продолжают возделывать свои поля и торговать своей продукцией. Война и экономика выживания тесно переплетены, и большинство видов деятельности многогранны, создавая новые формы экономической жизни (Nordstrom 2004).При изучении повседневной практики становится очевидным, как логика насилия, выживания и примирения пересматривается в их местных контекстах и ​​как они воздействуют друг на друга. Это означает, что подходы, направленные на укрепление экономики выживания во время кризиса, всегда рискуют нанести ущерб, непреднамеренно одновременно поддерживая экономику войны.

В общих чертах можно сказать, что классический гуманитаризм сосредоточится на связях между экономикой и конфликтом, стремясь доставить помощь без укрепления этих институтов.Гуманитаризм устойчивости, как правило, основывается на экономике выживания и устойчивости людей, но может быть слеп к экономической логике конфликта и рискам эксплуатации и злоупотребления уязвимостью людей.

Что общего у обеих парадигм, так это то, что агентства по оказанию помощи имеют тенденцию ставить себя вне сложных институциональных реалий в области вмешательства. В действительности международные организации по оказанию помощи и их деятельность лучше рассматривать как часть местного институционального ландшафта.Они не действуют вне общества, а встроены в местные реалии. Они «существуют на арене социальных акторов с конкурирующими интересами и стратегиями» (Bakewell 2000: 104). Помощь взаимодействует с социальными, экономическими и политическими процессами в обществе, совместно формируя местные институты и процессы институциональной трансформации, работая над ними, конкурируя с ними или усиливая их (Серрано, 2012 г.). Чрезвычайные ситуации гуманитарного характера часто бывают переполнены помощью, и агентства могут стать мощным фактором в перестройке институтов, преднамеренно или непреднамеренно.

Поэтому важно рассмотреть, как помощь во многих ее вариациях совместно формирует институциональный ландшафт, в котором предоставляется помощь. Более того, важно рассматривать оказание помощи как действие, связанное с отношениями.

Предоставление помощи как действие в отношениях

Несмотря на их различия, в конечном счете и классический гуманитаризм, и гуманизм устойчивости сосредоточены на акте дарения, посредством которого лицо, оказывающее помощь, делает помощь доступной для ее получателей.

Жизненный мир и логика поставщиков помощи и получателей помощи были предметом научного внимания.Что касается поставщиков помощи, Рэймонд Апторп ссылается на Эйдленд, который стал предметом большого количества литературы. «Эйдленд — это след (используя слово, которое одновременно является и глаголом, и существительным, и указывает как на процесс, так и на место) того, откуда поступает иностранная помощь, куда она направляется и что потом» (2005: 1). Литература Эйдленда фокусируется на жизненном мире «работников развития», который рассматривается как самореферентный «пузырь», очень узнаваемый для людей, которые путешествовали по этому «Эйдленду» или были его частью.Элизабет Харрисон, однако, отметила, что эта литература рискует «[отвлечь] внимание от значения как политики, так и материальных последствий вмешательства в целях развития, усиливая при этом дихотомическую картину отношений между «разработчиками» и «получателями»» (Harrison 2013: 246).

Жизненные миры получателей помощи также тщательно изучались. С тех пор как Барбара Харрелл-Бонд написала о синдроме зависимости в 1986 г., в литературе о получателях помощи чередовались публикации, подчеркивающие пассивное отношение получателей помощи, и статьи, посвященные деятельности и способностям людей, пострадавших от кризиса (Anderson and Woodrow, 1993; Kibreab, 1993). ).Ключевой вопрос в этой литературе касается властных отношений и «создания объекта помощи» путем обозначения практики агентств по оказанию помощи (Wood, 1985; Moncrieffe and Eyben, 2007). Категоризация людей является ключевым аспектом гуманитарной помощи, поскольку программам приходится постоянно принимать решения о включении и исключении, а также приемлемости и неприемлемости услуг. В то время как категоризация может быть неизбежной частью гуманитарной помощи, маркировка идет дальше, и ее последствия могут быть огромными. Он определяет идентичность объекта маркировки так же, как и идентичность субъекта маркировки.

При изучении работы парадигм помощи важно выделить относительное свойство предоставления услуг. Здесь полезно сделать небольшое отступление, чтобы обсудить различные политические аспекты гуманитарной помощи. Гуманитарная политика связана с дипломатией и защитой интересов, чтобы убедить стороны уважать международное гуманитарное право и предоставить гуманитарным организациям неограниченный доступ к нуждающимся людям. Гуманитарная помощь также зависит от геополитики и политики партий, которые используют помощь для продвижения своих интересов.Кроме того, существует организационная политика, которая управляет иерархиями и силовыми играми внутри организаций и заставляет организации разрабатывать стратегии для получения или сохранения своего конкурентного преимущества по отношению к другим игрокам.

В рамках своей организационной политики НПО глубоко вовлечены в политику легитимации (Hilhorst 2003, 2007). В моей предыдущей работе о филиппинских НПО, занимающихся вопросами развития, я определял идентичность НПО как претенциозный ярлык. Идентифицируя себя как НПО (а не как организация гражданского общества, общественная, частная или иная организация), организация утверждает, что она руководствуется ценностями и «делает добро для развития других» (Hilhorst 2003, p.7). Поиск легитимации в качестве НПО — сложная задача, которая включает в себя успешную доставку четырех последовательных ключевых сообщений. Первое сообщение состоит в том, что возникла чрезвычайная ситуация, требующая срочных действий. Во-вторых, пострадавшие сообщества не могут справиться с чрезвычайной ситуацией самостоятельно. В-третьих, у НПО есть необходимые возможности для того, чтобы справиться с кризисом ради непосредственно пострадавших. В-четвертых, у НПО нет личной заинтересованности в этом начинании. Распространение этих четырех сообщений является отличительной чертой многих действий НПО и составляет политику легитимации организации.Таким образом, давнюю привычку представлять местных акторов в качестве пассивных жертв, неспособных справиться с кризисом, следует не как заблуждение, а как ключевую часть политики легитимации (второе сообщение). Делая предметом помощи, агентства создают свою собственную идентичность спасательной силы.

Классическая основная диада сферы помощи — поставщики услуг и получатели — может, таким образом, рассматриваться как тактическая свертка, где обе стороны в равной степени заинтересованы в представлении получателей как нуждающихся.С одной стороны, пострадавшие от кризиса люди используют свою тактическую свободу действий, чтобы ориентироваться в окружающей среде и выяснять, что дает им право на получение помощи. Матс Утас ввел термин «жертва как форма саморепрезентации […включая…] инсценировку себя как жертвы войны» (Utas 2005: 408). С другой стороны, лица, предоставляющие помощь, заинтересованы в том, чтобы выдвинуть на первый план пострадавшие свойства людей, на которых они работают, например, чтобы убедить свой штаб в неотложных потребностях проекта, привлечь общественность в целом к ​​пожертвованиям и поддерживать свою репутацию законных, бескорыстных поставщиков услуг.Хотя это интерпретируется как форма когнитивного диссонанса (Marriage 2006b), я предпочитаю называть это тактическим действием, когда агентства вопреки своему здравому смыслу выдвигают на первый план зависимость своих бенефициаров, людей, которым они делают добро. Таким образом, жертвенность лиц, ищущих помощи, сочетается с тем, что можно назвать невежеством лиц, оказывающих помощь (Hilhorst 2016), создавая законный и утешительный образ ангелов-хранителей, приходящих на помощь людям, попавшим в беду.

Всплеск устойчивого гуманизма можно рассматривать как вызов самой сути гуманизма: дает . Долгое время «жертва» и «невежество» шли рука об руку, поддерживая утешительное представление о том, что поставщики помощи удовлетворяют потребности пострадавшего населения. Подорвет ли изменяющийся язык, который отходит от жертв к понятиям ответственности и лиц, оказывающих первую помощь, основную суть гуманизма, или агентства по оказанию помощи найдут новые способы возродить отношения между поставщиками и получателями помощи?

Генетические основы и молекулярная патофизиология классических миелопролиферативных новообразований | Кровь

3 основные драйверные мутации не объясняют всей гетерогенности классических BCR-ABL MPN.Развитие NGS, а также других методов анализа всего генома позволило идентифицировать несколько приобретенных мутаций в MPN (таблица 1). Однако ни одна из этих мутаций не ограничивается MPN, и они еще чаще встречаются при миелодиспластических синдромах (MDS) и AML. Это подчеркивает континуум между различными миелоидными злокачественными новообразованиями, и большинство этих мутаций участвуют в фенотипических изменениях и прогрессировании заболевания при MPN.

Мутации, идентифицированные в миелоидных злокачественных опухолях, нацелены на регуляторы метилирования ДНК ( TET2 , DNMT3A , IDh2/2 ), модификаторы гистонов ( Polycomb репрессорный комплекс 1 и 2 члена, IDh2/2 9010 репрессорный комплекс 1 и 2 членов, IDh2/2 9010 TP53 , CUX1 , IKZF1 , IKZF1 , FoxP1 , ETV6 , RUNX1 ), белки, участвующие в сигнализации ( NF1 , NRAS , KRAS , LNK , CBL , FLT3 ) и коэффициенты сплайсинга ( SF3B1 , SRSF2 , U2AF1 , ZRSR2 ) (рис. 4). 64-66  Поскольку большинство мутаций связаны с потерей функции и действуют как доминантно-негативные или через гаплонедостаточность или полную гомозиготную потерю, кажется, что большинство мутировавших генов являются супрессорами миелоидных опухолей. При МПН целевые исследования секвенирования панели генов выявили пациентов с множественными генными мутациями. Хотя были идентифицированы повторяющиеся мутации одного гена, мутации отдельных генов имели слишком низкую частоту, чтобы можно было получить убедительные доказательства связи с прогрессированием заболевания.Однако количество обнаруженных мутаций (как косвенный показатель генетической сложности или прогрессии клональной эволюции) позволило идентифицировать пациентов с высоким риском. 67 

Однако при ЭТ и ИП в большинстве случаев обнаруживается только 1 мутация в драйверном гене MPN. Напротив, при большинстве ПМФ обнаруживается больше соматических мутаций (3 мутации и более). Некоторые различия наблюдаются в коэкспрессии мутаций по типу MPN.Пример, полученный секвенированием всего экзома, показан в таблице 3. Однако в нескольких исследованиях с использованием целевых исследований секвенирования панели генов мутации в сплайсосомных генах появляются очень редко при PV по сравнению с ET. Это может быть связано с континуумом между ЭТ и РАРС-Т или префиброзом/ПМФ. Точно так же при PMF нет существенных различий в отношении ассоциации JAK2V617F и мутантов CALR или MPL с различными мутациями в эпигенетических регуляторах. С другой стороны, мутации генов сплайсосом крайне редки в CALR PMF по сравнению с JAK2V617F.Таким образом, ПМФ является не чистой МПН, а смешанным миелопролиферативным/миелодиспластическим синдромом. Наличие мутаций в генах, отличных от 3 драйверных генов, ограничивающих MPN, увеличивает миелодиспластические признаки заболевания и тяжесть заболевания, что объясняет преемственность между MPN, MPN/MDS и MDS (рис. 5).

Подробное рассмотрение всех повторяющихся генных мутаций выходит за рамки данного обзора. Поэтому мы сосредоточимся на TET2 и DNMT3A , поскольку они могут представлять собой наиболее важные модификаторы MPN-рестриктированных онкогенных мутаций, на EZh3 , роль которого недавно была подробно изучена, и на добавлении половых гребней, таких как 1 ( ASXL1 ) и SRSF2 , которые все связаны с неблагоприятным прогнозом при МФ.

Классик стала мишенью интернет-угроз после статьи о древних статуях

Ученые различаются по тому, как и в какой степени они взаимодействуют с общественностью. Сара Бонд, доцент кафедры классики в Университете Айовы, работает на самом высоком уровне взаимодействия, используя блог, другие виды использования социальных сетей, колонку в Forbes и многое другое. Она описала свои усилия как способ сделать древности доступными для всех, но недавние угрозы, которые она получила, демонстрируют потенциальные опасности такой работы.

Ранее в этом месяце Бонд опубликовал статью в онлайн-издании по искусству Hyperallergic , в которой говорится, что исследования показывают, что древние западные артефакты были окрашены в разные цвета, но со временем выцвели до своего основного светло-мраморного цвета, создавая ложное впечатление, что белые кожа была классическим идеалом.

«Современные технологии открыли неопровержимую, хотя и непопулярную истину: многие статуи, рельефы и саркофаги, созданные в древнем западном мире, на самом деле были раскрашены», — писала она.«Мрамор был драгоценным материалом для греко-римских мастеров, но считался холстом, а не готовым изделием для скульптуры. Его тщательно отбирали, а затем часто окрашивали в золотой, красный, зеленый, черный, белый и коричневый цвета, а также в другие цвета».

В то время как сегодняшние ученые приняли это как факт, сказала она, широкая публика — это совсем другое дело. Часть проблемы заключается в том, что большинство музеев и учебников по истории искусства по-прежнему содержат «преимущественно неоново-белое отображение оттенка кожи, когда речь идет о классических статуях и саркофагах.

«Сборка неоновой белизны служит для создания ложного представления об однородности — все были очень белыми! — по всему Средиземноморью, — продолжила она. «Римляне, на самом деле, не определяли людей как «белых»; откуда же тогда взялось это понятие расы? … Приравнивание белого мрамора к красоте не является истиной, присущей вселенной».

Бонд предполагает, что это недоразумение сохранилось или использовалось для поддержки расизма с течением времени, говоря, что «то, как оно продолжает влиять на идеи сторонников превосходства белой расы сегодня [] часто игнорируется.«Такие группы, как Identity Europa, например, используют классическую скульптуру «как символ превосходства белых мужчин», — добавила она. «Возможно, потребовалась всего одна классическая статуя, чтобы повлиять на ложное представление о расе, но чтобы разрушить ее, потребуется много людей».

Вряд ли это шокирующая идея, и это еще одна мысль, выдвинутая учеными ранее. Но некоторые консервативные и ультраправые веб-сайты подхватили статью Hyperallergic , привлекая к ней негативное внимание. Campus Reform, например, сообщил, что профессор из Айовы недавно сказал, что «признание «белого мрамора», используемого в классических произведениях искусства, сегодня способствует «идеям превосходства белой расы».’”

Высмеивая предложение Бонда о том, что более совершенные музейные вывески, трехмерные реконструкции наряду с оригиналами и компьютеризированные световые проекции могут помочь контекстуализировать древности, National Review сказал: «По-видимому, это должно работать, чтобы уменьшить весь этот расизм».

Реформа кампуса включила несколько длинных цитат из статьи Бонда и связалась с ней для комментариев. Она подчинилась, сказав, что «греки и римляне на самом деле добавляли цвет в свое искусство, и поэтому белый мрамор часто был холстом, а не готовым продуктом.«Восхваление белого (и неокрашенного) мрамора было тогда конструкцией красоты 18-го века, а не представителем классического взгляда», — добавила она в электронном письме на веб-сайт. По ее словам, ведущего ток-радио Джо Пагса было достаточно, чтобы вызвать онлайн-угрозы насилием и призывы к ее увольнению. Были дополнительные крики и преследования, в том числе антисемитские упоминания (Бонд еврейского происхождения).

«Они хотят верить, что есть профессор-либерал, который настолько чувствителен к расовым вопросам, что сделает их из чего угодно», — сказал Бонд АртФоруму.«Они хотят сделать меня примером гиперлиберализации академии».

В апреле

Бонд также написала сообщение в блоге, в котором сообщила, что столкнулась с преследованием за колонку в Forbes , похожую на ее эссе Hyperallergic .

«Когда много месяцев назад я начала делать заметки на тему полихромии, я знала, что эта колонка, скорее всего, вызовет переполох в этой области, среди коллег и в Интернете», — сказала она. «Я думал, что был готов к интернет-троллям.В конце концов, я пересек много пресловутых мостов в Твиттере, где они обычно скрываются. Однако ненависть и оскорбления, которые я получил от этого поста, были больше, чем все, что я когда-либо получал на сегодняшний день.»

Через представителя университета Бонд отклонил дополнительные просьбы об интервью, но сказал, что Айова «поддержала меня и поддерживала во время всех онлайн-преследований».

Джон Ф. Финамор, профессор классики Эрлинга Б. «Джек» Хольцмарка в Айове и заведующий кафедрой Бонда, сообщил по электронной почте, что он и другие профессора знали о статье Бонда «и о злобных негативных откликах, которые она вызвала.«Он работал с деканатом и связался с университетской группой по оценке угроз, сказал он, и все поддержали его.

 

Назвав нападки на Бонда «шокирующими» и «неоправданными посягательствами на свободу выражения мнений», Финамор заявила, что «интернет-тролли, не понявшие ее аргументов, злобно напали на [Бонда] за то, что он приравнял белые статуи к расизму. Отдел классики полностью поддерживает [Бонд] и ее исследования. Департамент также осуждает то, что равносильно киберзапугиванию со стороны ее правых противников.Свободный обмен и критика идей занимают центральное место в академических исследованиях, а попытки закрыть кого-либо с помощью угроз и запугивания наносят ущерб свободе слова. Мы в классике поддерживаем [Бонда] и необходимость гуманной атмосферы продуктивного обмена идеями».

 

Не единственный

 

Бонд — не первый ученый, который недавно столкнулся с угрозами насилия за свои публичные комментарии. Кианга-Яматта Тейлор, доцент кафедры афроамериканских исследований в Принстонском университете, отменила публичные выступления из-за угрожающих комментариев, которые она получила после того, как раскритиковала президента Трампа в выпускной речи в Хэмпширском колледже.Томми Карри, адъюнкт-профессор философии в Техасском университете A&M, столкнулся с расистскими угрозами после того, как National Review опубликовал статью о комментариях многолетней давности, которые он сделал о насилии в отношении белых во время интервью по поводу жестокого фильма Квентина Тарантино «Джанго освобожденный ». Его комментарии были историческими и контекстуальными, но в некоторых сообщениях говорилось, что сегодня Карри выступал за расовое насилие. А Брета Вайнштейна, профессора биологии в Государственном колледже Эвергрин, сотрудники службы безопасности предупредили, чтобы он держался за пределами кампуса после того, как он поставил под сомнение логику требования студента о том, чтобы все белые студенты и преподаватели не находились за пределами кампуса в день протеста.(Позже колледж временно закрылся после дальнейших угроз.)

Американская ассоциация университетских профессоров выразила озабоченность в связи с растущим количеством сообщений об онлайн-преследованиях и запугивании ученых и призвала учебные заведения делать больше для поддержки целевых преподавателей. В частности, AAUP «призывает администрацию, руководящие советы и факультеты, индивидуально и коллективно, четко и решительно выступить в защиту академической свободы и осудить целенаправленное преследование и запугивание преподавателей.Он также рекомендует, чтобы «администрация и выборные органы факультета совместно работали над установлением институциональных правил, запрещающих тайную запись бесед в классе или частных встреч между студентами и преподавателями».

Тресси Макмиллан Коттом, доцент кафедры социологии в Университете Содружества Вирджинии, которая, как и Бонд, считает участие общественности главным в своей работе, написала в сообщении в блоге 2015 года, что, если учреждения хотят, чтобы их ученые проводили такую ​​разъяснительную работу, они должны быть готовы принять «бремя», которое он несет в гиперактивном медиаландшафте.Ее слова могут быть еще более актуальными сегодня.

«В данный момент мы должны призвать учреждения четко указать, что они должны тем, кто рискнет зайти в общественные воды», — написал Макмиллан Коттом. «Потому что общественная ученость означает бесить людей. Вы думаете, что это не так или что это можно сделать без этого. Ты неправ. По мере того, как зрители рушатся, все становится предметом споров. И по мере того, как ранее существовавшие влиятельные субъекты и институты объединяются, чтобы вызвать коллапс контекста, все может быть облачено в униформу возмущения: петиции, электронные письма, телефонные звонки, риторические удары под дых, аналитические статьи и т. д.

Чтобы вызвать спор, не нужно многого, сказала она, предполагая, что вузы имеют «первую линию защиты» от нападений по электронной почте и телефону, протокол для борьбы с угрозами в отношении ученых и сильное, совместное знание преподавателей и администрации. того, что социальные сети означают для общественной науки, среди других рекомендаций.

Дениз МакКоски, профессор классики и исследований черного мира в Университете Майами, которую Бонд цитирует за ее работу о расах в древнем западном мире, сказала, что, по ее мнению, эссе Бонда по существу спрашивает, почему «когда мы знаем лучше, хотим ли мы продолжать уменьшать наше понимание древнего мира, скрывая все его различия? Почему мы хотим, чтобы древний мир так точно отражал «нас» — определенную группу «нас» — в прошлое, а не использовал его для более фундаментальных расспросов о том, кто мы, что мы думаем и почему?»

МакКоски сказала, что ее собственная работа, затрагивающая подобные вопросы, никогда не подвергалась критике, но сказала, что ее ученики «довольно драматично» реагируют на мысль о том, что древние греки и римляне не видели расу в черно-белом цвете.По ее словам, эта реакция — это «возбуждение» и возможность по-новому увидеть нечто, воспринимаемое как фундаментальное, но «само это предложение гораздо более угрожающе и беспокоит другую аудиторию в сегодняшнем климате».

Возможно, самое огорчительное в деле Бонда, по ее словам, заключается в том, что «кажется совершенно очевидным, что люди, у которых была самая бурная реакция на ее эссе, — это те, кто на самом деле его не читал», полагаясь вместо этого на «искаженные и вводящие в заблуждение резюме». ».

Почему американская классическая музыка такая белая? : Обманчивая частота вращения : NPR

Антонин Дворак предсказал, что американская классическая музыка будет опираться на афроамериканские традиции.В новой статье задается вопросом, почему американская классическая музыка осталась такой белой. Карен Чан /Getty Images/EyeEm скрыть заголовок

переключить заголовок Карен Чан /Getty Images/EyeEm

Антонин Дворжак предсказал, что американская классическая музыка будет опираться на афроамериканские традиции.В новой статье задается вопросом, почему американская классическая музыка осталась такой белой.

Карен Чан /Getty Images/EyeEm

Когда первые порабощенные африканцы высадились на берега Америки в 1619 году, их музыкальные традиции высадились вместе с ними. Четыре столетия спустя первенство афроамериканской музыки неоспоримо не только в этой стране, но и в большей части мира. Как эта музыка развивалась, смешиваясь с другими традициями или порождая их — от африканских песен и танцев до полевых холлеров и спиричуэлс, от рэгтайма и блюза до джаза, R&B и хип-хопа — тема бесконечных дискуссий.

Сложнее расшифровать связь афроамериканской музыки с американской классической музыкальной традицией. Сегодня Канье Уэст или Кендрик Ламар нередко выступают вместе с симфоническим оркестром, но сами афроамериканцы обычно не выступают в этих оркестрах. Согласно исследованию Лиги американских оркестров, проведенному в 2014 году, менее 2% музыкантов в американских оркестрах — афроамериканцы. Только 4,3% дирижеров чернокожие, да и композиторы остаются преимущественно белыми.

Все эти отношения, конечно, искажены десятилетиями институциональной расовой предвзятости. Тем не менее, справедливо задаться вопросом, почему звук американской классической музыки, особенно в том виде, в котором она развивалась в начале 20-го века, оставался таким европейским, в значительной степени основанным на гармоническом языке Иоганнеса Брамса и Рихарда Вагнера. Если бы народные песни рабов, спиричуэлс и джаз укоренились в нашей классической музыке, сегодня у нас был бы другой ландшафт — и классическое звучание, которое является исключительно американским.

Джозеф Горовиц говорит, что это почти произошло. В своей статье «Новое мировое пророчество», опубликованной на прошлой неделе в осеннем выпуске The American Scholar , историк культуры утверждает, что семена истинно американского звучания были посеяны, но так и не политы, поскольку американские композиторы в конце 19 века в основном сопротивлялся влиянию афроамериканской музыки. Горовиц, написавший множество книг об истории музыки в Америке, уделяет особое внимание Джорджу Гершвину — одному белому композитору, который любил черную музыку, — и нескольким афроамериканским композиторам, которые добились подлинного успеха в 1930-х годах только для того, чтобы увидеть его. быстро исчезают.«Негритянская народная симфония » Уильяма Доусона «», премьера которой состоялась в исполнении Филадельфийского оркестра под управлением суперзвездного дирижера Леопольда Стоковски, считается заброшенным американским сокровищем.

Горовиц присоединился ко мне, чтобы поговорить о том, что он считает длинной чередой упущенных возможностей, от утверждения Антонина Дворжака в 1890-х годах о том, что «негритянские мелодии» были будущим американской музыки, до известных, но недооцененных произведений афроамериканских композиторов, таких как Флоренс Прайс и Уильям Грант Стилл.Горовиц утверждает, что этот кладезь богатой мелодиями, выразительной черной музыки мог бы укорениться в американской классической музыке, но этого не произошло — и в результате наша классическая музыка остается в подавляющем большинстве случаев белой и все более маргинализированной.

Это интервью было отредактировано для обеспечения большей длины и ясности.

Том Хуизенга: Над вашей статьей о траектории американской классической музыки нависает иностранец, чешский композитор Антонин Дворжак. История начинается в начале 1890-х годов, когда он был нанят богатой американской филантропкой Джанетт Тербер, чтобы возглавить музыкальную школу в Нью-Йорке.Его цель состояла в том, чтобы помочь американским композиторам избавиться от европейских влияний и открыть для себя свой истинно американский голос. Как Дворжак пытался это сделать?

Джозеф Горовиц: Он сделал для него самую очевидную и важную вещь — потому что он был культурным националистом — спросил: «Где твоя народная музыка?» И это загадка для Америки, потому что мы плавильный котел. Но Дворжак случайно услышал два вида музыки, которые просто взбодрили его. Он услышал то, что мы называем афроамериканскими спиричуэлами, наверное, впервые.Его помощник Гарри Берли был чернокожим и пел эти спиричуэлс. И он услышал то, что он назвал «негритянскими мелодиями», включавшее песни менестрелей из других источников. Он сразу же более или менее удовлетворился тем, что наткнулся на золото. В то же время, как и многие европейцы его поколения, он был очарован [американскими] индейцами, потому что в Богемии не было индейцев, поэтому он сделал своим делом исследование индийской музыки, особенно летом, которое он провел в Айове. Он был поглощен этими новыми методологиями: использованием индийской музыки, использованием афроамериканской музыки, чтобы способствовать развитию американского стиля классической музыки.

Затем Дворжак сделал радикальное предсказание. В 1893 году он сказал The New York Herald : «Будущее этой страны должно быть основано на так называемых негритянских мелодиях. В Соединенных Штатах.» Другими словами, он говорил белым композиторам, что их будущее связано с теми самыми людьми, которых они поработили и убили. Как было воспринято это предсказание?

Это сразу стало влиятельным и сразу вызвало споры.И удивительно использовать это как зеркало американского опыта 1890-х годов, потому что в Бостоне Дворжак с научной точки зрения классифицируется как варвар — читайте отзывы. Он отражает расовое мышление в Бостоне, основанное на иерархии рас с англосаксами на вершине. Славяне, включая Дворжака, находились на более низкой ступени; конечно, они были выше, чем коренные американцы или афроамериканцы. [Принимая во внимание, что] Нью-Йорк считал Дворжака вдохновляющим пророком, потому что Нью-Йорк был городом иммигрантов.

Итак, вернемся к предсказанию Дворжака. В каком-то смысле он был прав, потому что американская музыка действительно оказалась черной, если проследить рэгтайм, спиричуэлс, блюз и джаз вплоть до сегодняшнего хип-хопа. Но Дворжак говорил об американской классической музыке – симфониях, операх и т. д. Кто-нибудь откликнулся на призыв Дворжака?

Абсолютно. Это похороненная история, которую мы только сейчас раскапываем.И поразительно осознавать, насколько правдоподобным было пророчество Дворжака: это могло произойти, но не произошло. Мы знаем, что это могло произойти, потому что у нас есть опера Гершвина «Порги и Бесс ». Я бы сказал, Порги и Бесс, со всеми его проблемами, является высшим творческим достижением в американской классической музыке, и это именно та американская классическая музыка, которую предсказал Дворжак.

Погребенная история — это повествование, которое начинается с Сэмюэля Кольриджа-Тейлора, который в 1890-х годах был очень известен.Он был чернокожим британским композитором, которому W.E.B бросил вызов. Дюбуа и Гарри Берли используют афроамериканские корни. Но он родился в Лондоне и не имел в своем непосредственном распоряжении никаких афроамериканских корней. Таким образом, главными композиторами, составившими эту похороненную историю, были Натаниэль Детт, Уильям Грант Стилл, Флоренс Прайс и Уильям Доусон.

Это все афроамериканские композиторы, создавшие высоко оцененные произведения в 1930-х годах. Но вы говорите, что успех их работы не привел к долговременному признанию.

Он ушел в подполье. Несмотря на то, что оратория Детта [ The Order of Moses ] транслировалась по всей стране, а Негритянская народная симфония Доусона [под управлением Леопольда Стоковски] транслировалась по всей стране и имела огромное влияние в 1934 году, а Симфония ми минор Прайса была исполнена Фредериком. Сток и Чикагский симфонический оркестр годом ранее, а Афро-американский симфонический оркестр Стилла был заметно исполнен Ховардом Хэнсоном в Рочестере. Самым прискорбным из этих последствий является то, что Доусон так и не написал ни одной симфонии.Потому что, на мой взгляд, закопанное здесь сокровище — это Доусон.

Ютуб

Действительно, Доусон и его Негритянская народная симфония , по крайней мере в музыкальном плане, составляют основу вашего эссе. Вы утверждаете, что симфонией не только пренебрегают, но и недооценивают.Что делает его таким замечательным?

Это потрясающая работа, и ее сразу признали таковой. Во-первых, это не шаблонная структура. Несмотря на то, что это его первая симфония, она не кажется произведением начинающего симфониста. Он структурно динамичен и оригинален.

Более субъективно я бы сказал, что он захватывает какой-то дикой энергетикой: эти удивительные синкопированные взрывы в первой части, особенно в исполнении Стоковского, они просто зажигают. Я думаю, что ему действительно удается превзойти приличия концертного зала.Вы чувствуете, что находитесь в присутствии чего-то настолько жизненно заряженного, что концертный зал едва может его вместить. pièce de résistance в этой симфонии, которую все узнали с того момента, как ее впервые услышали, — это код ко второй части. Это сейсмика. Произошло три сейсмических потрясения, балльная оценка которых уникальна. На самом деле это оригинальное вдохновение. Это было в 1934 году в Музыкальной академии Филадельфии и в Карнеги-холле, и публика разразилась аплодисментами посреди этой симфонии.В 1934 году публика прерывала исполнение симфонии аплодисментами. Этого не было сделано, потому что композитор оказался чернокожим. Это было сделано потому, что люди были ошеломлены силой этой симфонии, которая затем исчезла.

Мне нравится эта цитата Доусона, которую вы включили в свое эссе. Когда он говорит о своей симфонии, еще до того, как Стоковский представил ее впервые, он говорит: «Я пытался не подражать Бетховену или Брамсу, Франку или Равелю, а быть просто самим собой, негром.Для меня лучший комплимент, который можно было бы сделать моей симфонии, когда у нее будет премьера, это то, что она безошибочно написана не белым человеком. Я хочу, чтобы зрители сказали: «Это мог написать только негр». «Но, похоже, Дворжак предлагал белым композиторам писать симфонии, которые звучат как симфонии Доусона. Вы также отстаиваете это? Гершвин написал Porgy and Bess , , который содержит некоторые его собственные спиричуэлы.В более общем плане у нас есть бесчисленное множество примеров того, как белые композиторы использовали афроамериканский диалект. Проблема заключалась в качестве этой работы и ее маргинальности.

Скажу прямо: я не верю, что нужно быть черным, чтобы написать великую симфонию или оперу, вдохновленную великой черной народной музыкой. Это мое личное мнение. Я считаю, что Порги и Бесс — отличная опера. Парень, написавший это, оказался белым.

И у вас есть эта цитата из Доусона, которая, казалось бы, предполагает обратное.И это убедительная цитата. На самом деле было высказано предположение, что Негритянская народная симфония является «черной» не только из-за ее источников, но и из-за самого ее стиля, который вызывает импровизацию. Но это опасная тема для размышлений — что такое «по сути» черное или белое. Вы задали неудобный вопрос, да? И я даю вам неудобный ответ.

Оратория Натаниэля Детта «Приказ Моисея » была впервые исполнена Симфоническим оркестром Цинциннати в 1937 году по национальному радио.Но на полпути трансляция была остановлена. Библиотека Конгресса скрыть заголовок

переключить заголовок Библиотека Конгресса

Оратория Натаниэля Детта Орден Моисея была впервые исполнена Симфоническим оркестром Цинциннати в 1937 году по национальному радио.Но на полпути трансляция была остановлена.

Библиотека Конгресса

Итак, у нас есть Уильям Доусон и несколько других афроамериканских композиторов, у которых был своего рода момент в 1930-х годах. Мне интересно, почему этот момент прошел так быстро и почему с тех пор мы почти не слышали их музыку в исполнении наших самых известных учреждений?

Ну, это суть моей статьи. Причин две, одна очевидна, а другая нет.Очевидная причина в том, что наши институты классической музыки были предвзяты по расовому признаку. Мы знаем эту историю. Что нового в моей статье, так это другая причина, эстетическая. И в чем-то даже интереснее — что эстетика модернизма, господствовавшая в эти десятилетия, не уживалась с просторечием.

Я могу продемонстрировать это, просто процитировав высказывания композитора и критика Вирджила Томсона и Аарона Копленда о черной музыке. Томсон настаивал на том, что американская народная музыка в основном белая, включая черные спиричуэлс.Копленд довольно известно сказал, что композитор классической музыки быстро исчерпает полезность джаза. Ему не очень нравилась музыка Гершвина, по крайней мере, на том этапе игры — в 1930-х и 40-х годах. Он чувствовал, что он был недоработан, потому что он был слишком близок к своим местным источникам.

Господствующая эстетика тех десятилетий настаивала на композиционной изобретательности и сложности. Так что это было по своей сути неудобным с настоящим родным языком, и это причина, по которой Копленд и Томсон и все эти парни так сильно недооценивали Чарльза Айвза и Джорджа Гершвина.Они не считали себя настоящими композиторами. Они считали себя одаренными дилетантами, потому что Гершвин и Айвз были влюблены в местный язык и не чувствовали никакой необходимости приукрашивать его, улучшать или улучшать. Они брали народную мелодию и были ею совершенно довольны, не ломая ее, не переворачивая с ног на голову и не запуская ее в обратном порядке.

Хочу пояснить: я не утверждаю, что Томсон или Копленд были расистами. Копленд был очень далеко слева. Он был полностью привержен социальной справедливости.Он был другом афроамериканцев. Политически он был кем угодно, только не расистом. Но он также был модернистом, получившим образование во Франции. Факт остается фактом: грязь родного языка была средой, в которой он действительно чувствовал себя не так уж комфортно, по сравнению с Гершвином или Айвзом.

Премьера Афро-американской симфонии Уильяма Гранта Стилла состоялась в 1931 году в Рочестерском филармоническом оркестре. Библиотека Конгресса скрыть заголовок

переключить заголовок Библиотека Конгресса

Премьера Афро-американской симфонии Уильяма Гранта Стилла состоялась в 1931 году в Рочестерском филармоническом оркестре.

Библиотека Конгресса

Мне было интересно, почему европейские композиторы, такие как Равель , Мийо и Стравинский , кажется, признают черную музыку, особенно джаз, и включают ее в свою собственную музыку, в то время как Копленд и Томсон, и многие другие американцы этого не делают. т? И они были единственными, кто имел все это воздействие.

Итак, это установившееся явление.В моей книге « Классическая музыка в Америке » я называю это «джазовой угрозой» и «угрозой Гершвина». Чем больше я читал о приеме Гершвина, тем больше понимал, что люди, которые ценили его в Соединенных Штатах, были иностранцами. Это невероятно, когда вы начинаете складывать имена: такие люди, как Яша Хейфец, Отто Клемперер, Фриц Райнер, Арнольд Шёнберг, были в лагере Гершвина. Вы действительно не можете найти классических музыкантов американского происхождения такого уровня в тот период, которые питали бы такой же энтузиазм к Гершвину.Я бы сказал, что это симптом провинциализма — американцы чувствовали, что им нужна родословная, и они чувствовали себя застенчивыми как исполнители классической музыки. Европейцам не нужна была родословная. Родословная была автоматической; это уже было. Я думаю, что это отчасти так просто.

И, возможно, это отчасти одна из тех вещей, когда иногда требуется посторонний, чтобы указать на истинные и ценные характеристики культуры.

Европейцы постарались. Они на самом деле приходили и читали лекции американцам: они говорили: «Вы не осознаете важность вашей собственной афроамериканской музыки.Это сказал Равель; это сказал Артур Онеггер. А американцы — особенно в случае с Олином Даунсом, главным музыкальным критиком The New York Times — сказали: заткнись, ты ошибаешься, не указывай нам, что нам делать. Если вы прочтете некролог Джорджа Гершвина New York Times Олина Даунса, у вас мурашки по коже пойдут мурашки. Там чувствуется презрение, что Гершвин был переоценен, а не настоящий

Ранее вы сказали Porgy and Bess — высшее достижение американской классической музыки.Почему вы так думаете?

Ну, отчасти просто эмпирически: Посмотрите, как он популярен и как его уважают за границей. Шостакович считал « Порги и Бесс » великой оперой. Это несовершенная опера, а все первые оперы несовершенны. Но он касается расы способами, которые в некотором смысле смущают, а в других — проливают свет. Если вы посетите превосходное представление Порги и Бесс — или, по крайней мере, по моему опыту — это глубоко трогает. Он делает все то, что должна делать великая опера: вызывает сопереживание, пробуждает интерес и дает катарсический опыт в оперном театре.

Интересно, почему он не породил, так сказать, никакого потомства?

Гершвин был гением — это, безусловно, самая очевидная причина. Это звучит как очень неточная фраза, но как творческая сила он превосходит своих коллег. Для меня самоочевидно, что он более великий композитор, чем Копленд. В моей статье есть высказывание Дэвида Гокли, импресарио, чья Гранд Опера в Хьюстоне сыграла ключевую роль в возрождении Порги и Бесс , который говорит, что если бы Гершвин не умер молодым, он изменил бы курс классической музыки. в Америке.

Я думаю, что экстраполирую это на оркестр. Если бы Доусону было позволено написать шесть симфоний, вполне вероятно, что пророчество Дворжака действительно могло бы сбыться. И если бы пророчество Дворжака сбылось — это почти сбылось, — все изменилось бы. Классическая музыка сегодня в Соединенных Штатах была бы местной, а не импортированной. Тот факт, что этого не произошло, я полагаю, в конечном счете, отчасти является просто социологической реальностью расовых отношений, расы и культуры.Но если бы Гершвин дожил до 80 лет, эти социологические реалии, как они проявляются в музыке, могли бы измениться.

Ближе к концу вашего эссе вы пишете: «Может ли американская классическая музыка канонизировать, параллельно с джазом, «американскую школу», отдающую предпочтение черному родному языку?»

Не хочу показаться напыщенным, но на самом деле это вопрос, который сегодня должны задать все мы — все, кому небезразлична судьба классической музыки в Америке.То, что мы наблюдаем прямо сейчас, эта крайняя маргинализация классической музыки, на самом деле является цыплятами, возвращающимися домой на насест. Когда я написал Understanding Toscanini в 1987 году и сказал: «Это классическая музыкальная культура, построенная на песке, потому что это европейский песок», большинство людей били меня за это и думали, что я сошел с ума. Но я был прав. И мы сейчас страдаем от этих последствий. У нас нет глубоких корней для нашей американской культуры классической музыки.

Джозеф Горовиц является автором 10 книг, в том числе Классическая музыка в Америке и Артисты в изгнании .Он является исполнительным директором Post Classical Ensemble, базирующегося в Вашингтоне, округ Колумбия,

.

Романтика и классика — Статьи школы жизни

]]>

Романтика

Романтизм — это движение в искусстве и идеях, зародившееся в Европе в середине восемнадцатого века и ныне охватившее весь мир. Почти по любому вопросу трудно уйти далеко, не сталкиваясь с доминирующей романтической позицией.

В основе романтического мировоззрения лежит доверие к чувству и инстинкту как к высшим проводникам в жизни — и соответствующее недоверие к разуму и анализу.В отношении любви это внушает веру в то, что страстные эмоции надежно приведут нас к партнеру, который может обеспечить нам пятьдесят или около того лет интимного счастья. Это также ведет к почитанию секса как высшего выражения любви (позиция, которая превращает прелюбодеяние из проблемы в катастрофу). Что касается работы, дух романтизма ведет к вере в спонтанную «гениальность» и веры в то, что все талантливые люди испытают на себе притяжение призвания. В общественной жизни романтизм выступает против вежливости и условности и выступает за откровенность и прямоту.Он предполагает, что дети чисты и хороши, и что только общество всегда развращает их. Романтизм ненавидит институты и благоговеет перед храбрым аутсайдером, который героически борется против статус-кво. Ему нравится новое, а не повторяющееся. Романтический дух противостоит анализу; он считает, что существует такая вещь, как «слишком много думать» (а не просто думать плохо). Он не поддерживает логику или дискурс. Музыка является его любимым художественным средством. Его обижает банальность и обыденность, и он жаждет особенного, редкого, отличительного и исключительного.Он любит революцию, а не эволюцию. Романтическая позиция презирает организованность, пунктуальность, ясность, бюрократию, трудолюбие, коммерцию и рутину. Эти вещи, конечно (он признает), необходимы, но они (как мы красноречиво выражаемся) «не-романтичны»; жалкие обязанности, навязанные нам несчастными условиями существования.

Высшим символом романтизма является легендарная картина Эжена Делакруа « Свобода, ведущая народ».

Приглашение к романтизму
Эжен Делакруа,
Свобода, ведущая людей, 1830

Романтизм обладает своей отличительной мудростью, но его основные идеи во многих областях стали катастрофической обузой в нашей жизни.Они толкают нас в решительно бесполезных направлениях; они пробуждают нереальные надежды, делают нас нетерпеливыми по отношению к самим себе, препятствуют самоанализу, закрывают нам глаза на опасности подчинения инстинкту в любви и работе, отвращают нас от нашей реальности и заставляют оплакивать нормальные условия существования.

Огромная задача нашего века состоит в том, чтобы раскрутить романтические взгляды и заменить их мировоззрением, которое можно было бы назвать — ради симметрии и исторической точности — классическим.

Классический

 Классический взгляд на жизнь основан на напряженном, пессимистическом осознании слабости человеческой природы и подозрении в неисследованном инстинкте.Классический подход знает, что наши эмоции часто могут пересилить наши лучшие идеи; что мы постоянно неправильно понимаем себя и других и что мы никогда не далеки от глупости, вреда и ошибки.

В ответ классицизм постоянно ищет — через культуру — исправить недостатки нашего разума.

Классицизм опасается нашего инстинктивного стремления к совершенству. В любви он советует милостиво принять «безумие» внутри каждого партнера. Он знает, что экстаз не может длиться долго и что основой всех хороших отношений должны быть терпимость и взаимная симпатия.Классицизм высоко ценит домашнюю жизнь; он считает кажущиеся незначительными практические детали глубоко заслуживающими заботы и усилий; она не считает унизительным прибираться в шкафу для белья или вести хозяйственный учет, потому что это скромные точки, в которых наши собственные рутины пересекаются с великими жизненными темами.

Классицизм понимает, что нам нужны правила, и в воспитании детей доверяет установлению границ. Он любит, но не идеализирует молодежь.

В общественной жизни классицизм советует вежливость как способ сдерживать наше истинное «я».Он понимает, что «быть собой» — это не то, к чему мы должны стремиться быть рядом с кем-то, кто нам дорог. Он также знает, что небольшие комплименты и заверения приносят нам огромную пользу, учитывая нашу природную слабость и неуверенность в себе. Он не брезгует написанием благодарственных записок.

Классицизм верит в эволюцию, а не в революцию. Он верит, что многие хорошие дела должны совершаться институтами, а не героическими агентами-одиночками; и принимает необходимые компромиссы, связанные с работой с другими людьми.

Классическое отношение к карьере противоречит понятию призвания. Он не обращается к нашим инстинктам, чтобы решить сложные проблемы того, что мы должны продуктивно делать в своей жизни. Вместо этого он видит потребность в тщательном и всестороннем самоанализе. Но он также с самого начала предполагает, что вся работа трудоемка и в некотором роде разочаровывает, отвергая понятие «идеальной» работы, так же как он отвергает идеал в большинстве сфер. Он горячо верит в то, что вещи «достаточно хороши».

В отличие от романтизма, классицизм осторожно встречает капитализм. Он не скептически относится к прибыли; она не считает заботу о деньгах чем-то грязным или постыдным; деньги — это всего лишь ресурс, который можно использовать глупо или с умом. Он не считает, что говорить о деньгах неправильно в связи с вопросом о том, на ком можно жениться; он принимает роль материала в хорошей жизни.

Классицизм отличается особенно амбициозным отношением к искусству. Он видит свою миссию в том, чтобы соблазнить нас с помощью заманчивой, чувственной презентации, чтобы держать мудрые и полезные идеи на переднем плане нашего разума.Классическая архитектура, например, упорядочена, спокойна и гармонична, потому что она признает, насколько наш внутренний дух уязвим для подсказок, исходящих из нашего окружения, и принимает то, насколько мы нуждаемся в позе, спокойствии и безмятежности. Он не боится, что все будет немного скучно. «Спокойная жизнь» для классицизма не оскорбление.

Классицизм восхищается компромиссами вокруг вещей, в которых не хочется идти на компромиссы; он верит в медленный и беспорядочный прогресс, а не во внезапные разрывы.Его не шокирует продажность, коррупция или эгоизм (он предполагает, что это естественные черты человеческого характера), но ему нравятся институты, правила и законы из-за их роли в ограничении сферы наших импульсов.

Хотя классическая установка часто вступает в противоречие с очень популярными вещами, она никоим образом не отвергает ценности популярности самой по себе. Действительно, его амбиции являются твердо популистскими. Если идея очень сложна и трудна для понимания, классицизм предполагает, что она еще не сфокусирована должным образом.Он с подозрением относится к тесноте академических кругов и замкнутости культуры. Идеи, в которых мы больше всего нуждаемся (он настаивает), могут быть представлены ясно и привлекательно и должны распространяться далеко и с очарованием, чтобы быть полезными для нас в укрощении нашего хаотичного и запутанного ума. Классицизм не видит принципиальной причины, по которой мудрость не может быть широко распространена. На самом деле это считается окончательной, реалистичной задачей цивилизации.

Школа Жизни построена на классическом взгляде на существование.

]]>

Классическая экспертная оценка: пустое ружье | Исследования рака молочной железы

У нас мало или совсем нет доказательств того, что рецензирование «работает», но у нас есть много свидетельств его обратной стороны.

Во-первых, это очень дорого по деньгам и академическому времени. В British Medical Journal мы подсчитали, что прямые затраты на рецензирование статьи составляли в среднем около 100 фунтов стерлингов, а стоимость опубликованной статьи была намного выше. Эти затраты не включают стоимость времени рецензирующих ученых, которым журнал не платил. Исследовательская информационная сеть подсчитала, что глобальная стоимость рецензирования составляет 1,9 миллиарда фунтов стерлингов [10].Затраты времени также огромны, и многие ученые утверждают, что время, потраченное на рецензирование, было бы лучше потратить на науку.

Затраты времени и денег значительно увеличиваются, когда исследования продвигаются по пищевой цепочке журналов. Исследование может быть отправлено в Nature и отклонено, затем отправлено в New England Journal of Medicine и отклонено, и так далее через Lancet , British Medical Journal и несколько специализированных журналов, прежде чем попасть в местный журнал.Часто одни и те же рецензенты консультируются неоднократно. И мы знаем, что если авторы упорствуют достаточно долго, вы можете опубликовать что угодно.

Этот дорогостоящий и трудоемкий процесс может быть приемлемым, если он эффективно сортирует информацию, а самые важные исследования публикуются в самых важных журналах. Этого не только не происходит (см. ниже), но и такая неэффективная сортировка информации приводит к важному предубеждению — потому что «более сексуальные» статьи попадают в «лучшие» журналы. Многие люди, которые читают эти журналы, потому что думают, что читают самое важное, на самом деле имеют искаженное представление о науке.

Во-вторых, рецензирование выполняется медленно. Процесс регулярно занимает месяцы, а иногда и годы. Публикация может занять еще много месяцев. Мой друг, член Королевского общества, написал статью, которую я считаю очень важной для глобального здравоохранения. Пока я пишу, она до сих пор не опубликована после двух лет рецензирования в нескольких «ведущих» журналах. Ни один из рецензентов не указал на серьезный недостаток исследования.

В-третьих, рецензирование — это во многом лотерея. Многочисленные исследования показали, что если нескольких авторов просят рецензировать статью, их согласие относительно того, следует ли ее публиковать, немного выше, чем можно было бы ожидать случайно [11].В исследовании Brain оценивались обзоры, отправленные в два журнала по неврологии и на два совещания по нейробиологии [12]. Каждый журнал использовал двух рецензентов, но на одном из собраний было 16 рецензентов, а на другом — 14. С одним из журналов согласие между журналами было не лучше, чем случайно, тогда как с другим оно было немного выше. Для совещаний расхождение в решении о публикации составляло 80–90 % из-за различий во мнениях рецензентов и только 10–20 % из-за содержания представленных тезисов.

Четвертая проблема экспертных оценок заключается в том, что они не обнаруживают ошибок. В British Medical Journal мы взяли исследование из 600 слов, которое мы собирались опубликовать, и вставили восемь ошибок [13]. Затем мы разослали статью примерно 300 рецензентам. Среднее количество обнаруженных ошибок равнялось двум, а 20% рецензентов не заметили ни одной. Мы провели дальнейшие исследования преднамеренного внесения ошибок, некоторые из которых были очень серьезными, и пришли к аналогичным результатам.

Пятая проблема рецензирования перед публикацией — предвзятость.Было проведено много исследований предвзятости — с противоречивыми результатами — но самое известное из них было опубликовано в Behavioral and Brain Sciences [14]. Авторы взяли 12 исследований престижных институтов, которые уже были опубликованы в журналах по психологии. Они перепечатали статьи, внесли незначительные изменения в заголовки, аннотации и введения, но изменили имена авторов и учреждения. Они изобрели учреждения с такими названиями, как Центр человеческого потенциала Tri-Valley.Затем статьи были повторно представлены в журналы, впервые их опубликовавшие. Лишь в трех случаях журналы осознали, что они уже опубликовали статью, а восемь из оставшихся девяти были отклонены не из-за отсутствия оригинальности, а из-за низкого качества. Авторы пришли к выводу, что это свидетельство предвзятого отношения к авторам из менее престижных учреждений. Большинство авторов из менее престижных учреждений, особенно из развивающихся стран, считают, что рецензирование предвзято относится к ним.

Возможно, одна из самых важных проблем рецензирования — предвзятость по отношению к подлинному оригиналу. Экспертная оценка может быть описана как процесс, в котором «истеблишмент» решает, что важно. Неудивительно, что истеблишмент плохо распознает новые идеи, опровергающие старые. То же и в искусстве, где поздние струнные квартеты Бетховена были объявлены не чем иным, как шумом, а Ван Гог сумел продать только одну картину при жизни. Дэвид Хорробин, ярый критик экспертной оценки, собрал примеры, когда экспертная оценка отвергала чрезвычайно важную работу, в том числе описание Гансом Кребсом цикла лимонной кислоты, принесшее ему Нобелевскую премию, открытие Соломоном Берсоном радиоиммуноанализа, которое привело к Нобелевской премии. премия и идентификация Брюсом Гликом В-лимфоцитов [15].

Наконец, рецензированием можно слишком легко злоупотребить. Рецензенты могут украсть идеи и представить их как свои собственные или создать несправедливо резкий обзор, чтобы заблокировать или, по крайней мере, замедлить публикацию идей конкурента. Все это произошло. Драммонд Ренни рассказывает историю статьи, которую он отправил, будучи заместителем редактора New England Journal of Medicine , на рассмотрение Виджаю Соману [16].

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.