Толстовство это: Толстовство как субкультура: пацифизм, минимализм и саморазвитие

Толстовство как субкультура: пацифизм, минимализм и саморазвитие

Субкультура находится в оппозиции к культурному мейнстриму и чаще всего ассоциируется с отрочеством и юностью. Но не все толстовцы были молодыми — среди последователей Льва Николаевича были и зрелые люди, которые, как и он, пережили внутренний кризис. Тут важен не возраст, а причина обращения к идеям писателя: его взгляды разделяли те, кто стремился найти смысл жизни. Сам он в юности говорил:

 

Я бы был несчастливейший из людей, ежели бы я не нашел цели для моей жизни — цели общей и полезной, полезной потому, что бессмертная душа, развившись, естественно перейдет в существо высшее и соответствующее ей».

Толстовцы отрицали институт церкви и государства, они верили, что сознание определяет бытие, а не наоборот, и что совесть — единственно верный способ самоорганизации человека.

Как появилось толстовство

В 1884 году в свет вышла «Исповедь» — произведение, в котором Толстой описал историю своих духовных исканий: от юношеского нигилизма до поздних разочарований.

В нем он впервые выразил свои воззрения напрямую, а не через монологи героев. Позднее вышло еще несколько статей и трактатов, которые были запрещены цензурой за критику государства и антиклерикальные идеи, но тем не менее люди знакомились с ними по отрывкам в журналах и записывали себя в последователи Льва Николаевича.

 

В 1898 г. я достал книгу «В чем моя вера», тогда еще запрещенную в России, и стал ее читать. <…> По прочтении этой книги я почувствовал себя очень одиноким среди того круга людей, в котором я жил. Мне хотелось пойти жить в среду людей, которых так же, как и меня в то время, волновали бы вопросы веры и смысла жизни. И я решил, что пойду к Толстому. Человек, который написал «В чем моя вера», не может не принять меня и не отнестись сочувственно к вопросам моей души; он также, наверно, знает таких людей, которых я ищу».

Из книги «Двенадцать лет около Толстого» — воспоминаний Хрисанфа Абрикосова, последователя и секретаря Толстого.

К Толстому стали обращаться самые разные люди со своими вопросами и проблемами, и тот счел своим долгом отвечать всем. Нет конкретной статистики, скольким он ответил или помог, но за свою жизнь он получил более 50 тысяч писем, а сам отправил более 10 тысяч.

При этом отношение Толстого к тем, кто называл себя его единомышленниками, было сложным — он не считал себя лидером этого движения: «Говорить о толстовстве, искать моего руководительства, спрашивать моего решения вопросов — большая и грубая ошибка». Он не приемлел пропаганды и был против всякой организации, к объединению относился с иронией: «Я Толстой, но не толстовец», — говорил он. Постоянно подчеркивал свою личную непричастность к какой бы то ни было системе взглядов:

«Никакого моего учения не было и нет, — писал он, — есть одно вечное, всеобщее, всемирное, истинное для меня, для нас, особенно ясно выраженное в Евангелиях. Учение это призывает человека к признанию своей сыновности к Богу».

К чему стремились толстовцы:

К чему

стремились толстовцы:

  • к нравственному самосовершенствованию;
  • к опрощению быта;
  • к непротивлению злу насилием;
  • к отказу от военной службы;
  • к отказу от мяса, алкоголя и табака;
  • к земледельческому труду;
  • по возможности к отказу от эксплуатации животных;
  • к переустройству мира по новым этическим принципам.

Кем были толстовцы

Круг формировался, с одной стороны, из дворянской интеллигенции и разночинцев, а с другой — из правдоискателей из народных низов. Нельзя в полной мере назвать толстовцами художников Николая Ге и Илью Репина, писателя Лескова, но идеи движения на них определенно повлияли. Как это часто бывает с модными субкультурами, многие последователи Толстого усвоили лишь внешнюю форму, когда суть толстовства заключалась в реальных действиях, отличавшихся в зависимости от направления. Всего их было два.

Лев Толстой, 1908 год

Первое, неформальными лидерами которого считались редактор Владимир Чертков и публицист Павел Бирюков, занималось просветительской деятельностью, распространением произведений и идей Толстого. Созданное ими в начале 1880-х издательство «Посредник» выпускало дешевые книги для народа. Чертков, считавшийся идеологом движения, в 1897 году был выслан из России за активизм в защиту религиозных сектантов. Он поселился с семьей в Англии, где выпускал запрещенные в России сочинения Толстого. В Крайстчерче построил несгораемое хранилище для рукописей писателя, вел переговоры с его издателями. Можно сказать, что именно благодаря Черткову в мире узнали Толстого-мыслителя.

Владимир Чертков и Лев Толстой, 1909 год

Другое направление связано с физическим трудом и опрощением быта. Его сторонники селились в деревнях, где занимались сельским хозяйством. В 1920–1930-х в рамках коллективизации многие коммуны толстовцев ликвидировали, а некоторых участников репрессировали.

Как жили толстовцы

Были толстовцы-одиночки, были группы толстовцев-просветителей, были селившиеся в коммунах. Интеллигентские земледельческие объединения возникали в России и раньше, однако толстовские колонии отличались массовостью и относительной унификацией: участники ходили в крестьянской одежде (часто старой и рваной), придерживались вегетарианства и вели аскетический образ жизни. Они жили по всей России, а данные об их количестве сильно разнятся. Сам Толстой утверждал, что численность его сторонников в начале XX века едва достигала сотни человек, некоторые исследователи утверждали, что к октябрю 1917 года их было порядка пяти-шести тысяч.

Портрет Льва Толстого в день его 80-летия, 1908 год

Толстовцы легко впадали в радикализм. Некоторые из них так глубоко погружались в идею непротивленства, что отказывались пахать и сеять, считая это насилием над живым организмом матери-земли. Другие не ели не только мясо и рыбу, но и растительную пищу, не пили даже чай и тем более кофе. Третьи отказывались называть свое имя и место рождения, чтобы не подчиняться государственной машине.

 

Были среди толстовцев люди, которые идею об опрощении жизни доводили до пределов безумия: одни из них селились в дуплах старых деревьев, другие устраивались в дольменах, которых столько у нас рассеяно по Северному Кавказу. Двое из наиболее смелых реформаторов поехали в Индию, на Цейлон, чтобы поселиться там в лесах среди обезьян и жить совсем естественной жизнью. Выгрузились они с парохода уже под вечер и сразу же направились в леса. Быстро наступили сумерки.

В лесу послышались ночные лесные шорохи, засверкали глаза зверей, послышался их рев, шелест змей, и оба молодца, не теряя золотого времени, бросились назад в порт и с первым же пароходом вернулись благополучно в жизнь менее естественную, но более привычную…»

Из книги И. Ф. Наживина «Душа Толстого»

Как выглядели толстовцы

Их главным атрибутом были просторные длинные рубахи навыпуск — толстовки, которые носил и сам писатель. Это не какой-то уникальный фасон, созданный специально для него, — такие блузы продавались в магазинах, — но именно Толстой невольно ввел их в моду. Изначально толстовка была домашней одеждой: в ней Лев Николаевич изображен на портрете кисти Крамского. После перелома в мировоззрении и опрощения Толстой стал повсюду носить такую одежду. Желавшие подражать ему люди, кроме толстовок, надевали косоворотки, отращивали бороды и на голове носили черные круглые фетровые шапки.

И.Е. Репин. Л. Н. Толстой босой, 1901 Лев Толстой, дата неизвестна

В подражание Толстому его последователи ходили босиком, что современникам казалось избыточным аскетизмом. Последний секретарь писателя Валентин Булгаков описывал юного толстовца Рафаила:

 

Иной раз хлещет дождь, всюду — грязь, под вечер — холодище, а Рафа — разут, ноги его грязны и окоченели, весь он дрожит в легкой рубашке, даже губы и нос замерзли, но — что делать? — таковы были требования хорошеготолстовского тона!»

При этом босоногость Толстого — миф, связанный с картиной Репина 1901 года. По свидетельству старшего его сына Сергея Львовича, «отец был недоволен тем, что Репин изобразил его босым. Он редко ходил босиком и говорил: „Кажется, Репин никогда не видал меня босиком. Недостает только, чтобы меня изобразили без панталон“». Толстой носил ботинки и сапоги, которые были необходимы ему для верховой езды.

Как толстовцы повлияли на другие субкультуры

Толстой — основоположник идей ненасильственного сопротивления. Ганди развил их на основе философских позиций индуизма, сделав их оружием в борьбе Индии за независимость. Он вспоминал, как в 25 лет прочел трактат «Царство Божие внутри вас», после чего стал «убежденным сторонником ахимсы», то есть концепции ненасилия.

 

Больше всего меня поразило в Толстом то, что он подкреплял свою проповедь делами и шел на любые жертвы ради истины».

Махатма Ганди

Мартин Лютер Кинг не только довел идею непротивления злу насилием до логического конца, но и применил ее в правозащитной кампании, добившись равенства для афроамериканцев. Идеи Толстого перекликаются с анархизмом и в той или иной форме были унаследованы хиппи и панк-движением.

Лев Толстой, Кочеты, май 1910

Сейчас последователи толстовства сохранились в Северной Америке, Японии, Индии, Западной Европе. В 2016 году The New Yorker описывал быт одной из последних толстовских коммун в английском Степлтоне, где занимаются пчеловодством, готовят вегетарианскую лазанью и проповедуют мир. Одна из участниц комьюнити много лет назад купила себе экологически чистый картонный гроб, и он лежит на чердаке ее дома, похожего на хоббичью нору. «Когда член братства умирает, — пишет New Yorker, — его тело хоронят у изгороди и проводят службу в квакерском стиле».

Один из сотрудников музея «Ясная Поляна» обнаружил зарегистрированную в России религиозную организацию «Духовное единство», цель которой «способствовать распространению толстовского понимания религии и духовной жизни обществ». Никаких других подробностей о ней выяснить пока не удалось.

Одеться Толстым

Фестиваль «Толстой»

4–7 июля

Ясная Поляна, Тульская обл.

Сайт

Толстовство для чужих / Православие.Ru

Галерея современного искусства
Любые попытки понять, чего именно от Церкви хотят ее критики в деле с провокацией в Храме Христа Спасителя, сталкиваются с тем, что они избегают внятно формулировать свои требования. РПЦ ужасна, РПЦ опасна — но что, собственно, требовалось бы от Церкви, чтобы избежать такого осуждения, остается неясным.

Желают ли критики Церкви утвердить возвышенные идеалы чего-то вроде толстовства, принципиального отказа от защиты со стороны государства — не вызывать полицию, не пользоваться защитой суда? Некоторым церковным людям кажется, что это так: мол, давайте будем толстовцами и нас оставят в покое. Это ошибка по двум причинам. Во-первых, христианство это не толстовство. Во-вторых, на нас нападают вовсе не толстовцы — и толстовства они от нас требуют исключительно в одностороннем порядке. “Непротивления злу полицией” (по выражению православного публициста Аркадия Малера) от нас требуют, прежде всего, не возвышенные идеалисты, а сами злые, которым не хотелось бы иметь с полицией дела. Как раз те, кто сами ни в малейшей степени не собираются следовать толстовским принципам.

Но начнем с очевидной разницы между Апостольским Христианством и толстовством. Неправда толстовства в том, что осуждая государство, суд, армию, полицию, сам выдающийся писатель и моралист пользовался защитой, которую ему предоставляли эти институты. Он мог обладать значительным движимым и недвижимым имуществом, спокойно заниматься писательством и проповедью своих идей, жить в мире и безопасности — потому и только потому, что полиция ловила разбойников, суды назначали им наказание, а армия стояла за защите внешних рубежей страны.

Там где исчезает государство, наступает не Царство Божие на земле, а кровавый хаос, из которого произрастает свирепая диктатура. Мы видели это в истории нашей страны, мы видим это — прямо сейчас — в других странах. Поэтому христианство никогда не было толстовством — уже у Апостолов мы находим вполне позитивное отношение к государству и признание за ним права прибегать к насилию для обуздания зла (Рим.13). Сами Апостолы не колеблясь прибегали к защите римского закона (Деян.16:37, Деян.22:25, Деян 23:23, Деян. 25:11)

Но в данном случае нам предлагают даже не толстовство — а весьма избирательное толстовство. Для Толстого государства вообще не должно быть; полиция вообще никого не должна задерживать суды вообще никого не должны судить. Для наших нынешних критиков — оно должно быть для всех, кроме Церкви. Все, кроме Русской Православной Церкви, имеют право прибегать к защите государства; случись безобразия и бесчинства где угодно еще — в баптистском молельном доме, в костеле, в синагоге, в музее, в театре — те же самые люди ни минуты не усомнятся в праве людей звать полицию, даже если неизбежным результатом этого явится заключение безобразников под стражу. Более того, те же люди отнюдь не смущаются требовать судебных кар тем, кого они считают виновными. Государство вообще говоря, должно работать, пресекать безобразия и производить должные расследования — во всех случаях, когда не затронута Русская Православная Церковь. На Церковь защита государства не должна распространяться. Конечно, это требование не просто несправедливо, оно абсурдно — но особенностью нынешней кампании против Церкви как раз и является ее принципиальная абсурдность. Неверующие (и открыто враждебные к вере) люди наставляют Церковь в учении Христа, непечатная брань объявляется молитвой, публичные совокупления с последующим выкладыванием роликов в интернет — признаком истинноверующей души, оккультные манипуляции с целью погубить своего врага — признаком подлинного Христианина, крики “убей сексиста, смой его кровь” — образцом истинно евангельской кротости, революционные (и заодно антиклерикальные) протестные акции курирует придворный, обильно питающийся со стола царского.

Любая попытка разобраться, в чем все-таки состоит позиция наших оппонентов, и как именно Московский Патриархат должен был бы поступать, чтобы избегнуть их гнева, каковы принципы, которым они нам предлагают следовать, повисает в воздухе.

В самом деле, чего от нас хотят? Чтобы мы признали, что внутри православного храма допустимы любые безобразия, недопустимые в других местах? Нет? Безобразия все же допустимо пресекать? Как? Есть только два пути пресечения безобразий — частное насилие (например, граждане обливают кураторов и деятелей актуального искусства мочой, переворачивают их машины и производят другие художества в стиле арт-группы “война”, после чего те глубоко задумываются о своем поведении) или государственное (граждане вызывают полицию, дальше государство действует по своим законам). Частное насилие имеет свойство моментально выходить из-под контроля и вообще беззаконие и грех; все, что остается — это звать полицию. Неприятно, когда после нашего звонка человека уводят в участок, а потом судья определяет меру пресечения. Неприятно думать о том, что наша возможность спокойно совершать богослужения держится на полицейском принуждении к порядку. Но это так. Воры воздерживаются от взлома Вашей квартиры не потому, что они Вас любят и уважают, а потому, что они боятся полиции. Это огорчительно, но это так. Как бы Вы ни преуспели в добродетели, воры все равно Вас не возлюбят — их все равно будет сдерживать только полиция. У нас есть возможность собираться для молитвы только до тех пор пока каждый хулиган, желающий поразвлечься, знает, что его задержат и накажут. Объявите храмы Русской Православной Церкви зоной свободной от полицейского принуждения — и от желающих всласть побеситься не будет отбоя.

Более того, ваша возможность безопасно ходить не только в храм, но и в магазин — как и вообще возможность безопасно ходить по улицам — обеспечивается полицией, которая задерживает безобразников, и судами, которые выносят им приговоры. Идея, что Церковь совершает нечто дурное, вызывая полицию и предоставляя государству поддерживать порядок, в то время как любое другое сообщество неповинно, делая то же самое, выглядит полностью абсурдной, как только мы пытаемся ее сформулировать. Поэтому ее и не формулируют — предпочитая формат эмоциональных обличений.

Нам не нужно ими смущаться. Церковь следует учению Христа и Апостолов. Она ни в малейшей степени не обязана следовать учению Льва Толстого. Она тем более не обязана следовать ему в одностороннем порядке. Она еще менее обязана любой ценой искать расположения людей, к ней сознательно и непримиримо враждебных. Если воры объявляют Вам, что учение Христа требует от Вас снять замки с дверей и ни в коем случае не вызывать полицию, Вам стоит поставить их вероучительный авторитет под вопрос. Если от Вас требуют признать непечатную брань — молитвой, безбожников — наставниками в Евангелии, а Церковь — ни в коем случае не смеющей вызывать полицию — тоже.

Толстовство снова возрождается

С другой стороны, толстовство — это тип «христианства», который Толстой проповедовал. Вот это толстовство необычайно живо и сейчас. На мой взгляд, оно даже снова возрождается. Это происходит тогда, когда мы читаем выступления политиков или актеров, вообще представителей интеллигенции, которые говорят, что в христианстве важна не мистико-догматическая сторона, а сторона моральная — не делать зла другим, исполнять заповеди, и так далее. Когда они это говорят, они, может быть, сами того не осознавая, проповедуют вполне близкие Толстому взгляды. Это толстовцы в новой, современной обертке. Это толстовство присутствует на протяжении всей истории ХХ века. И у нас в России, и в Европе.

Памятник Льву Толстому в музее-усадьбе писателя в Москве. Фото из архива РИА-Новости


— Это и Канту очень близко…


— Да, конечно. На самом деле это один из продуктов Реформации, причем весьма поздний, от которого сам Лютер отрекся бы и признал ересью. Но идеи Лютера со временем сильно трансформировались. Вы правы в том, что Толстой проповедовал тот взгляд на христианство, который был очень популярен в Германии и вообще в Европе. Это «христианство» в кавычках, в котором осталось преимущественно лишь моральное содержание. Оно отрекается от Божественности Христа и мистико-догматической стороны. Например, Толстой категорически отрицал воскресение Христа. Как известно, его изложение Евангелия заканчивается эпизодом смерти Христа на кресте. А ведь, как говорил апостол Павел, Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор 15:14).

— Правда ли, что самому Толстому не слишком нравились собственные последователи, толстовцы?


— Да, правда. Например, когда в 1909 году один сельский учитель cпросил Льва Николаевича, где можно найти земледельческие толстовские колонии, тот ему резко ответил (что писателю вообще-то не было свойственно), что он этого не знает и вообще считает устройство колоний или общин со специальным уставом «для нравственного совершенствования бесполезным и скорее вредным»*.

— С чем это было связано?


— Я могу высказать такую гипотезу. Толстой, с одной стороны, ставил достаточно жгучие, серьезные вопросы русской жизни. Ведь русское крестьянство составляло тогда 80-86 % населения России. И Толстой много написал о его бедах и проблемах. С другой стороны, при всей своей устремленности к народу, он до конца своей жизни оставался утонченным русским дворянином. И когда к нему приходили неумытые люди в лаптях, которые, будучи по происхождению интеллигентами, рядились в эти народные одежды, все это вряд ли могло быть ему симпатично. Поэтому к таким людям он часто испытывал антипатию.


Между прочим, толстовство не как система идей, а как движение, связанное с конкретной деятельностью, просуществовало достаточно долго. Например, дела толстовцев в архиве ФСБ свидетельствуют, что последние толстовцы жили в Сибири уже после Великой Отечественной войны. Правда, эти группы были уже совсем незначительными.


Толстой и революция

— Как Толстой и толстовство повлияли на развитие революционных процессов, и почему Ленин назвал Толстого «зеркалом русской революции»? Вообще, способствовал ли Толстой разложению русского государства?


— Я лично считаю, что способствовал, хотя здесь, конечно, нужно быть очень осторожным. Нужно более точно исследовать, какими тиражами выходили книги Толстого в России, кто их читал, какие выводы делались из прочитанного. Однако существуют реальные документы, которые показывают, что те или иные публицистические статьи Толстого, например, знаменитая «Солдатская памятка», способствовали разложению армии. Сами члены социал-демократической партии указывали на это, хотя и Толстой, и его идеи были очень далеки от идей социал-демократов. Как известно, он проповедовал непротивление злу насилием, то есть был категорически против каких-то насильственных переворотов. Но его публицистика оказалась очень полезной с точки зрения конкретной реализации социал-демократических задач — разложения армии, критики государства и так далее. Все это социал-демократам, а затем и большевикам было на руку.


Влияние толстовских идей во всей их двойственности — то есть и непротивления злу насилием, и критики государства и Церкви — испытали на себе практически все русские интеллигенты начала ХХ века. Это видно по их письмам, по их дневникам, по их мемуарам.

— Такой антинаучный вопрос: если бы Толстой дожил до 1917 года, как бы он отнесся к революции?


— Безусловно, отрицательно. Он, конечно, понимал, что попытка добиться позитивных целей насильственными, кровавыми способами бесперспективна. Конечно, он революцию бы не принял, но более интересный вопрос состоит в том, понял бы Толстой, что он тоже в какой-то степени несет вину за то, что произошло в 1917 году? Здесь, конечно, вопрос остается открытым. Правда, с другой стороны, причин для революции 1917 года было очень много, и конечно, совершенно неправильно было бы всю вину за революционную катастрофу свалить на Толстого.

Зачем читать Толстого?

— Какие вообще уроки мы сегодня можем извлечь из духовных поисков Толстого? Скажем, вправе ли мы, поскольку он был отлучен от Церкви, просто отметать его религиозно-философские сочинения и даже не брать их в руки? Словом, на Ваш взгляд, в чем поучительность духовной драмы Толстого?


— Я думаю, что, конечно, такие уроки есть. Я уже говорил о том, что «христианство» Толстого сейчас в моде, хотя серьезно писателя мало кто читает, ведь чтобы, например, разобраться в его дневнике, нужно приложить достаточно серьезные усилия. Впрочем, священникам приходится часто встречаться с подобными взглядами у представителей интеллигенции, которые задают вопросы о судьбе Толстого и действиях Церкви. И им приходится разбираться в том, в чем суть этого «христианства», почему оно так выделяет моральную основу в опыте человека. Поэтому без трактатов Толстого нам здесь не обойтись. Но при этом надо понимать, что они несут в себе очень сильный антицерковный заряд (обусловленный, помимо всего прочего, особенностями тогдашних церковно-государственных реалий). Это обязательно надо иметь в виду, когда священник будет рекомендовать их кому-то читать.

— А тогда зачем вообще их читать верующему православному человеку?


— Я считаю, что они могут представлять большой интерес прежде всего для тех, кто занимается религиозной историей России и Европы XIX века. Философские трактаты Толстого являются важным, хотя, конечно, далеко не единственным источником такого рода – в этом ряду можно назвать сочинения Фейербаха, Н. Федорова, Штирнера или Ницше.


Надо также сказать, что Толстой в этих сочинениях ставит важнейшие, жгучие социальные вопросы того времени, кардинальные вопросы русской жизни, и поэтому они могут быть интересны и тем, кого занимают социальная и культурная история России ХIХ в.


Наконец, некоторые произведения писателя, в первую очередь широко известная «Исповедь» и мало кому известный, кроме специалистов, дневник, ярко демонстрируют особенности религиозной биографии русского образованного человека этого времени. С этой точки зрения дневник Л. Н. Толстого – интереснейший источник по истории русской духовной культуры.


Но, повторюсь, к чтению этих произведений следует подходить с осторожностью, руководствуясь принципом «не навреди» и учитывая духовную составляющую вопроса.

СПРАВКА :


Анафема, или великое отлучение, ( греч. ??


???????) — налагается высшей церковной инстан-


цией, применяется к отступникам и еретикам. Она


имеет неопределенный срок действия и предусматри-


вает запрет на любые формы церковного общения с


отлученным. Анафема может быть снята в случае по-


каяния анафематствованного.


Запрещение, или малое отлучение, (греч. ?


?????????) — налагается церковной властью реги-


онального или местного уровня за нарушение церков-


ных правил и отступление от заповедей. Оно состоит


во временном запрете на участие в некоторых цер-


ковных Таинствах, например, в причащении.


В истории Русской Православной Церкви анафеме,


в частности, предавались:


1604 — За сговор с еретиками и переход на сторону


польских интервентов был предан анафеме Григорий


Отрепьев.


1671 — Был предан анафеме «вор и богоотступник


и обругатель Святой Церкви» Степан Разин со всеми


его единомышленниками.


1708 — «За крестопреступление и измену великому го-


сударю» была провозглашена анафема Ивану Мазепе.


1775 — Наложенная на Емельяна Пугачева анафема


перед казнью была снята за то, что Пугачев «с со-


крушением сердечным покаялся в своих согрешени-


ях перед Богом». Также она была снята в отношении


осужденных на смерть соратников Пугачева, кроме


упорного раскольника А. Перфильева: «…по расколь-


нической своей закоснелости он не восхотел испове-


доваться и принять божественного причастия».


1997 — на Архиерейском Соборе Русской Православ-


ной Церкви был предан анафеме Филарет Денисенко,


бывший Митрополит Киевский и всея Украины Рус-


ской Православной Церкви за то, что «не внял обра-


щенному к нему от лица Матери-Церкви призыву к


покаянию и продолжал в межсоборный период рас-


кольническую деятельность, которую он простер за


пределы Русской Православной Церкви, содействуя


углублению раскола в Болгарской Православной


Церкви и принимая в общение раскольников из дру-


гих Поместных Православных Церквей».


Автор: ПУЩАЕВ Юрий

Фома

Церковь скорбит о Льве Толстом

Священник Георгий Ореханов, автор книги «Русская Православная Церковь и Лев Толстой: восприятие конфликта современниками»

Что стояло за знаменитым отлучением Толстого от Церкви? Почему Церковь была вынуждена пойти на этот шаг? Что такое толстовство и какова роль Толстого в русской революции? Об этом мы беседуем с проректором Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, доктором церковной истории священником Георгием Орехановым.

Лев Толстой. Ясная Полянаю 1903 год. Фото из архива ИТАР-ТАСС

Сегодня можно говорить о настоящем всплеске интереса к фигуре Льва Толстого. Не так давно на Первом канале был показан художественный фильм «Последнее воскресение», вызвавший оживленную дискуссию. В самом разгаре ­— съемки британского фильма «Анна Каренина» с Кирой Найтли и Джудом Лоу в главных ролях.

Однако если Толстой-художник безусловно считается гением, то его религиозные взгляды всегда вызывали и вызывают большие споры. Спустя век после смерти мыслителя в самых разных политических дискуссиях происходит возвращение к поставленным Толстым вопросам. Более того, говорят и о возрождении толстовства. Чтобы разобраться, какие за этим стоят исторические реалии, мы обратились к священнику Георгию Ореханову, который недавно защитил докторскую диссертацию об отношениях между Львом Толстым и Церковью.

Анафема или отлучение?

— Отец Георгий, широко известен рассказ писателя Куприна о провозглашении анафемы Льву Толстому прямо в храме во время богослужения и о том, что взбунтовавшийся дьякон, который всю ночь читал перед этим Толстого, напротив, провозглашает ему многая лета. Скажите, насколько рассказ соответствует исторической действительности? Все так и было?

— Нет, конечно. Это целиком фантазия Александра Куприна, которая, впрочем, стала очень популярной. Следует иметь в виду, что этот рассказ А. И. Куприна был опубликован в 1913 г., т. е. не только много после самого синодального акта, но даже и после смерти Л. Н. Толстого. Очевидно, он является сознательной литературной мистификацией. Дело в том, что синодальный акт 20-22 февраля не читался в церквях. Он был опубликован в «Церковных ведомостях», а потом перепечатан всеми ведущими русскими газетами. Поэтому якобы публичное анафематствование Толстого прямо во время церковной службы — это полная выдумка.

Надо понимать, что синодальное определение относительно Толстого — это не его проклятие, не желание зла великому писателю или его вечной погибели. Церковь просто констатировала, что Толстой более не является членом Церкви, потому что он сам этого захотел. Более того, в синодальном акте 20-22 февраля говорилось, что Толстой вновь может вернуться в Церковь при условии принесения покаяния. Однако и сам Толстой, и его окружение, и большинство русских людей восприняли это определение как какой-то неоправданно жестокий акт. Когда Толстой приехал в Оптину пустынь, то на вопрос, почему же он не пошел к старцам, он ответил, что ну как же, я же отлучен.

— Чем же было вызвано определение Синода в отношении Льва Толстого, которое констатировало отпадение писателя от Церкви?

— Тем, что после своего так называемого духовного переворота Толстой начинает публиковать в Европе религиозные трактаты, посвященные резкой критике всех сторон церковной жизни: догматического учения, Таинств, духовенства. Эта тема уже звучит в «Исповеди», а также в трактате, посвященном новому прочтению Евангелия, в других сочинениях. В них он излагает свои религиозные идеи, которые идут вразрез с православным вероучением. Например, писатель категорически отрицает Троичность Бога, Воскресение Христа, считает Его только Человеком, а не Богом, отрицает необходимость церковных Таинств.

При этом Церковь неоднократно подчеркивала неправоту Толстого. С писателем по этому поводу вступали в переписку, встречались и беседовали представители Церкви. Скажем, осенью 1879 г., когда новые взгляды писателя вполне определились, Л. Н. Толстой встречается в Москве с авторитетными в богословской среде иерархами — митрополитом Макарием (Булгаковым) и епископом Алексеем (Лавровым-Платоновым), а в начале октября 1879 г. в Троице-Сергиевой Лавре с архимандритом Леонидом (Кавелиным), а также совершает поездку в Киево-Печерскую Лавру. Хорошо известно, что и в Оптиной пустыни Л. Н. Толстой неоднократно имел возможность беседовать со старцами, которые говорили: то, что Толстой проповедует, — это ни православное, ни вообще христианство, но Толстой с этим не соглашался.

Тем не менее, и в 1880-е годы, и даже в начале 1890-х об отлучении вопрос пока серьезно не вставал. Трактаты получали широкое распространение лишь в Европе, а в России ходили по рукам рукописные и литографические копии. Таким образом, русский читатель не был широко знаком с религиозными идеями Л. Н. Толстого. И Церковь не хотела громкого скандала и не считала нужным привлекать большое внимание к его заблуждениям. Все понимали: Толстой — это настолько значимая фигура, что любое жесткое определение такого рода может вызвать общественный скандал. Что, собственно, потом и произошло.

Однако ситуация коренным образом изменилась после того, как Толстой издал роман «Воскресение». Он вышел и в России (конечно, с большими цензурными изъятиями), и в Европе, причем огромными тиражами. То есть в этот раз с романом ознакомилось множество русских читателей. В «Воскресении», помимо прочего, содержалось гротескное, а вернее сказать, кощунственное, изображение Евхаристии. По сути, Толстой впрямую стал издеваться над самым святым, над церковными Таинствами. После этого Церковь оказалась в очень сложном положении. Дальше молчать уже было нельзя. Возникла двусмысленная ситуация — Толстой называет себя христианином, но при этом с презрительной насмешкой относится к Церкви, ее Таинствам и церковному учению. Что делать? И вот когда в 1900 г. первенствующим членом Синода стал сравнительно молодой архиерей митрополит Антоний (Вадковский), вызрело решение дать определение о Толстом. Но понятно было, что его нельзя облекать в очень жесткую, категоричную форму. Заметьте, что в этом определении отсутствуют слова «анафема» и «отлучение». Тем не менее, оно недвусмысленно утверждает, что Толстой сам себя отторг от церковного общения, и поэтому дальше не может считаться членом Церкви, то есть не может участвовать в церковных таинствах, на случай смерти не может быть погребенным по православному обряду, и так далее.

— Но все-таки, с канонической точки зрения, что это было: отлучение, анафема, что-то третье?

— По форме — это достаточно мягкая констатация того, что Толстой сам себя отторг от церковного общения, «внешнее подобие отлучения», как разъяснял позже епископ Сергий (Страгородский), но по каноническим последствиям для него — это, конечно, отлучение.

— Отлучение и анафема — это, вообще, одно и то же или нет?

— Существуют разные виды церковного отлучения. Анафема — самый строгий его вид. В церковной традиции под отлучением, или анафемой, исторически подразумевалось самое строгое из церковных наказаний, свидетельствующее об отделении виновного от Тела Христова и осуждении его на вечную погибель. Конечно, анафема подразумевает и полное отстранение от участия в церковных Таинствах, в первую очередь, от участия в Таинстве Евхаристии. От анафемы следует отличать временное отлучение члена Церкви от церковного общения, служащее наказанием за менее тяжкие грехи. Немногим, наверное, известно, что такому отлучению подвергся на 7 лет писатель Горький за попытку самоубийства. Для самого Горького это, правда, никакого значения не имело, потому что он, формально будучи крещеным православным человеком, фактически был очень далек от Церкви.

Таким образом, анафема — это отлучение в каком-то смысле глобальное, которое провозглашается не просто за какой-то конкретный совершенный грех, а за активное, сознательное противление Церкви и ее учению. Временное отлучение — это запрещение участвовать в Таинствах на какой-то срок, который может быть достаточно большим. Скажем, в древней Церкви за особые грехи, например, убийство или блуд, отлучали от церковного общения на очень продолжительные сроки. Но это еще не анафема. Анафема — это отлучение за сознательную и ожесточенную борьбу с Церковью и церковным учением. Как правило, в древности анафема налагалась на еретиков, на тех, кто активно боролся с Церковью. Это делалось уже после имевших место увещеваний и обличений со стороны Церкви, когда человек продолжал упорствовать и говорить вещи, абсолютно несовместимые с церковным учением. С Толстым была именно такая ситуация.

— А кому еще в русской истории провозглашалась анафема?

— Следует подчеркнуть, что в русской истории анафема всегда провозглашалась очень сдержанно и осторожно и только по отношению к непримиримым учинителям расколов или еретикам. Вот эти случаи: стригольники, новгородские еретики ХIV в., Дмитрий Тверитинов и его сторонники, еретики-иконоборцы начала ХVIII в. Кроме того, церковная анафема провозглашалась за тяжелые преступления против государства, которые практически всегда сопровождались и выступлением против Церкви — тут можно вспомнить Григория Отрепьева, Ивана Мазепу, Степана Разина. Кстати, в Неделю Торжества Православия перечисляются анафематизмы на определенные группы еретиков, наложенные древней Церковью. В середине XIX века, в 1869 г., из этого чина окончательно были убраны конкретные имена, но сами эти ереси именуются.

— Почему такой «чести» в то время удостоился лишь Толстой? Ведь многие крещеные русские люди тогда придерживались схожих взглядов.

— Думать и даже говорить человек может что угодно, и нельзя его за это отлучить от Церкви. Но Толстой не просто думал и не просто говорил, он распространял свои взгляды огромными тиражами. Причем делал это после того, как ему было указано на то, что его взгляды категорически не соответствуют церковному учению. Но я думаю, что даже это могло бы не повлечь за собой отлучения Толстого, если бы он не начал смеяться над самым дорогим для верующего человека, над Литургией. Здесь, конечно, Церковь молчать уже не могла.

Не переступил

— Какова была вообще история отношений Толстого с Церковью? Он сразу стал ее противником?

— Нет, конечно, не сразу. У Толстого все шло волнообразно, он пережил за свою жизнь несколько духовных кризисов. Самый сильный кризис приходится на конец 1870-х — начало 1880-х годов, когда Толстой пытается стать, если говорить просто, православным человеком. Он ходит на службы, молится, участвует в Таинствах. Последний раз в жизни Толстой причастился в апреле 1878 года. И вот после этого вдруг он осознает, что православное вероучение и православная жизнь, в том числе жизнь литургическая, ему чужды. В «Исповеди» он подробно излагает историю и причины своего расхождения с Православной Церковью.

Такие попытки стать членом Церкви были у писателя несколько раз. Толстой не менее шести раз за свою жизнь приезжал в Оптину пустынь, встречался со старцем Амвросием и другими старцами, беседовал с ними. Но после духовного переворота, который сам Толстой датирует 1881 годом, он решил для себя, что вся его жизнь делится на две части — то, что было до 1881 года, и после 1881 года. После этого он уже твердо и последовательно дистанцируется от Православной Церкви.

— Перед смертью он тоже посетил Оптину пустынь?

— К сожалению для всех нас, он не нашел в себе силы переступить порог Оптинского скита, где мог встретиться с двумя замечательными старцами, которые там в этот момент находились — это старец Иосиф (Литовкин) и старец Варсонофий (Плиханков). Существует очень интересное описание свидетелей, двух оптинских послушников, которые видели собственными глазами, как Толстой несколько раз подходил к скиту Оптиной пустыни, но что-то помешало ему первому зайти в скит и попросить о беседе. Потом он говорил своей сестре, что, если бы его позвали, он бы пошел. Это было приблизительно за 10 дней до его смерти, в конце октября 1910 г. Он уехал из Ясной Поляны 28 октября и приехал в Оптину пустынь. Уже потом он поехал в Шамордино к сестре, монахине Марии, после чего поехал по железной дороге, причем складывается впечатление, что сам не очень понимал, куда, и вынужден был из-за болезни сойти на станции Астапово.

— Куда он поехал?

— А вот куда он поехал — это до сих пор для исследователей большой вопрос. То ли он хотел поехать к своим последователям куда-то на юг, то ли куда-то еще.

— Почему же сами монахи не пригласили Толстого переступить порог Оптинского скита? Или они просто не знали, что он пришел?

— Тоже не совсем ясно. Дело в том, что старец Иосиф, с которым Толстой был лично знаком и с которым у него были, по всей видимости, теплые отношения, был очень болен в тот момент. То ли он просто по физическому своему состоянию не мог к нему выйти, то ли ему не передали, что Толстой приехал. Эта встреча, к сожалению, не состоялась. Но когда Толстой уже сам лежал больной на станции Астапово, старец Иосиф прислал из Оптиной пустыни телеграмму, что он готов к нему выехать для беседы. И очень большая беда заключается в том, что люди, окружавшие в этот момент больного Толстого, не показали ему эту телеграмму.

— Кто это?

— Это в первую очередь Владимир Григорьевич Чертков и младшая дочь писателя Александра Львовна. Надо сказать, что Александра Львовна потом всю жизнь каялась в том, что Толстому не сказали, что к нему приехал со Святыми Дарами старец Варсонофий. Ему также не показали не только телеграмму старца Иосифа, но и еще несколько телеграмм от архиереев. Например, в телеграмме первенствующего члена Святейшего Синода митрополита Антония (Вадковского) было сказано: «С самого первого момента Вашего разрыва с Церковью я непрестанно молился и молюсь, чтобы Господь возвратил Вас к Церкви. Быть может, Он скоро позовет Вас на суд Свой, и я Вас больного теперь умоляю, примиритесь с Церковью и православным русским народом. Благослови и храни Вас Господь». Также свою телеграмму прислал тамбовский епископ Кирилл (Смирнов), бывший викарий владыки Антония, в которой он говорил о своей готовности прибыть на станцию Астапово.

— Почему же Толстому обо всем этом не рассказывали?

— Официальная версия людей, окружавших писателя, состояла в том, что больного писателя, у которого было двустороннее воспаление легких и высокая температура, нельзя было волновать. Они говорили, что если бы Толстой узнал, что приехал старец Варсонофий, и если бы они встретились, то это могло бы настолько его взволновать, что его положение ухудшилось бы. Но я в этом очень сомневаюсь. В своей книге «Русская Православная Церковь и Лев Толстой» я привожу показания врачей, которые писали о том, как протекала болезнь Толстого. И как раз в тот день, когда приехал старец, у Толстого спала температура и положение его улучшилось. Вообще трудно себе представить, как могла бы ухудшить его физическое состояние встреча, которой он сам искал.

— Младшая дочь писателя, Александра Львовна, тоже не симпатизировала Русской Церкви?

— В тот момент да, потому что находилась под большим влиянием Черткова, который всегда был очень далек от Русской Церкви. Но позиция Александры Львовны в дальнейшем серьезно изменилась. Об этом свидетельствует в том числе и то, что она поссорилась с Чертковым. Кроме того, уже после революции она не единожды оказывалась в заключении, причем была даже в одном из первых лагерей, который располагался на территории Новоспасского монастыря. И есть сведения, что в начале 1920-х годов она стала менять свое отношение к Церкви. В эмиграции Александра Львовна становится православным человеком. Ее духовником был будущий епископ Василий (Родзянко), который оставил о ней интересные воспоминания, напечатанные в журнале «Новый мир». Когда она скончалась в 1979 году, ее отпевал предстоятель Русской Православной Церкви за рубежом митрополит Филарет (Вознесенский), который сказал на отпевании замечательное слово, что Церковь скорбит вместе с Александрой Львовной и членами семьи Толстого о том, что случилось с великим писателем.

Евхаристия как личная мука

— Если вернуться к определению Синода, как оно было встречено обществом? Были ли люди, которые стали на сторону Церкви?

— Очень много было тех, кто осуждал решение Синода и устраивал публичные демонстрации. Одной из них была известная демонстрация на художественной выставке перед портретом Толстого. Там устроили овацию, стали подносить букеты к портрету. Также, например, Чехов, узнав об отлучении, сказал, что Россия встретила этот акт Синода хохотом. Блок в своем дневнике тоже отреагировал таким образом, что ничего страшного в том, что Синод запрещает радоваться вместе с Толстым. Мы, сказал Блок, уже давно научились и радоваться, и печалиться без Синода. Причем негативное отношение к акту Синода было не только у представителей интеллигенции, но и, например, у части чиновной бюрократии.

— Как Вы считаете, что послужило причиной или, возможно, целым комплексом причин отпадения Толстого от Церкви?

— Здесь есть причины и объективные, и субъективные. Объективные причины состоят в том, что Толстой застрял в эпохе Просвещения во французском его варианте. Не случайно он так любил Руссо. А основная идея Руссо заключается в том, что никакой испорченности в человеке нет, что он хорош в своей естественности, а этой естественности противостоят культура и цивилизация. Цель человеческой жизни поэтому заключается в том, чтобы эту естественность в себе возродить. Эта идея оказалась Толстому очень близка. Именно поэтому он выступал практически против всех государственных и культурных институтов. Собственно, Толстой — это самый громкий голос против современной ему цивилизации и культуры. Церковная же точка зрения совершенно другая. Исходная идея, которая лежит в основе христианской догматики, — это идея глобальной испорченности человеческой природы в результате грехопадения. Поэтому она нуждается в обновлении и преображении, и совершается все это преображение лишь с Божией помощью. Но именно это Толстой категорически отрицает.

— Для него это всегда было неприемлемо?

— Эта идея постоянно присутствует в его дневниках, которые он вел больше шестидесяти лет своей жизни. Идея, что человек не испорчен, что он может всего добиться своими собственными силами. Поэтому Спаситель — в церковном его понимании — человеку не нужен. Второй момент — это неприятие Толстым церковных Таинств, что, кстати, вполне логично. Ведь если человеческая природа не повреждена, то непонятно, зачем нужна благодать. Толстой всегда отрицал существование благодати и необходимость спасения. Не случайно он не принимал Таинство Евхаристии. Оно для него было просто личной мукой.

Но можно здесь предполагать и субъективный момент, однако это уже только наши гипотезы. Возможно, на уровне личных встреч произошло нечто, что его очень обидело. В том, что Толстой пишет о Церкви, присутствует элемент сильной личной обиды, неудовлетворенности и раздражения. Многие современники Толстого занимали схожие позиции, но никто из них не писал так резко о Церкви, как он. Возникает вопрос: если человек проповедует то, что мы сейчас называем толерантностью и терпимостью к чужим взглядам, почему он сам такие вещи пишет о Церкви? Возможно, потому что человек чем-то лично очень обижен. А вот что это могло быть, мы уже не узнаем. Может быть, это была какая-то встреча. Он же встречался со многими выдающимися церковными современниками, с митрополитом Макарием (Булгаковым), ездил специально в Троице-Сергиеву Лавру, встречался со многими богословами. Возможно, кто-то ему что-то сказал, что его могло обидеть и очень ему не понравиться.

Толстовство снова возрождается

— Толстовство — это сектантство, ересь? Что это вообще такое?

— С одной стороны, толстовство — это те люди, которые пытались выполнить заветы Толстого в области практической жизни и организовывали земледельческие коммуны. Как правило, это оканчивалось неудачей. Выяснялось, что русским интеллигентам плохо удается пахать землю, собирать урожай и так далее.

С другой стороны, толстовство — это тип «христианства», который Толстой проповедовал. Вот это толстовство необычайно живо и сейчас. На мой взгляд, оно даже снова возрождается. Это происходит тогда, когда мы читаем выступления политиков или актеров, вообще представителей интеллигенции, которые говорят, что в христианстве важна не мистико-догматическая сторона, а сторона моральная — не делать зла другим, исполнять заповеди, и так далее. Когда они это говорят, они, может быть, сами того не осознавая, проповедуют вполне близкие Толстому взгляды. Это толстовцы в новой, современной обертке. Это толстовство присутствует на протяжении всей истории ХХ века. И у нас в России, и в Европе.

— Это и Канту очень близко…

— Да, конечно. На самом деле это один из продуктов Реформации, причем весьма поздний, от которого сам Лютер отрекся бы и признал ересью. Но идеи Лютера со временем сильно трансформировались. Вы правы в том, что Толстой проповедовал тот взгляд на христианство, который был очень популярен в Германии и вообще в Европе. Это «христианство» в кавычках, в котором осталось преимущественно лишь моральное содержание. Оно отрекается от Божественности Христа и мистико-догматической стороны. Например, Толстой категорически отрицал воскресение Христа. Как известно, его изложение Евангелия заканчивается эпизодом смерти Христа на кресте. А ведь, как говорил апостол Павел, Если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор 15:14).

— Правда ли, что самому Толстому не слишком нравились собственные последователи, толстовцы?

— Да, правда. Например, когда в 1909 году один сельский учитель cпросил Льва Николаевича, где можно найти земледельческие толстовские колонии, тот ему резко ответил (что писателю вообще-то не было свойственно), что он этого не знает и вообще считает устройство колоний или общин со специальным уставом «для нравственного совершенствования бесполезным и скорее вредным»*.

— С чем это было связано?

— Я могу высказать такую гипотезу. Толстой, с одной стороны, ставил достаточно жгучие, серьезные вопросы русской жизни. Ведь русское крестьянство составляло тогда 80-86 % населения России. И Толстой много написал о его бедах и проблемах. С другой стороны, при всей своей устремленности к народу, он до конца своей жизни оставался утонченным русским дворянином. И когда к нему приходили неумытые люди в лаптях, которые, будучи по происхождению интеллигентами, рядились в эти народные одежды, все это вряд ли могло быть ему симпатично. Поэтому к таким людям он часто испытывал антипатию.

Между прочим, толстовство не как система идей, а как движение, связанное с конкретной деятельностью, просуществовало достаточно долго. Например, дела толстовцев в архиве ФСБ свидетельствуют, что последние толстовцы жили в Сибири уже после Великой Отечественной войны. Правда, эти группы были уже совсем незначительными.

Толстой и революция

— Как Толстой и толстовство повлияли на развитие революционных процессов, и почему Ленин назвал Толстого «зеркалом русской революции»? Вообще, способствовал ли Толстой разложению русского государства?

— Я лично считаю, что способствовал, хотя здесь, конечно, нужно быть очень осторожным. Нужно более точно исследовать, какими тиражами выходили книги Толстого в России, кто их читал, какие выводы делались из прочитанного. Однако существуют реальные документы, которые показывают, что те или иные публицистические статьи Толстого, например, знаменитая «Солдатская памятка», способствовали разложению армии. Сами члены социал-демократической партии указывали на это, хотя и Толстой, и его идеи были очень далеки от идей социал-демократов. Как известно, он проповедовал непротивление злу насилием, то есть был категорически против каких-то насильственных переворотов. Но его публицистика оказалась очень полезной с точки зрения конкретной реализации социал-демократических задач — разложения армии, критики государства и так далее. Все это социал-демократам, а затем и большевикам было на руку.

Влияние толстовских идей во всей их двойственности — то есть и непротивления злу насилием, и критики государства и Церкви — испытали на себе практически все русские интеллигенты начала ХХ века. Это видно по их письмам, по их дневникам, по их мемуарам.

— Такой антинаучный вопрос: если бы Толстой дожил до 1917 года, как бы он отнесся к революции?

— Безусловно, отрицательно. Он, конечно, понимал, что попытка добиться позитивных целей насильственными, кровавыми способами бесперспективна. Конечно, он революцию бы не принял, но более интересный вопрос состоит в том, понял бы Толстой, что он тоже в какой-то степени несет вину за то, что произошло в 1917 году? Здесь, конечно, вопрос остается открытым. Правда, с другой стороны, причин для революции 1917 года было очень много, и конечно, совершенно неправильно было бы всю вину за революционную катастрофу свалить на Толстого.

Зачем читать Толстого?

— Какие вообще уроки мы сегодня можем извлечь из духовных поисков Толстого? Скажем, вправе ли мы, поскольку он был отлучен от Церкви, просто отметать его религиозно-философские сочинения и даже не брать их в руки? Словом, на Ваш взгляд, в чем поучительность духовной драмы Толстого?

— Я думаю, что, конечно, такие уроки есть. Я уже говорил о том, что «христианство» Толстого сейчас в моде, хотя серьезно писателя мало кто читает, ведь чтобы, например, разобраться в его дневнике, нужно приложить достаточно серьезные усилия. Впрочем, священникам приходится часто встречаться с подобными взглядами у представителей интеллигенции, которые задают вопросы о судьбе Толстого и действиях Церкви. И им приходится разбираться в том, в чем суть этого «христианства», почему оно так выделяет моральную основу в опыте человека. Поэтому без трактатов Толстого нам здесь не обойтись. Но при этом надо понимать, что они несут в себе очень сильный антицерковный заряд (обусловленный, помимо всего прочего, особенностями тогдашних церковно-государственных реалий). Это обязательно надо иметь в виду, когда священник будет рекомендовать их кому-то читать.

— А тогда зачем вообще их читать верующему православному человеку?

— Я считаю, что они могут представлять большой интерес прежде всего для тех, кто занимается религиозной историей России и Европы XIX века. Философские трактаты Толстого являются важным, хотя, конечно, далеко не единственным источником такого рода – в этом ряду можно назвать сочинения Фейербаха, Н. Федорова, Штирнера или Ницше.

Надо также сказать, что Толстой в этих сочинениях ставит важнейшие, жгучие социальные вопросы того времени, кардинальные вопросы русской жизни, и поэтому они могут быть интересны и тем, кого занимают социальная и культурная история России ХIХ в.

Наконец, некоторые произведения писателя, в первую очередь широко известная «Исповедь» и мало кому известный, кроме специалистов, дневник, ярко демонстрируют особенности религиозной биографии русского образованного человека этого времени. С этой точки зрения дневник Л. Н. Толстого – интереснейший источник по истории русской духовной культуры.

Но, повторюсь, к чтению этих произведений следует подходить с осторожностью, руководствуясь принципом «не навреди» и учитывая духовную составляющую вопроса.

Автор: Юрий Пущаев

СПРАВКА :

Анафема, или великое отлучение, ( греч. τό

ἀνάθεμα) — налагается высшей церковной инстан-

цией, применяется к отступникам и еретикам. Она

имеет неопределенный срок действия и предусматри-

вает запрет на любые формы церковного общения с

отлученным. Анафема может быть снята в случае по-

каяния анафематствованного.

Запрещение, или малое отлучение, (греч. ό

ἀφορισμός) — налагается церковной властью реги-

онального или местного уровня за нарушение церков-

ных правил и отступление от заповедей. Оно состоит

во временном запрете на участие в некоторых цер-

ковных Таинствах, например, в причащении.

В истории Русской Православной Церкви анафеме,

в частности, предавались:

1604 — За сговор с еретиками и переход на сторону

польских интервентов был предан анафеме Григорий

Отрепьев.

1671 — Был предан анафеме «вор и богоотступник

и обругатель Святой Церкви» Степан Разин со всеми

его единомышленниками.

1708 — «За крестопреступление и измену великому го-

сударю» была провозглашена анафема Ивану Мазепе.

1775 — Наложенная на Емельяна Пугачева анафема

перед казнью была снята за то, что Пугачев «с со-

крушением сердечным покаялся в своих согрешени-

ях перед Богом». Также она была снята в отношении

осужденных на смерть соратников Пугачева, кроме

упорного раскольника А. Перфильева: «…по расколь-

нической своей закоснелости он не восхотел испове-

доваться и принять божественного причастия».

1997 — на Архиерейском Соборе Русской Православ-

ной Церкви был предан анафеме Филарет Денисенко,

бывший Митрополит Киевский и всея Украины Рус-

ской Православной Церкви за то, что «не внял обра-

щенному к нему от лица Матери-Церкви призыву к

покаянию и продолжал в межсоборный период рас-

кольническую деятельность, которую он простер за

пределы Русской Православной Церкви, содействуя

углублению раскола в Болгарской Православной

Церкви и принимая в общение раскольников из дру-

гих Поместных Православных Церквей».

Война и мир: ницшеанство и толстовство: nietzscheana — LiveJournal


В течение всего этого месяца мир отмечал 100-летие со дня смерти Льва Толстого. Ажиотаж вокруг фигуры русского религиозного писателя разбудил во Мне интерес к вопросу о том, в каких же отношениях были Толстой и Ницше, два современника и два антипода.
Я провёл небольшое расследование и выяснил, что Толстой познакомился с идеями Ницше довольно поздно, в 1899 году, когда всё прогрессивное человечество уже оценило и признало гений немецкого мыслителя. В это время Ницше был на волне популярности, поэтому в резких оценках Толстого прочитывается ненависть не просто к философии Ницше, а к ницшеанству, как модному общественному явлению. Надо сказать, что Фридрих Ницше был гораздо более сдержан в своих оценках творчества Толстого, названного им «сострадательным русским пессимизмом».
Итак, предлагаю Вашему вниманию выдержку из статьи «Что такое религия и в чем сущность ее?», где учение Ницше подвергается грубому поругательству со стороны неотёсанного графа Толстого:

«Поразительнее же всего это уклонение от основных вопросов и извращение их в том, что в наше время называется философией. Казалось бы, есть один вопрос, подлежащий решению философии: что мне делать? И на этот вопрос, если и бывали в философии христианских народов, хотя и соединенные с величайшей ненужной путаницей, ответы, как они были у Спинозы, Канта в его критике практического разума, у Шопенгауера, в особенности у Руссо, ответы эти все-таки были. Но в последнее время, со времени Гегеля, признававшего все существующее разумным, вопрос: что делать? отходит на задний план, философия все внимание направляет на исследование того, что есть, и подведение этого под вперед составленную теорию. Это первая спускающаяся ступень. Вторая ступень, спускающая мысль человеческую еще ниже, это признание основным законом борьбу за существование только потому, что эту борьбу можно наблюдать у животных и растений. По этой теории считается, что погибель слабейших есть закон, которому не надо препятствовать. Наконец, наступает третья ступень, при которой мальчишеское оригинальничанье полубезумного Ничше, не представляющее даже ничего цельного и связанного, какие-то наброски безнравственных, ничем не обоснованных мыслей, признается передовыми людьми последним словом философской науки. В ответ на вопрос: что делать? уже прямо говорится: жить в свое удовольствие, не обращая внимания на жизнь других людей.
Если бы кто сомневался в этом страшном одурении и озверении, до которого дошло в наше время христианское человечество, то, не говоря уже о последних бурских и китайских преступлениях, защищаемых духовенством и признаваемых подвигами всеми сильными мира, один необыкновенный успех писаний Ничше может служить этому неопровержимым доказательством. Являются бессвязные, самым пошлым образом бьющие на эффект писания одержимого манией величия, бойкого, но ограниченного и ненормального немца. Писания эти ни по таланту, ни по основательности не имеют никакого права на внимание публики.
Такие писания не только во времена Канта, Лейбница, Юма, но и 50 лет тому назад не только не обратили бы на себя внимания, но не могли бы и появиться. В наше же время все так называемое образованное человечество восхищается бредом г-на Ничше, оспаривает и разъясняет его, и сочинения его печатаются на всех языках в бесчисленном количестве экземпляров.
Тургенев остроумно говорил, что есть обратные общие места, которые часто употребляются бездарными людьми, желающими обратить на себя внимание. Все знают, например, что вода мокрая, и вдруг человек с серьезным видом говорит, что вода сухая, — не лед, — а вода сухая, и с уверенностью высказанное такое утверждение обращает на себя внимание.
Точно так же весь мир знает, что добродетель состоит в подавлении страстей, в самоотречении. Это знает не одно христианство, с которым мнимо воюет Ничше, но это вечный высший закон, до которого доросло все человечество в браманизме, буддизме, конфуцианстве, в древней персидской религии. И вдруг является человек, который объявляет, что он убедился, что самоотречение, кротость, смирение, любовь, — все это пороки, губящие человечество (он имеет в виду христианство, забывая все другие религии). Понятно, что такое утверждение в первое время озадачивает. Но, подумав немного и не найдя в сочинении никаких доказательств этого странного положения, всякий разумный человек должен откинуть такую книгу и подивиться на то, что нет в наше время такой глупости, которая не нашла бы издателя. Но с книгами Ничше это не так. Большинство людей, мнимо просвещенных, серьезно разбирают теорию о сверхчеловечестве, признавая автора ее великим философом, наследником Декарта, Лейбница, Канта.
А все происходит оттого, что для большинства мнимо просвещенных людей нашего времени противно напоминание о добродетели, о главной основе ее самоотречении, любви, стесняющих и осуждающих их животную жизнь, и радостно встретить хоть кое-как, хоть бестолково, несвязно выраженное то учение эгоизма, жестокости, утверждения своего счастия и величия на жизни других людей, которым они живут».

Философия Льва Толстого и толстовство.

Некоторые любопытные идеи есть в мировоззрении Льва Николаевича Толстого. Вокруг его идей возникло целое общественное течение — Толстовство.
 
«Основы толстовства изложены Толстым в «Исповеди», «В чем моя вера?», «Крейцеровой сонате» и др. В учение толстовства в качестве главных принципов входили «всеобщая любовь», непротивление злу насилием, духовное и нравственное самосовершенствование. Осуществление этих принципов предполагает возможность нравственного преобразования общества (то есть толстовство включает в себя идею достижимости утопической перспективы). Предполагалось создать на месте существующего общества и государства общежитие свободных и равноправных крестьян. Будучи по своим убеждениям последовательными пацифистами, толстовцы отказывались от несения военной службы.
Сторонником толстовства был, в частности Махатма Ганди. 
Верующие-духоборы нашли идеи Толстого сродни их собственными традициям, и в 1895 г. воплотили их в жизнь, отказавшись от военной службы, и уничтожив имевшееся у них оружие.
Толстовцы активно занимались просвещением. Толстовцы, как правило, придерживаются вегетарианства (но употребляют молочные продукты), не употребляют алкоголя и табака. 
В России официально зарегистрирована религиозная организация «Толстовцы», которые являются представителями новотолстовства — движения, возникшего сравнительно недавно и существенно отличающегося от изначального толстовства. Их численность около 500 человек.
В 1899 году вышел роман Толстого «Воскресение», в котором автор показывал жизнь всех социальных слоев современной ему России. Духовенство было изображено механически и наскоро исполняющим обряды.
«Сущность богослужения состояла в том, что предполагалось, что вырезанные священником кусочки и положенные в вино, при известных манипуляциях и молитвах, превращаются в тело и кровь бога. Манипуляции эти состояли в том, что священник равномерно, несмотря на то, что этому мешал надетый на него парчовый мешок, поднимал обе руки кверху и держал их так, потом опускался на колени и целовал стол и то, что было на нем. Самое же главное действие было то, когда священник, взяв обеими руками салфетку, равномерно и плавно махал ею над блюдцем и золотой чашей. Предполагалось, что в это самое время из хлеба и вина делается тело и кровь, и потому это место богослужения было обставлено особенной торжественностью».
(Из Википедии)

«Пощечиной общественному мнению стала повесть «Крейцерова соната». Она впервые была официально опубликована в 1891 году, а до этого распространялась в списках и нелегальных перепечатках. Повесть построена как исповедь человека, убившего свою жену из ревности и от избытка накопившейся во время брака ненависти. В послесловии Толстой высказывал свое отношение к браку, как к недолжному животному состоянию и призывал к целомудрию. Эффект повести был очень силен. Толстой во многом сказал правду, ту которую не принято было прежде говорить вслух.
В наше время, утверждал Толстой, никто не верит в таинство брака. Брак в наше время – обман и насилие, лицемерие и ложь. Муж и жена только обманывают и себя и людей, что они состоят в единобрачии, а живут в многоженстве и многомужестве. Брак предполагает духовное единение, а имеет место только физическое. Как может любовь освящать брак? Пресыщение служит помехой любви. Влюбленность истощается удовлетворением чувственности, и муж, и жена начинают ненавидеть друг друга. Дети не оправдывают брачный союз, они повторяют печальный путь своих родителей. Толстой ссылается в своих выводах на Библию, Шопенгауэра, Гартмана и буддистов. По его мнению, цель человечества – реальное единение людей, а смена поколений этому только препятствует.»
Тимофеева О. В. — Л. Толстой и Вл. Соловьев о любви и браке http://virlib.eunnet.net/sofia/05-2002/text/0525.html

Существует Церковь Льва Толстого, христианская организация. Другие названия — Религиозная ассоциация «Духовное единство», толстовство. Основана в 1991 в Москве М. Б. Зыковым.  В настоящее время в России существуют две общины Церкви Льва Толстого в Москве и Пущино (Московская область), возглавляемые соответственно основателем и его дочерью. Организация поддерживает тесные связи с «Христианской школой единства».

В завершение цитата
«Религия есть устанавливаемое, согласное с разумом и современными знаниями отношение человека к вечной жизни и к Богу, которое одно движет человечество вперед к предназначенной ему цели». Л.Н. Толстой.

И пара ссылок на сайты.
Сайт близких единомышленников Л.Н.Толстого «Зеленая палочка» http://www.zpalochka.narod.ru/
С.А. Скиба СОВРЕМЕННОЕ ТОЛСТОВСТВО (Церковь Льва Толстого) http://www.philos.msu.ru/vestnik/philos/art/1998/skiba_tolstoy.htm

Tags: Толстой, мораль, толстовство, церковь

Модель Льва Толстого в эстетике социалистического реализма

МОДЕЛЬ ЛЬВА ТОЛСТОГО В ЭСТЕТИКЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА

PAR MICHEL AUCOUTUmER

« Через Толстого, а не через Бабеля, пролегает наше завтра1 » заявляет в 1927 году журнал На литературном посту, орган так называемого « напо- стовского руководства » ВАПП-РАПП. Как известно, именно этот круг молодых писателей и критиков-коммунистов (Авербах, Ермилов, Фадеев, Либе- динский, Киршон, Селивановский и др.) выработал во второй половине 20-х годов ту эстетическую норму, которую, хотя и с некоторыми поправками, Первый всесоюзный съезд советских писателей принял и утвердил под названием « социалистического реализма ». Отвергнутый после роспуска РАПП термин « диалектико-материалистический художественный метод » отражал, пожалуй, даже слишком открыто и прямолинейно, стремление связать эту норму с марксизмом. Но несомненно, что ее стихийным, жизненным а не теоретическим источником был не столько марксизм, сколько неотразимый, для некоторых молодых « пролетарских2 » писателей, пример великих реалистов XIX века и, в особенности, Толстого. « Нужно как-то объяснить почему в молодой пролетарской литературе наблюдается сильное толстовское влияние3 », пишет в 1929 году критик А. Селивановский по поводу романа Шолохова Тихий Дон. Сильное толстовское влияние отмечалось всей критикой и в Разгроме Фадеева, первом общепризнанном достижении « пролетарской литературы » . Повесть Фадеева становится иллюстрацией лозунга « учебы у Льва Толстого »и знаменем « школы психологического реализма4».

Правда, этот лозунг не пользуется единодушной поддержкой молодых писателей-коммунистов. На него сосредоточиваются нападки противников « школы психологического реализма », составляющие так называемую « левую оппозицию » внутри РАПП. Заслуга этих нападок в том, что они раскрывают внутреннюю противоречивость «модели Льва Толстого», и, таким образом, позволяют выявить некоторые, может быть, не до конца осознанные стороны эстетического идеала, утвержденного в 30-х годах под « лозунгом » , как тогда говорили, социалистического реализма.

1. На литературном посту, 1927, 5-6, стр. 5.

2. Этот термин мы употребляем не в его исконном социальном значении, а в том идеологическом значении, которое ему придает марксистская критика. Отсюда кавычки.

3. «с Тихий Дон », На литературном посту, 1929, 10, стр. 54.

4. См. Г. Горбачев, Полемика, М.-Л., 1931, стр. 138.

Rev. Étud. slaves, Paris, LI/ 1-2, p. 23-32.

Статья о толстовстве из «Свободного словаря»

утопическое религиозное течение, распространенное в России в конце 19 — начале 20 вв. Оно возникло в период политической реакции 80-х гг. 19 в. под влиянием религиозно-философского учения Л. Н. Толстого.

Основы толстовства изложены в произведениях Толстого «Исповедь», «Во что я верю» и «Крейцерова соната». Толстовцы считали, что общество можно изменить через индивидуальное религиозно-нравственное самосовершенствование; они проповедовали всеобщую любовь и пассивное непротивление злу.В. И. Ленин писал, что толстовцы «стремились превратить самую слабую сторону учения [Толстого] в догму» ( Полн. собр. соч. , 5 изд., т. 17, с. 210). Толстовцы преследовались духовенством и полицией за нападки на православную церковь и официальную религию, пассивное неприятие самодержавия, защиту эгалитаризма, симпатию к таким сектам, как молокане, духоборы и штундисты. В 1897 году толстовство было объявлено опасной сектой. Толстой был отлучен от православной церкви в 1901 году, а его последователи арестованы и сосланы.

Колонии толстовцев, называемые культурными скитами, были созданы в 80-х гг. Большое значение имела просветительская деятельность толстовцев. Издательство «Посредник», основанное толстовцами В. Г. Чертковым и П. И. Бирюковым, выпускало большими тиражами книги для простого народа, в том числе произведения Толстого, Г. И. Успенского, А. П. Чехова, а также учебники по агрономии, ветеринарии, гигиене.

Толстовство нашло сторонников в Западной Европе, Японии и Индии (М. Ганди), которые пытались основать толстовские колонии в Англии и Южной Африке между 1880 и 1910 гг. Однако в России толстовство не имело заметного влияния. Так как оно было выражением «первобытно-крестьянско-демократических масс» (Ленин В.И., Полн. собр. соч. , 5 изд., т. 20, с. 20) и результатом реакции и упадка революционного движения , он устарел к началу 20 века, когда общественное движение снова стало заметным.

ЛИТЕРАТУРА

Ленин В. И. Полн. собр. соч. , 5-е изд. (См. Указатель, том 1, с. 676.)
Кривенко С. Н. На распутье , 2-е изд. М., 1901.
Пругавин А. С. О Льве Толстом и толстовцах. Москва, 1911.

Большая советская энциклопедия, 3-е издание (1970-1979). © 2010 The Gale Group, Inc. Все права защищены.

О компании | современный толстовец

Толстой писал для себя. Он был человеком, который якобы вдохновлял хороших людей, таких как Ганди и Мартин Лютер; впрочем, он не ставил себе это в заслугу и не уступал слову «толстовец».Толстой не был идеологией и не был догматиком. И по этой причине Толстой никогда не был толстовцем, как Платон никогда не был платоником, а Иисус не был христианином. Я не сравниваю Толстого ни с одним из этих людей, но его подход к своей репутации был таким же и благородным.

Что такое толстовец? Это очень похоже на то, чтобы быть квакером или другой христианской ветвью отколовшихся английских церквей. Связь между квакерством и толстовством заключается в вере в то, что рукоположенный священник не должен присутствовать, чтобы иметь прямые отношения с Богом.Толстовцы не зависели бы от правительства, поскольку оно вело к войне, насилию и греху; однако это слово не означает недоброжелательности по отношению к правительству. Толстовцы были вегетарианцами, часто целомудренными и пацифистами. Они не давали присяги. Богословие толстовства было децентрализовано, и, как писал Лев Толстой в письме к толстовцу:

Говорить о «толстовстве», искать указаний, осведомляться о моем решении вопросов — большое и грубое заблуждение. Моего «учения» не было и нет.Существует только одно вечное всеобщее учение Истины, которое для меня, для нас особенно ясно выражено в Евангелиях… Я посоветовал этой барышне жить не по совести моей, как она хотела, а по своей.

Тогда зачем называть себя толстовцем, если это явно шло вразрез с желанием Толстого? Как отмечает искусствовед Филип Хеншер, Толстой не был обаятельным человеком, когда начал писать свое толстовство. Его жена боялась его решения отдать все свое имущество публике и посвятить свою жизнь скитаниям.Толстовство не есть уничтожение социальных структур. Толстовство находится в духе исследования и разговора. Что определяет толстовство, так это его или ее способность и решение посвятить себя жизни служения и терпения христианскому братству, упомянутому в теориях Толстого об искусстве.

Толстовец — трус.

Нравится:

Нравится Загрузка…

толстовское движение — Энциклопедия искусства и популярной культуры

Из Энциклопедии искусства и популярной культуры

Толстовское движение — общественное движение, основанное на философских и религиозных взглядах русского писателя Льва Толстого (1828–1910).Взгляды Толстого сформировались в результате тщательного изучения служения Иисуса, особенно Нагорной проповеди.

Толстой выражал «большую радость» по поводу того, что «не только в России, но и в разных частях Европы возникают группы людей, вполне согласных с нашими взглядами». Однако автор также считал ошибкой создание после него определенного движения или доктрины, призывающей людей прислушиваться к своей совести, а не слепо следовать за своей. Что касается письма, которое он получил от приверженца, он писал:

{{quote|Говорить о «толстовстве», искать руководства, осведомляться о моем решении вопросов, есть большая и грубая ошибка.Моего «учения» не было и нет. Существует только одно вечное всеобщее учение Истины, которое для меня, для нас особенно ясно выражено в Евангелиях… Я посоветовал этой барышне жить не по моей совести, как она хотела, а по своей.

Убеждения и обычаи

толстовцев ( русский язык : Толстовцы , Толстовцы ) идентифицируют себя как христиане, но обычно не принадлежат к институциональной церкви. Толстой был резким критиком Русской православной церкви, что привело к его отлучению от церкви в 1901 году.Толстовцы склонны больше сосредотачиваться на следовании учению Иисуса, а не на его чудесах или божественности.

Они пытаются вести аскетический и простой образ жизни, предпочитая быть вегетарианцами, некурящими, трезвенниками и целомудренными. Толстовцы считаются христианскими пацифистами и выступают за непротивление при любых обстоятельствах. Понимание Толстым того, что значит быть христианином, было определено Нагорной проповедью и сведено к пяти простым положениям:

  1. Любите своих врагов
  2. Не сердись
  3. Не борись со злом злом, а отвечай добром на зло (интерпретация подставления другой щеки)
  4. Не похоть
  5. Не приносить клятвы.

Они не поддерживают и не участвуют в правительстве, которое они считают аморальным, насильственным и коррумпированным. Толстой отвергал государство (поскольку оно существует только на основе физической силы) и все производные от него институты — полицию, суды и армию. Таким образом, многие теперь считают их христианскими анархистами. Исторически сложилось так, что идеи Толстого оказали некоторое влияние на анархистскую мысль, особенно на анархо-пацифизм. Они также были названы источником вдохновения Мохандаса Карамчанда Ганди при формировании его собственной философии ненасилия на основе индуизма.

Группы и колонии

Африка

Мохандас Карамчанд Ганди основал кооперативную колонию под названием «Ферма Толстого» недалеко от Йоханнесбурга, Южная Африка, вдохновленный идеями Толстого. Колония, состоящая из Template:Convert, была профинансирована Гандианцем Германом Калленбахом и передана в распоряжение сатьяграхи с 1910 года.

Америка

Эрнест Ховард Кросби был известным толстовцем в Соединенных Штатах. Он был сторонником христианской колонии Содружества в Грузии, которая была основана в 1896 году рядом христианских социалистов и занимала 932 км2.На жителей также повлияли взгляды Генри Джорджа и Эдварда Беллами.

Европа

В России цензура означала, что многие научно-популярные произведения Толстого 1880-х и 1890-х годов сначала публиковались за рубежом либо на русском языке, либо в переводе, что замедляло влияние автора в стране его рождения. Однако с Владимиром Чертковым (1854–1936) в качестве ключевого пропагандиста идей Толстого движение началось в 1890-х годах. Движение продолжало расти после смерти писателя и достигло своего пика в годы сразу после революции 1917 года, когда в Смоленской, Тверской, Самарской, Курской, Пермской и Киевской губерниях образовались сельскохозяйственные общины.Толстовские общины, разросшиеся между 1917 и 1921 годами, в конечном итоге были уничтожены или лишены своей независимости, когда в конце 1920-х годов начались коллективизация и идеологические чистки. Колонии, такие как Коммуна жизни и труда, перебрались в Сибирь, чтобы избежать ликвидации. Несколько толстовских лидеров, в том числе Яков Драгуновский (1886–1937), предстали перед судом, а затем были отправлены в ГУЛАГ.

В Англии Джон Коулман Кенворти из Братской церкви основал колонию в Перли, Эссекс, в 1896 году.Это сообщество закрылось несколько лет спустя, но его жители породили колонию Уайтуэй в Глостершире и колонию Стэплтон в Йоркшире, которые существуют до сих пор. Хотя Уайтуэй вскоре отказался от принципов Толстого, многие, в том числе Ганди, приехавший сюда в 1909 году, расценили это как неудавшийся толстовский эксперимент. Толстовцы (Великобритания), созданные Джерардом Бэйном в 2005 году, представляют собой сеть людей по всей Британии, приверженных пацифизму, анархизму и веганству.

Йоханнес Ван дер Веер был ключевой фигурой голландского толстовского движения.В Нидерландах были основаны две колонии: недолговечная в Бюссуме в Северной Голландии и более успешная в соседнем Бларикуме. Причины, объясняющие неудачу толстовских общин по всей Европе, включают личную несовместимость участников и общее отсутствие практического сельскохозяйственного опыта.

См. также

Толстовство: Николай Бокан: биографический очерк: Голодомор Фотокаталог

Помимо занятий фотографией, участие Николая Боканя в толстовском движении также фигурировало на процессе как доказательство его контрреволюционной деятельности.Толстовство было основано на философских и религиозных сочинениях Льва Толстого, взгляды которого сформировались в результате изучения служения Иисуса. Движение пропагандировало ценности любви ко всем, пацифизм через изучение служения Иисуса, особенно Нагорной проповеди, вегетарианство и нравственное совершенствование, и стремилось к достижению сельских самодостаточных средств к существованию.
В своих мемуарах Николай отразил, что в дотолстовские годы его отвлекала от целеустремленного и интеллектуально занятого образа жизни озабоченность материальными благами и развлечениями.Он утверждал, что в начале 1900-х годов, после многих лет работы в Одессе, у него постепенно развилось отвращение к городской жизни, разочаровавшись в кажущихся «искусственными» и «эксплуататорскими» отношениями между горожанами. Такие чувства укрепились после его знакомства с произведениями Толстого, что вызвало ряд изменений в его жизни, а именно: возвращение к сельскому образу жизни, стремление к строгому интеллектуальному обучению и возрождение давно дремлющего религиозного сознания. Первоначальное знакомство Николая с толстовством происходило в основном путем самообучения.
Вместе с другими толстовцами и многими в России осенью 1917 года Николай изначально симпатизировал Октябрьской революции под руководством большевиков и обещаниям новой эры социальных экспериментов, которые революция могла спровоцировать. Среди толстовцев царил оптимизм в отношении того, что новый большевистский порядок будет соответствовать их идеалам и способствовать их стремлению к автономной, сельской, самодостаточной жизни в советском обществе. Николай даже вступил в местный «кружок солидарности» сторонников большевиков и взял на себя роль секретаря.Симпатии Николая вскоре уменьшились, когда стала очевидной реальность большевистского правления. В 1926 году Николай впервые прочитал о Владимире Черкове, главе толстовского общества в Москве, имя которого он встретил в газете « Известия ». Николай начал переписку с Чертковым, прося Черткова держать его в курсе событий движения. Николай вел также переписку с главой толстовского книгоиздательства Добролюбовым, от которого получал книги Льва Толстого и о нем.Николай также поделился этими книгами с другими жителями Батурина. Многие встретили его скептически и сочли его поведение «контрреволюционным». По словам Льва Бокана, его отец контактировал с Чертковым и Добролюбовым до 1931 или 1932 года. Примечательно, что это совпало с усилением репрессий советских властей против толстовцев и других сектантских движений. Переписка была среди документов, конфискованных в ходе судебного разбирательства.
Как и многие толстовцы, Николай идентифицировал себя как христианин, не принадлежащий к официальной церкви.Хотя он решительно выступал против антирелигиозных настроений, пропагандируемых советской системой, он также считал, что религиозные институты и обычаи ошибочно делают упор на обычаи, а не на Бога и веру. Николая особенно беспокоили широко распространенные антирелигиозные настроения, пропагандируемые советскими властями с конца 1920-х годов как средство распространения атеизма и повышения лояльности к государству. Эти антирелигиозные кампании совпали с началом насильственной массовой коллективизации сельского хозяйства.В переписке с Чертковым Николай получил обновленную информацию о развитии отношений между толстовцами и советской властью, а также о подрывающем влиянии коллективизации на их общины. На суде Николая обвинили в получении указаний от Черткова, которые он отрицал.
Николай обучал большинство своих детей дома из-за своего недоверия к государству и того, что он считал «разлагающим» влиянием антирелигиозной учебной программы. Однако домашнее обучение не оказалось полностью выгодным.В своих мемуарах Николай размышлял о влиянии голода на образование своих детей: «Когда люди вынуждены голодать, разговор о правильном воспитании, а тем более образовании, становится неактуальным, приоритетом является поиск пищи». В конце концов Николай смирился с невозможностью спасти поколение своих детей от «тлеющего духа времени». Хотя он сожалел об их недостатках в домашнем обучении, его утешало то, что недостаток образования не позволял им занимать «эксплуататорские» позиции в обществе.Повзрослев, его дети стали возмущаться домашним обучением, которое, по их утверждениям, лишило их доступа к определенным преимуществам и работе в советском обществе.
Попытки Николая навязать толстовское учение членам своей семьи также встретили сопротивление, и в середине 1930-х годов между Николаем и его детьми возникла напряженность по этим вопросам. На протяжении многих лет Николай также стремился распространять толстовские учения среди соседей и знакомых, хотя, похоже, его усилия только усилили восприятие его эксцентричности и, возможно, уменьшили симпатии к Николаю, пытающемуся обеспечить свою семью.
Среди детей Николая только Борис ненадолго увлекался толстовством. Трое младших детей Николая – Александр, Лев-Леонид и Анна – покинули семейный дом в 1936 году, положив начало разрыву отношений с отцом. Николай продолжал посылать им письма и плакаты, уговаривая их вернуться домой и вести духовный образ жизни. Подборка досок включена в «Коллекцию Николая Бокана» и показывает, как голод фигурировал в восприятии Николаем этой более широкой семейной динамики.

Письмо Владимира Черткова на имя Бокана Николая ДеталиДети Бокана стоят у книжной полки ДеталиФотостенда: «Отвергшие христианское воспитание и подпавшие под влияние безумной толпы» ПодробностиФотостенда: «Семья идеалиста» Детали

Интервью с Донной Орвин о ее новой книге «Просто Толстой» — The Tolstoy Commons

Интервью со специалистом по толстовству Донной Орвин (Университет Торонто)

Мы слышали, что Донна Орвин только что опубликовала новую книгу о Толстом, Просто Толстой,  и должна была узнать о ней все.

Ани Кокобобо: Донна, во-первых, поздравляю с прекрасной рукописью, которая одновременно захватывающая и эрудированная!

Расскажите немного о вашем новом толстовском проекте, на какую аудиторию он рассчитан? Какую пользу это принесет коллегам, преподающим на университетском уровне?

Донна Орвин: Меня очень впечатлила идея Чарльза Карлини заказать короткие книги о великих деятелях искусства и науки. Толстой сам основал издательство «Посредник», чтобы донести высокую культуру до широкой аудитории, и мне кажется, что Карлини хочет сделать то же самое.Книги доступны в Интернете, в аудиоформате и в печатном виде, и тот факт, что они недороги, является ключом к тому, чтобы сделать их доступными. Это показалось мне отличным способом обратиться к людям с помощью новых медиа, и в то время, когда гуманитарным наукам нужно оправдываться перед публикой. Я попытался написать книгу, которую можно было бы использовать на курсах и учеными в других областях, которым нужно краткое введение в Толстого, а также предложения о том, куда обратиться дальше.

AK: Как бы вы как литературовед подошли к этому проекту биографии Толстого уникальным образом? Есть несколько других биографий, поэтому мы хотели бы знать, что делает эту уникальной.

DO:  Книга короткая; Я думаю, что это очень важно. Конечно, я завишу от чужих идей, и одна из моих задач в книге — обобщить их в доступной форме. В то же время это позволило мне, даже заставило меня увидеть, как я отношусь к вопросам, которые в первую очередь привлекли меня к Толстому. Меня привлек толстовский вопрос о том, как мне прожить свою жизнь, поэтому я, естественно, перешел от художественных произведений к дневникам и письмам Толстого, где он борется с этим.Книга в целом посвящена взаимодействию жизни Толстого и творческого процесса. Хотя я считаю, что шедевры Толстого были бы столь же захватывающими, если бы их автор был анонимным, тот факт, что мы знаем о нем так много, позволяет нам задуматься над этим центральным вопросом. Родственная тема — толстовский дидактизм; Хотел бы я получать по доллару каждый раз, когда мне приходится защищать его от этого обвинения. Я не отрицаю, что он моралист, но я верю, что его забота о добре возвышает его искусство.В книге я пытаюсь показать, как это происходит, а также когда это мешает искусству.

AK: Вы изучали Толстого много лет, но в нашей работе всегда погружены в процесс открытия. Не могли бы вы рассказать нам о чем-то новом, что вы узнали о Толстом в ходе написания этой новой книги?

DO:  Я потратил гораздо больше времени на изучение раннего Толстого. Книга заставила меня прочитать много позднего Толстого, которого я не читал или не знал.Я ушел очень впечатленным, лучше понимая, как его более поздние произведения и трактаты привлекали людей со всего мира к толстовству. Толстой — радикальный писатель, который говорит правду, как он ее видит, не заботясь о последствиях. Он мог это сделать, потому что был эдаким анархическим индивидуалистом, одновременно и своим, и чужим, которого производит современная российская культура. С одной стороны, он был аристократом, которого даже царь боялся тронуть, особенно после того, как он написал свои великие романы.А с другой стороны, в последние годы своей жизни он оставался вне политики, не становился ни на чью сторону, даже сам толком не участвовал в толстовстве. Вы можете обвинить его как человека в том, что сделал его великий биограф и переводчик Эйлмер Мод, но это позволило ему говорить и видеть то, что политический деятель не может.

AK:  Изучая Толстого в течение многих лет, но особенно после написания этой книги, как вы думаете, насколько беспокойным был Толстой как человек и мыслитель в последние годы своей жизни?

DO:  Я думаю, что его всегда беспокоило то, что он считал вещи запретными для большинства из нас.Как человек, рано потерявший родителей, он много думал о смерти и усердно работал, чтобы найти способы противостоять ей и предотвратить ее. Эти пути — секс, военная служба, семья, писательство, добрые дела — парадоксальным образом дали Толстому богатую жизнь и миру великие произведения искусства, но не решили проблем. Когда он состарился, конечно, смерть все еще маячила рядом, и избежать ее становилось все труднее и труднее. Его более поздние работы, такие как «Смерть Ивана Ильича» и «Хозяин и человек», пугают и освобождают одновременно.

AK:  Кстати, не могли бы вы поделиться какой-нибудь новой мудростью, которую вы приобрели в ходе этого проекта, связанной с женитьбой Толстых?

DO:  Как и все долгосрочные отношения, брак был сложным и прошел много этапов. Вы должны быть осторожны со своими желаниями. Толстой женился на женщине с надеждой, что они смогут разделить все и станут одной душой. Это был еще один эксперимент радикального человека, направленный на преодоление его изоляции.Софья Андреевна, человек сам по себе замечательный, сильный, была очарована своей близостью к мужу, которого боготворила. Но в конце концов их близость стала удушающей для них обоих.

Написали ли вы книгу с элементами Толстого или занимаетесь толстовским проектом, о котором ученые хотели бы услышать, сообщите нам об этом в Tolstoy Commons.

Британия и международное толстовское движение, 1890–1910 гг.

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ OXFORD SCHOLARSHIP ONLINE (oxford.Universitypressscholarship.com). (c) Copyright Oxford University Press, 2022. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в OSO для личного использования. Дата: 09 марта 2022 г.

Глава:
(стр. 53) 3 Великобритании и Международное движение Толстохо, 1890-1910
Источник:
Россия в Британии, 1880-1940
:10.1093/acprof:oso/9780199660865.003.0004

В 1890-х годах возникло процветающее международное толстовское движение. Христианско-анархистская философия Толстого оказала влияние на группы и отдельных людей по всему миру, разочаровавшихся в современном индустриальном обществе и политике того времени. Его самые преданные последователи создали сети переписки и основали газеты, издательства и сельскохозяйственные колонии, посвященные толстовской жизни. В Великобритании центры были в Лондоне, Дерби, Лидсе, Блэкберне и Манчестере.Эти группы активно участвовали в международном движении, сначала по собственной инициативе Толстого, а затем и сами по себе. Они делились идеями и переписывались с другими международными группами толстовцев — в Будапеште, Гааге и в нескольких местах в Соединенных Штатах. В этой главе утверждается, что британское толстовское движение можно рассматривать только как часть международной сети, для которой Толстой и Россия были главными центрами, но которая обменивалась идеями на широкой географической и идеологической основе.

Ключевые слова: Толстой, толстовское движение, международный

Oxford Scholarship Online требует подписки или покупки для доступа к полному тексту книг в рамках службы. Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать рефераты и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы , и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, связаться с нами .

Краткая история крестьян-толстовцев

Кори Бушман

толстовца, также известные как «свободные христиане», были ярыми последователями русского литературного гения Льва Толстого.Они выступили против Русской православной церкви из-за ее предполагаемой коррупции и ее отношений с царским режимом. Вместо того, чтобы исповедовать русское православие, толстовцы следовали «чистой» религии через «откровение» Толстого. Толстой не создал организованной религии, а разработал жизненную философию, которая заменила бы «распри, обман и насилие, господствующие ныне» на «свободное согласие, истину и братскую любовь друг к другу». 1

Философия правды и братолюбия Толстого основывалась на полном ненасилии, вегетарианстве, общинной жизни и этическом кодексе, включавшем воздержание от алкоголя, табака и сквернословия.

Толстовцы увеличились с примерно шести тысяч членов в 1917 году до менее чем одной тысячи членов в 1931 году. В 1940-х годах, в результате жестоких большевистских преследований, их число сократилось почти до нуля. Систематическое уничтожение религиозных сект, таких как толстовцы, во время правления большевиков в Советской России было прямым результатом нестабильного милитаристского правительства, которое постоянно боялось потерять власть.

В середине 1870-х годов Лев Николаевич Толстой находился в состоянии тяжелой депрессии.С ростом мыслей о самоубийстве Толстой обратился к философам, таким как Будда и Шопенгауэр, чтобы облегчить бремя своего ума. Его поиски смысла жизни в это темное время привели его к личному обращению в христианство. Позже он писал об этом опыте: «Теперь я вижу, что если я и не убил себя, то только из-за какого-то смутного сознания несостоятельности моих мыслей». 2 Неоднократно он свидетельствовал, что был спасен от смерти своим обращением в христианство.

Обращение Толстого привело его к поискам того, что он позже провозгласит «истинным» христианством.Он видел в простой вере русских крестьян нечто, к чему нужно стремиться. Толстой считал, что Русская православная церковь развратила крестьян, извратив религиозные истины и породив парализующие суеверия. Русская православная церковь, в свою очередь, была недовольна Львом Толстым и официально отлучила его от церкви 24 февраля 1901 года. Церковь придерживалась этого постановления; после смерти Толстого в 1910 году ему отказали в церковном погребении на основании его статуса еретика.

Со временем философия Толстого расцвела и применялась на практике небольшими группами людей, начиная с представителей интеллигенции и крестьян, с которыми Толстой был связан.По мере роста популярности религиозной философии Толстого росла и цензура его произведений со стороны царя. Многие произведения Толстого сохранились в обращении благодаря своевременному изготовлению рукописных и гектографированных копий. В 1893 году Владимир Чертков, секретарь Толстого, отправился в Англию, чтобы сохранить некоторые произведения Толстого, но по возвращении был сослан.

Одной из первых известных групп, откликнувшихся на призыв Толстого к религиозным и социальным переменам, были духоборы. Духоборы не только отказывались от военной службы, но и уничтожали оружие, устраивали организованные восстания.Их самое известное восстание произошло на Пасху 1895 года. В качестве причины восстания они назвали следующие пять философий: «[1] оппозиция царю, [2] оппозиция военной службе, [3] оппозиция частной собственности, [ 4) противодействие употреблению мяса и [5] противодействие половым отношениям». 3 Через три года после пасхального восстания духоборы смогли оставить гнетущее царское правление и иммигрировать в Канаду при денежной помощи Толстого. Толстовцы, в отличие от духоборов, были более склонны прямо отвергать законы и не могли позволить себе роскоши избежать последствий своих действий.

Толстовцы верно следовали толстовской философии пацифизма и были готовы пожертвовать своими убеждениями. Когда Вася Кирин, толстовец, объявил своей семье, что отказывается идти в армию, его жена ответила: «Ты же знаешь, что тебя убьют». Он смело заявил: «Пусть меня убьют, лишь бы я никого не убивал». 4

Роль толстовцев как отказников от военной службы заключалась не только в отказе от военной службы, но и в отказе от уплаты военных налогов и военного обучения в школах.Даже при твердой пацифистской вере толстовцы считали, что каждый человек должен поступать в соответствии со своей совестью. Когда Савву, толстовца, призвали в армию и он не отказался, товарищ-толстовец писал: «У нас не было никаких обязательных обязательств по этому делу, да и не могло быть; каждый поступал свободно, как мог, по состоянию своей души, своей совести». 5

В связи со своим пацифизмом толстовцы решительно выступали против смертной казни.Толстой называл наличие смертной казни «величайшим обвинением против любой страны». 6 Смертная казнь была отменена в 1744 году, при правлении императрицы Елизаветы, и с тех пор официально не восстанавливалась, хотя казни по-прежнему проводились. Толстой говорил об этом противоречии с саркастическим замечанием: «Должно быть, это было «фактом» большим утешением для пятерых декабристов, повешенных в 1825 году». 7

Во время Революции 1917 года одним из самых популярных лозунгов большевиков было: «Долой смертную казнь и всякое насилие!» Эти лозунги были быстро забыты, и уже через два года после революции пацифисты обратились в Совнарком с ходатайством об отмене смертной казни, поскольку она была вновь введена большевиками в 1919 году.Яков Дементьевич Драгуновский, толстовец, говорил о большевистских обещаниях: «От этих красивых лозунгов уже и следа нет — они залиты кровью». 8

Толстой искренне верил, что отказ от военной службы приведет к внутренней свободе. Толстой учил, что солдат — это «профессиональный человекоубийца». Он говорил, что солдат не убивает «из любви к делу, как дикарь, или из страсти, как человекоубийца. Он хладнокровный, механический, послушный инструмент своего военного начальства. 9 В соответствии с этим толстовцы считали своим единственным истинным оружием «обращение к Богу, ибо только Он один вершит высшую справедливость». 10 Драгуновский, как и многие другие, перешел в толстовство из-за ужасов, которые он видел и пережил в армии. Некоторые люди, как Сергей, дезертировали из армии, пойдя в штаб полка и сложив оружие.

Толстовцев, считавшихся вероятной угрозой советскому режиму, называли по-разному, в том числе «врагами народа», «кулаками» и, что интересно, анархистами.Многие люди тогда и сейчас приравнивают анархию к полному беспорядку, но, по словам Жака Эллюля, эксперта по христианскому анархизму, анархия на самом деле является абсолютным отказом от насилия. 11 Неясно, претендовали ли толстовцы когда-либо на звание анархистов. В мемуарах Бориса Мазурина он отмечает разницу между толстовцами и анархистами: «В чем разница между анархистами и толстовцами?» а один анархист ответил: «Разница в том, что толстовцы более последовательны, чем мы. 12

Независимо от того, являются ли толстовцы «настоящими» анархистами, у них есть определенные анархистские взгляды на правительство и силу. Толстой смело заявил: «Правительство, которое опирается на железо и взрывчатые вещества, которое казнит убийцу, ставшего таковым по безумию или по бедности, и которое прославляет убийство тысяч невинных, есть величайшее орудие зла, худший из угнетателей». 13 В этом утверждении Толстой описал советскую власть. Один толстовец спрашивал: «Знают ли коммунисты своих воображаемых «врагов», «контрреволюционных толстовцев», отвергающих насилие как противоречащее разуму и признающих только разумное и прекрасное основой нового строя бесклассового общества, нового структура коммунизма?» 14 Неоднократно толстовцам говорили что-то вроде: «Все хорошо, что вы, толстовцы, говорите.Все это будет — безгосударственное общество без насилия и без границ, трезвое и трудолюбивое, без частной собственности. Но сейчас неподходящее для этого время — сейчас это даже вредно». 15

Верные учению Толстого, толстовцы верили в общинную собственность, и эта вера впоследствии привела к их уничтожению во время сталинского движения коллективизации. В «Исповеди» Толстой писал: «Нельзя ожидать понимания правды о жизни, если не работать и не признать, что люди не могут жить, если они не сотрудничают. 16 Один член коммуны писал о коммуне как о «общественном единстве настолько мощном и реальном характере, что все, что сейчас делается Штатами, чтобы парализовать и разрушить такое единство, бесполезно. Это единство сопротивляется всему, и оно переживет Штаты». 17 Несмотря на силу и социальное единство толстовцев, им предстоит немало пострадать, прежде чем они смогут заслужить звание выживших.

В 1917 году, когда социальные и государственные изменения нарастали, в России произошла революция.Толстовцы тоже хотели перемен. Им не нравилось гнетущее правление царского правительства, поскольку они жили при царском правлении как толстовцы с момента основания их первых коммун в 1901 году. Многие приветствовали большевистский лозунг «Хлеба, земли и мира», который в конечном итоге привел их к власти. В октябре 1917 года толстовец по имени Иван Колосков лично посетил Ленина в Смольном. Колосков извинился перед Лениным от имени своих братьев-толстовцев за моральную неспособность служить в армии.Ленин просто ответил: «Что тут прощать, так это ваше убеждение. Каждый имеет право на свои убеждения. Вы будете делать другие необходимые вещи. 18

В октябре 1918 года был создан Объединенный совет религиозных общин и групп во главе с бывшим секретарем Толстого Чертковым. Руководство Черткова вместе с такими людьми, как Крупская, жена Ленина, сыграло важную роль в поисках религиозной справедливости и свободы для толстовцев и других религиозных сект.Однако, хотя было сказано, что Объединенный совет подтвердил «наличие в России одного из самых передовых и терпимых способов обращения с отказниками по убеждениям», 19 на самом деле власти обращались с ними более несправедливо и жестоко, чем в большинстве других стран. другие страны. 22 октября 1918 года Троцкий издал приказ № 130, который «разрешал отказникам от военной службы по соображениям совести служить в нестроевом качестве санитарами». Однако, несмотря на это «приспособление», большое количество толстовцев отказались от какой-либо альтернативной военной службы.

4 января 1919 года, в самый разгар Гражданской войны, Чертков и Объединенный Совет получили подписанный Лениным декрет, который предоставлял «полное освобождение от воинской повинности всякому человеку, который мог выказать искреннее возражение на основании своего религиозные убеждения». Несмотря на легитимность указа, многие местные военные чиновники его проигнорировали. В 1919-1920 годах было расстреляно около сотни отказников. В одном случае группа из восьми человек, отказавшихся от военной службы, была приговорена к смертной казни.С помощью Черткова и Объединенного совета была отправлена ​​телеграмма об отмене казни. Однако телеграмма была отложена — некоторые полагают, что намеренно — и все восемь человек были казнены в канун Рождества 1919 года. Хотя эти бесчеловечные случаи вызывают беспокойство, Объединенный Совет смог оказать помощь почти 8000 человек в период с 1919 по 1920 год. освобождение их от службы в армии.

После введения в 1920 г. законов о воинской повинности указ 1919 г. был признан недействительным.Это осложнило положение Черткова как председателя Объединенного совета, поскольку к 1921 г. было подано более 30 000 заявлений о признании отказником от военной службы по убеждениям. Примечательно, что именно в 1920–1921 гг. толстовское движение переживало наиболее бурный рост.

Этот рост был свидетельством желания людей открывать истины, а также их силы и решимости придерживаться этих открытий. Яхов Дементьевич Драгуновский — пример такой целеустремленности.Несмотря на известные последствия, Драгуновский продолжал говорить и писать о бесполезном насилии советского правительства. Его судили и расстреляли за желание поделиться своими убеждениями.

5 октября 1921 года Наркомзем издал воззвание, обещавшее «полную свободу вероисповедания и неверия». По иронии судьбы, 28 декабря 1921 года, всего через два месяца после провозглашения, десять толстовцев были казнены за свои религиозные убеждения. В том же году Объединенный совет был привлечен к ответственности за преступления против государства, а в следующем году Объединенный совет, служивший гарантией для тысяч людей, был распущен.Как заявил толстовец Дмитрий Моргачев: «Лишь несколько редких птиц находятся под защитой закона».

Вместе со смертью Ленина в 1924 г. ушло и признание толстовцев законной религиозной группой. Несмотря на множество смертей и несправедливостей, от которых пострадали толстовцы под руководством Ленина, толстовцы все еще не были готовы к усилению страданий и преследований, которые им предстояло испытать при сталинском правлении. Публикация журнала «Сопротивляющиеся войне» за август гласила: «В нынешний критический момент, когда каждый сопротивляющийся войне может столкнуться с необходимостью перейти от слов к делу и, возможно, скрепить собственными страданиями свое служение всеобщее братство и мир между всеми народами…» 20 Толстовцы, сознавали они это в то время или нет, должны были страдать, чтобы придерживаться своих основных убеждений.

Одним из великих достижений толстовцев было учреждение Московского вегетарианского общества, душой которого было «установление любви и мира между всеми живыми существами». Московское вегетарианское общество отвечало за ежемесячное издание, организацию специальных мероприятий, центр питания, детский дом и направление людей к вегетарианству, которое считалось «первой остановкой на бесконечном пути к совершенству». 21 В 1928 году Обществу было отказано в праве на возобновление аренды, а в 1929 году Московское вегетарианское общество памяти Льва Толстого было официально закрыто правительством.С закрытием общества закончилась и вся открытая для толстовцев деятельность.

Полноценная антирелигиозная кампания развернулась в 1929 году, в том же году, когда Сталин придумал «Год Великого перелома». Были отменены воскресенья, вместо церковных венчаний были Красные венчания, и было даже предложение убрать из словаря слово «Бог». Однако слово «Бог» было удалено не для того, чтобы его можно было продолжать использовать в антирелигиозной пропаганде. Сталин говорил, что партия не может быть «нейтральной в отношении религии», потому что «партия опирается на науку. 22 Сталин не оставался нейтральным, и можно утверждать, что он никогда не был нейтральным в отношении религиозных сект. Опасаясь отношения Сталина, Чертков добился для толстовских коммун разрешения на переселение в Сибирь, чтобы избежать преследований. В 1931 году, когда осталось всего 1000 толстовцев, в Сибири была создана Коммуна «Наша жизнь и труд».

В 1934 году Сталин начал жесткую кампанию коллективизации. Его целью было превратить все сельскохозяйственные коммуны в сельскохозяйственные кооперативы.Толстовцы отказались. Борис Мазурин вспоминает, как однажды ему сказали: «Товарищ Сталин сказал, что в настоящее время в коммунах могут жить только дураки или религиозные подвижники». На это Мазурин ответил: «Так и быть — будем дураками, будем религиозными аскетами, но мы хотим дальше жить коммуной, а в словах товарища Сталина нет прямого указания на запрет коммуны. ” 23 Товарищ Сталин мог сказать, что «все граждане пользуются свободой исповедовать свою религию», но он также сказал, что все граждане имеют «свободу вести антирелигиозную пропаганду. 24 Последнее, казалось, победило; в 1936 г. все лидеры коммуны были арестованы, а к 1938 г. — времени, известному как «дьявольская оргия», — коммуна была полностью уничтожена.

В 1936 году правительство сделало официальное заявление о том, что «в профсоюзе больше не было [отказников от военной службы по соображениям совести], и, следовательно, нет необходимости в дополнительных законодательных положениях для СО». 25 Это заявление было особенно ироничным, если учесть, что и в 1936 году все руководители Коммуны «Наша жизнь и труд» были арестованы за отказ от коллективизации по убеждениям и убеждениям.С 1936 по 1940 год было арестовано 65 членов коммуны. Дальнейшие аресты продолжались и в последующие годы. Многие из арестованных так и не вернулись; те, кто это сделал, подверглись ужасному обращению в тюрьмах и трудовых лагерях. За одну зиму в Усть-Вымском лагере умерло 500 из 1200 заключенных. Борис Мазурин писал о своих единоверцах-толстовцах, переживших советский ужас: «Были десятки преданных ему верных членов — бескоммунашников, разбросанных по лагерям и тюрьмам Сибири, принесших ее унылую, необитаемую просторы под возделыванием, только для того, чтобы удобрить его своими костями. 26

Всего через год после смерти Сталина в 1953 году Хрущев организовал комиссию по реабилитации тех, кто был несправедливо обвинен во время сталинского репрессивного правления. Только в конце 1970-х годов отдельные толстовцы получали реабилитацию, и даже тогда им запрещалось делиться своим опытом. В 1988 году в «Вопросах литературы» была опубликована статья «Возвращение Толстого-мыслителя», ознаменовавшая то, что можно было бы назвать выживанием толстовского духа.Мнение советского правительства о том, что толстовцы были контрреволюционерами, мешающими строительству социализма, проявлялось в его лицемерной политике и пренебрежительном отношении к людям, которыми оно насильно управляло. Систематически советский режим избавлялся от всех противников, которые, по его мнению, были способны прийти к власти. По глупости они использовали ненужную силу и ресурсы, чтобы помешать группе людей получить власть, когда эта группа никогда не стремилась к власти. Толстовское стихотворение спрашивает: «В чем были виноваты толстовцы перед свободной страной? Почему им было отказано в праве жить в трудовой коммуне?» Стихотворение отвечает: «Может быть, в том они и были виноваты перед свободной страной, что стремились идти за совестью, как учит Лев Толстой. 27 Как в поэме не приводится веских оснований, почему толстовцам не было даровано право жить в мире, так и история оставляет вопрос без ответа. В своих мемуарах Дмитрий Моргачев приводит причину уничтожения толстовцев, которая намекает на полнейшее невежество. «Ни одной из тех коммун не осталось сегодня, и все потому, что кто-то, кто не работал в коммунах и не принимал участия в их жизни, но думал, что имеет право властвовать над людьми и заставлять их жить по-своему, взял это на вооружение. голову, чтобы закрыть коммуны одним росчерком пера. 28

Во всех толстовских мемуарах присутствует идея помнить не просто как отдельных лиц, а как группу людей, которые были последователями Христа и их духовного наставника Льва Толстого. Это были люди, преданные любви и своим убеждениям. Самое главное, они были готовы отдать свою жизнь за эти убеждения. Выживший толстовец по имени Михаил Горбунов-Пасадов писал, что «необходимо приложить все усилия, чтобы воскресить ее [память о Толстове] из мрака этого вынужденного молчания. 29 Лев Толстой не дожил до того, чтобы стать свидетелем развития и самоотверженности толстовского народа. Наверняка он испытывал бы к толстовцам такое же чувство братства, как и к духоборам. Уильям Спенс показывает личное сочувствие Толстого к его философии и его преданность людям, которые следовали им, когда он писал: «Палачи продолжали свою работу, как будто они не слышали просьбу Толстого: «Повесьте и меня».

Нравится:

Нравится Загрузка.

About Author


alexxlab

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.